Глава 29 (1/2)
Адам уже был полностью готов — сидел на диване в темных джинсах и черной рубашке с закатанными рукавами, верхние пуговицы которой были расстегнуты, подчеркивая его спортивное телосложение. Волосы, обычно слегка растрепанные, сегодня были аккуратно уложены — я настояла, чтобы он хоть немного расчесался перед встречей с моими родителями. Сам он, конечно, только пожал плечами, мол, ”им-то какое дело, как я выгляжу?”, но послушался.
А вот я сама суетилась как угорелая. Надела красивую блузку с кружевами и светлые брюки, которые, как мне казалось, придавали образу строгость и одновременно женственность. Но несмотря на это, я все равно металась по комнате, поправляя волосы, проверяя макияж, перекладывая вещи на столе.
— Ирэн, успокойся, — сказал Адам, наблюдая за моей суетой с дивана. Его голос был спокойным, почти ленивым, но в глазах читалась легкая улыбка.
— Не могу! — выпалила я, снова проверяя, не размазалась ли помада. — Это же родители! Для меня это очень важно!
Адам встал, подошел ко мне и, не говоря ни слова, обхватил за талию, притянув к себе. Его руки были надежными и уверенными, и я на секунду замерла, чувствуя, как его тело прижимается к моему.
— Ирэн, — сказал он мягко, глядя мне в глаза. — Ну неужели если они будут против, это на что-то повлияет? Мы же вместе. И никто не сможет это изменить.
Я вздохнула, но напряжение не уходило.
— Нет, не повлияет… Но я очень хочу, чтобы ты им понравился.
Адам улыбнулся и нежно провел пальцем по моей щеке.
— Им не остается ничего другого, как полюбить меня, — сказал он с уверенной улыбкой. — Так что расслабься. Все будет хорошо.
Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня ближе, а затем его губы коснулись моих — легкий, успокаивающий поцелуй. Но этого оказалось недостаточно. Его руки обняли меня крепче, а поцелуй стал глубже, нежнее, наполненным обещаниями. Я почувствовала, как его пальцы ласкают мою спину, как его дыхание смешивается с моим, и на секунду забыла обо всем на свете.
— Адам… — прошептала я, едва отстранившись. Мои щеки горели, а сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Так я точно не расслаблюсь.
Он усмехнулся, глядя на мое смущенное лицо, и еще раз нежно поцеловал меня в лоб.
— Хорошо, — сказал он, отпуская меня. — Тогда давай просто выдохнем. Вместе.
Я кивнула, пытаясь успокоить дыхание. Он прав — мы справимся. Вместе. И если родители увидят, как он ко мне относится, как заботится, как поддерживает — может, они и правда полюбят его так же, как люблю его я.
Мы вышли из дома, и Адам помог мне сесть в такси, его рука все еще лежала на моей спине, как будто боясь, что я вдруг растворюсь в воздухе от нервов. По дороге в ресторан я кусала губы, глядя в окно, а его пальцы нежно перебирали мои, будто напоминая: ”Я здесь. Все будет хорошо.”
Ресторан был уютным, с приглушенным светом и мягкой музыкой. Мы решили приехать заранее, чтобы хоть немного прийти в себя перед встречей с родителями. Официант провел нас к столику у окна, и мы уселись, сказав, что закажем, когда придут остальные. Я снова начала кусать губу, и Адам мягко сжал мою руку.
— Ирэн, — сказал он тихо, заставляя меня встретиться с ним взглядом. — Все будет хорошо.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает.
— Надо было мне не выдумывать про Рэндалла, — призналась я, качая головой. — Сама виновата, что теперь родители переживают из-за резких перемен в моей жизни.
Адам мягко рассмеялся, поглаживая мою руку большим пальцем.
— Не вини себя. Мы вместе справимся. Они увидят, что я не Рэндалл. И что я тебя люблю.
