Эпилог (1/2)

Я стояла перед зеркалом, поправляя последнюю прядь волос, которые наконец-то легли так, как надо — мягкие волны, спадающие на плечи. Голубое платье облегало фигуру, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб, и я едва узнавала себя в этом отражении. Счастливая. Живая. Женственная. Такой я не была уже давно.

За моей спиной раздался ворчливый голос Адама:

— Ирэн, давай уже переименуем этого маленького демона. Неудобно как-то — нас двоих Адамами звать.

Я обернулась, усмехнувшись. Он лежал на диване, лениво играя с котенком, его черная рубашка была расстегнута, обнажая рельефное тело — каждый мускул, каждая линия, каждая родинка, которые я знала наизусть. Мое сердце екнуло, как всегда, когда я видела его таким — расслабленным, домашним, моим.

— Я не переучусь, — сказала я, подходя ближе. — Значит, ты Адам-старший, а он — Адам-младший.

Адам закатил глаза, приподнял котенка и приставил его к своему лицу, сравнивая.

— Да мы даже не похожи! — возмутился он. — У меня хотя бы есть мускулы, а у него — только пух и когти.

Котенок, как будто в ответ, лизнул его в нос. Адам фыркнул, но не отстранился.

— Видишь? — хихикнула я, погладив их обоих по голове. — Вы как близнецы. Оба упрямые, оба невыносимые, но оба мои.

Адам усмехнулся, поставил кота на пол и внезапно дернул меня за руку. Я упала на него, на мягкий диван, а он перекатился сверху, прижимая меня к себе. Его глаза горели, губы искривились в очаровательной улыбке.

— Я тебе сейчас покажу, кто из нас двоих лучше, — прошептал он, наклоняясь ко мне. Его поцелуй был нежным, но настойчивым, полным обещаний. Руки скользнули по моему телу — по ключицам, по груди, по бедрам, а затем залезли под юбку, пальцы обжигали кожу. Я задыхалась от его прикосновений, от этого знакомого запаха, от того, как он заставлял меня забыть обо всем на свете. Но потом его рука зашла слишком далеко, и я, едва оторвавшись от его губ, шлепнула его по запястью.

— Адам, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. — Мы опаздываем на день рождения Тиши.

Он вздохнул, его губы коснулись моей шеи, прежде чем отстраниться.

— Зато придем к горячему, — пробурчал он, но все же поднялся и помог встать мне. Я поправила платье, пытаясь привести себя в порядок, а он стоял рядом, улыбаясь этой своей неповторимой улыбкой — одновременно наглой и нежной.

— Ладно, — сказал он, целуя меня в макушку. — Поехали. Но потом ты мне все равно должна будешь показать, кто из нас двоих лучше.

Я засмеялась, толкнув его в плечо:

— Мечтай, Адам-старший. Мечтай.

Я подошла к нему вплотную, мои пальцы сами потянулись к его расстегнутой рубашке. Мне хотелось сделать это медленно, нежно, как будто каждый сантиметр его кожи был драгоценностью, которую я боялась поцарапать. Я начала застегивать пуговицы одна за другой, позволяя своим пальцам ненадолго задерживаться на его груди — теплой, живой, его. Адам стоял неподвижно, только его дыхание стало чуть чаще, а глаза — темнее, когда он наблюдал за моими движениями. Его ухмылка была ленивой, но в ней таилось что-то опасное, как будто он знал, что я делаю это специально.

— Ты меня дразнишь, — сказал он хриплым голосом, когда мои пальцы снова коснулись его кожи. Я улыбнулась, довольная собой.

— Так и есть, — призналась я, застегивая последнюю пуговицу.

Затем я приподнялась на цыпочки и легко чмокнула его в губы. Его руки инстинктивно обхватили мою талию, притягивая ближе, но я отстранилась, чтобы пригладить его волосы. Они были такими знакомыми — всегда немного взъерошенными, никогда не лежали идеально, как будто он только что проснулся, даже если прошло уже полдня.

— Ты как всегда лохматый, — сказала я с улыбкой. Адам мягко перехватил мою руку и поцеловал каждый пальчик, его губы были теплыми, а взгляд — таким нежным, что у меня перехватило дыхание.

— Я тебя люблю, — прошептал он, и эти слова обожгли меня изнутри, как всегда. Я улыбнулась, прижимаясь к нему.