Я улыбнулась ему, и это было так искренне, что даже мои нервы немного утихли. Он прав.
— Спасибо, — прошептала я, сжимая его руку в ответ.
Резкий, радостный вскрик разнесся по залу, и я мгновенно обернулась к входу. В дверях ресторана, словно порыв теплого ветра, появилась Соня. Она буквально впорхнула внутрь, ее глаза сияли от счастья, а лицо светилось такой радостью, что я не удержалась — встала и, обогнув столик, поймала ее в крепкие объятия.
Соня была ниже меня, хрупкая, как фарфоровая куколка, которую нужно оберегать от каждого сквозняка. Ее длинные русые волосы были аккуратно заплетены в косу, а стильные очки придавали ее лицу особый шарм. Она обняла меня в ответ, ее тонкие руки сжали меня так крепко, как только могли.
— Иришка! — воскликнула она, отстранившись и глядя на меня восторженными глазами. — Как я соскучилась!
— И я по тебе, — улыбаясь, ответила я, гладя ее по спине.
Затем ее взгляд переместился на Адама, который уже встал из-за стола. Соня протянула ему руку с широкой улыбкой:
— Вы, наверное, Адам! Я Соня, младшая сестра Иры. Очень приятно наконец познакомиться!
Адам улыбнулся и крепко, но аккуратно пожал ее руку:
— Адам. Рад познакомиться, Соня. Ирэн много о тебе рассказывала.
Соня зашептала мне на ухо, едва он отпустил ее руку:
— Иришка, он точь-в-точь как персонаж с твоих рисунков! Такой же… ну, такой он.
Я смущенно кивнула, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Слишком сложно объяснить, что образ Адама и был взят с моих рисунков, чтобы он помог исполнить мою мечту. Поэтому проще согласиться с тем, что этот крутое совпадение. Мы сели за стол, и я сразу спросила:
— А где родители?
— О, они паркуются, — махнула рукой Соня. — Здесь так сложно приткнуться, все места заняты. Но они скоро будут!
Она продолжала щебетать, рассказывая, как они долетели, какой классный отель им попался, как ей понравился город. Ее голос звенел от восторга, и я не могла не улыбаться, слушая ее. Она была такой живой, такой светлой — и я вдруг осознала, как безумно соскучилась по ней. По ее болтовне, по ее смеху, по тому, как она всегда находила радость даже в мелочах. Адам наблюдал за нами, улыбаясь, и я поняла, что он тоже чувствует эту теплую, семейную атмосферу. И это было так приятно — видеть, как он легко вписывается в мою жизнь, как будто всегда был ее частью.
Когда дверь ресторана открылась и вошли мои родители, мои нервы мгновенно натянулись, как струна. Отец как всегда ворчал:
— Ну и город! Пришлось на другом конце улицы парковаться, как на каторге!
Мама спокойно ответила, поправляя сумку на плече:
— Дима, так везде в больших городах. Ничего страшного.
Я встала, чувствуя, как сердце бьется быстрее, и пошла обнимать их. Мама сразу обняла меня крепко, а отец хлопнул по плечу, как всегда, будто я все еще подросток.
— Ирка, как ты прекрасно выглядишь! — воскликнула мама, отстранившись и окидывая меня оценивающим взглядом. — Наконец-то оделась как женщина, а не ходишь в этих своих бесформенных балахонах.
Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как Адам встает рядом. Он протянул руку отцу, а затем, когда отец пожал ее, обернулся к маме и улыбнулся:
— Анна, очень приятно познакомиться. Ирэн много рассказывала о вас.
Мама расплылась в улыбке, а отец сразу съязвил:
— Ну что, уже друг семьи, да?
Адам лишь улыбнулся, пожав плечами:
— Надеюсь, стану еще ближе.
Отец хмыкнул, бросив на меня взгляд, полный подозрений:
— Посмотрим еще.
Мы уселись за стол, и после заказа еды и вина воцарилось неловкое молчание. Мама первой решила его нарушить, обратившись к Адаму с вежливым, но проникающим вопросом:
— А чем ты занимаешься, Адам?
Адам спокойно отложил салфетку и ответил, не теряя уверенности:
— Сейчас подрабатываю грузчиком, а так — убираюсь и готовлю дома.
Отец фыркнул, отрезая кусок хлеба:
— Нахлебник, значит.
Я резко обернулась к нему:
— Пап!
Но отец только махнул рукой, как будто отгоняя муху. Мама, не обращая внимания на его комментарий, продолжила:
— А твоя семья? Чем они занимаются?
Адам на секунду замер, его улыбка стала менее яркой, но голос остался ровным:
— Семьи у меня нет. Но есть Ральф. Он бездомный, живет недалеко от нашего дома. Дает крутые советы по жизни.
Молчание, которое последовало, было таким густым, что его можно было резать ножом. Отец откашлялся, бросив на меня недоуменный взгляд, а мама слегка нахмурилась, не зная, что сказать. Я почувствовала, как мои щеки горят от стыда и разочарования. Провал. Абсолютный провал. Я даже не знала, как теперь выкрутиться из этой ситуации.
Внезапно раздался тихий, но отчетливый смешок Сони. Она отложила салфетку и, глядя на родителей, сказала с легкой улыбкой:
— А я пару лет назад потеряла кошелек в парке. Так его мне вернул как раз бездомный. Очень хорошие люди, между прочим.
Мое сердце мгновенно наполнилось такой нежностью и благодарностью к сестре, что я едва сдержала слезы. Она пыталась помочь, сгладить неловкость, защитить Адама. Он благодарно кивнул ей, его улыбка стала теплее.
— Совершенно согласен, — сказал он, глядя на моих родителей. — Если бы не Ральф, я бы точно пропал. Он меня многому научил.
Отец отпил вина, его лицо оставалось каменным.
— Да не представляю, как бомж может кого-то спасти, — пробурчал он, ставя бокал на стол с легким стуком.
Мама, пытаясь сохранить видимость вежливости, аккуратно положила руки на стол и спросила, ее голос звучал мягко, но настойчиво:
— Ириш, а как так вышло, что вы расстались с Рэндаллом? Неужели… ты изменила ему с Адамом?
Я резко вдохнула, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Вопрос был как нож, вонзившийся прямо в сердце. Адам рядом со мной напрягся, его пальцы сжали край стола.
— Мам, это некорректный вопрос при Адаме, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя голос дрожал.
Адам фыркнул, его глаза сузились.
— Рэндалл не заслуживает, чтобы за него кто-то вступался, — сказал он твердо, глядя на мою мать. — Он не уважал Ирэн. И это все, что нужно знать.
Мама не отступала, ее тон стал более настойчивым:
— Но все же, Ириш… Жаль ведь, вы столько времени вместе были. У вас были такие планы — и работа, и семья, и будущее. Как же так получилось?
Соня, которая до этого молчала, вдруг проворчала, скрестив руки на груди:
— Мам, пап, вы ведете себя несовременно. Нельзя так давить.
Отец резко обернулся к ней, его брови сошлись на переносице:
— Несовременно? А с бомжами дружить — это современно, да?
Я больше не могла терпеть. Внутри все кипело от возмущения и обиды. Я резко хлопнула ладонью по столу, заставляя посуду дребезжать. Все обернулись ко мне, удивленные моей реакцией.
— Достаточно, — сказала я, вставая. Мой голос дрожал от гнева. — Вы ведете себя ужасно. Это не смотрины, не допрос, не суд. Это знакомство. Я выбрала Адама. И вы либо смиритесь с моим выбором, либо… — я сделала паузу, глядя им в глаза, — либо мы перестанем общаться. Мне вот это все не нужно.
С этими словами я развернулась и быстро пошла прочь от стола, чувствуя, как слезы жгут глаза. Соня мгновенно встала и бросилась за мной, ее шаги отзывались эхом в тихом ресторане.
— Иришка, подожди! — позвала она, догоняя меня у двери в туалет.
Я вошла, прикрыв за собой дверь, и наконец позволила слезам пролиться. Соня обняла меня, прижимая к себе, как в детстве.
— Прости, Ириш, — прошептала она. — Они не хотят тебя обидеть. Они просто… боятся за тебя.
— Я знаю, — выдохнула я, уткнувшись ей в плечо. — Но они не могут так со мной разговаривать. И тем более с Адамом.
Соня кивнула, гладя меня по спине.
— Я знаю. Давай я поговорю с ними?
Я слабо улыбнулась сквозь слезы.
— Спасибо, Сонь. Но я сама разберусь. Просто… дай мне минутку.
Соня продолжала гладить меня по спине, пока мои слезы постепенно утихали. Затем она отошла, достала из сумочки салфетки и аккуратно вытерла мои щеки, поправляя сбившийся макияж.
— Ну вот, теперь ты снова красивая, — сказала она с мягкой улыбкой, отступая, чтобы оценить результат. — А теперь расскажи мне, что на самом деле произошло с Рэндаллом.
Я нервно выдохнула, оперлась о раковину и опустила взгляд. Руки сами собой сжали край умывальника, будто искали опоры.
— Рэндалл… он никогда меня не любил, Сонь, — начала я, голос дрожал, но слова вырывались наружу, как будто их слишком долго держали в плену. — Для него я была… спором. Как быстро он сможет затащить меня в постель. Он хвастался этим, стоя рядом со своей настоящей девушкой, они смеялись над моими чувствами.
Соня ахнула, ее глаза расширились от ужаса.
— Ирочка, но… я думала, такое бывает только в книгах! — воскликнула она, прижимая руку к груди. — Как ты вынесла это?
Я горько усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркале.
— А что мне оставалось? Я верила ему с самого начала. Думала, что если буду достаточно хорошей, достаточно любящей, кто-то увидит во мне человека, а не замухрышку.
Соня обхватила себя руками, ее лицо побледнело.
— Боже, Ир… я не знала.
Я вздохнула, вспоминая тот вечер, когда все закончилось.
— Но потом… Адам узнал. — Мои пальцы сжали край раковины сильнее. — Он его тогда… знатно отмудохал. Рэндалл даже не сопротивлялся, просто сидел на полу, держась за лицо, а Адам стоял над ним и говорил, что если он еще раз ко мне приблизится, то узнает, что такое настоящая боль. Пафосно, но в тот момент я была им восхищена.
Соня замерла, ее глаза заблестели.
— Вот оно что… — прошептала она. — Поэтому ты так его защищаешь.
Я кивнула, чувствуя, как грудь сжимается от эмоций.
— Да. Потому что Адам… он всегда был рядом. Всегда заботился. И когда Рэндалл ушел из моей жизни, я подтвердила для себя, что любила не его. Я всегда любила Адама. И оказалось… — я улыбнулась, несмотря на слезы, — оказалось, что он тоже любит меня. Всегда любил.
Соня обняла меня, прижимая к себе.
— Ириш, я так рада за тебя, — прошептала она. — Ты заслуживаешь такого счастья. И пусть родители не понимают этого сейчас… они обязательно поймут. Увидят, какой он замечательный.
Я кивнула, обнимая ее в ответ. Да, возможно, они поймут. А если нет — что ж, у меня есть Соня. Есть подруги. И есть Адам. И этого достаточно.
Когда мы с Соней вернулись к столику, я ожидала увидеть натянутые улыбки, неловкое молчание или, в худшем случае, продолжение допроса. Но вместо этого нас встретил громкий, заразительный смех. Адам сидел, откинувшись на спинку стула, и с улыбкой что-то живо рассказывал, мама элегантно смеялась, прикрывая рот салфеткой, а отец — отец! — даже улыбался. Не саркастично, не насмешливо, а по-настоящему.
Соня и я переглянулись, удивленно усаживаясь на свои места. Что за колдовство тут произошло? Нас же не больше десяти минут не было!
— Ну наконец-то, — сказала мама, улыбаясь мне. — Мы уже думали, вы решили сбежать через окно туалета.
— Адам, оказывается, тот еще шутник, — добавила она, кивая в его сторону. Я растерянно кивнула, не зная, что и сказать.
— Да, его цирк тут забыл, вот я его и подобрала, — съязвила я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.
Мама рассмеялась, а Адам только улыбнулся шире.
— Я им рассказал о своих планах стать фитнес-тренером, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — А еще поделился историей о том, как мы с тобой первый раз сходили в зал.
Мое лицо мгновенно залилось краской.
— Адам! — зашипела я, шлепая его по руке. — Такое не рассказывают!
— Мой стендап на эту тему очень оценили, — продолжил он с довольной улыбкой.
Мама отмахнулась, улыбаясь:
— Ах, Ирэн, ты у нас с детства такая. Помнишь, как в садике на утреннике ты должна была играть снежинку, а вместо этого стала дирижировать оркестром? Встала посреди зала и начала размахивать руками, как будто без тебя музыканты не справятся.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку:
— Мам, я была ребенком!
— А как ты в школе на уроке химии перепутала пробирки и устроила маленький взрыв? — вмешался отец, наконец-то расслабившись. — Учительница тогда так испугалась, что чуть не упала в обморок, а ты стояла с таким видом, будто это и было частью эксперимента.
— Пап, это было не смешно! — запротестовала я, но уже смеясь.
— А помнишь, как ты в лагере пыталась научить всех девочек из отряда играть в волейбол, а сама постоянно била мячом по деревьям? — продолжала мама, утирая слезы смеха. — Вожатая сказала, что ты единственный человек, кто смог сделать из спорта лесозаготовку.
Соня хохотала, уткнувшись в салфетку, а Адам смеялся вместе со всеми, глядя на меня с такой нежностью, что я почувствовала, как сердце сжимается от счастья.
— Ну ладно, хватит уже, — сказала я, но улыбалась во весь рот. — Адам, теперь твоя очередь. Рассказывай, как ты в детстве поджигал муравейники.
Он рассмеялся, поднимая руки в знаке капитуляции:
— О нет, я лучше промолчу. А то еще подумаете, что я пироман.
Мама махнула рукой:
— Ах, да ладно вам. Главное, что вы оба выросли нормальными людьми. Ну, почти нормальными.
Мы все рассмеялись, и в этот момент я поняла: все будет хорошо. Родители, наконец, увидели в Адаме не угрозу, а человека, который заставляет их дочь сиять. И это было самое важное.
Вечер прошел легко и непринужденно — смех, шутки, воспоминания. Мама явно таяла от общения с Адамом, ее глаза сияли каждый раз, когда он рассказывал что-то смешное или внимательно слушал ее истории. Отец все еще держался немного настороженно, но уже не с таким скептицизмом, как в начале вечера. Видно было, что он прислушивается, оценивает, но не отвергает. А Соня просто светилась от счастья — она то и дело бросала на нас с Адамом восторженные взгляды, особенно когда наши пальцы переплетались под столом или когда мы обменивались теми самыми взглядами, которые говорят больше любого слова.
Когда десерт был съеден, а вино допито, мама неожиданно спросила:
— А вы завтра не против прогуляться с нами? Здесь такой красивый парк недалеко, можно пойти туда.
Я замялась, бросив взгляд на Адама. Он, не раздумывая, обнял меня за плечи и сказал:
— Конечно, с радостью присоединимся.
Мама улыбнулась, довольная, а отец кивнул, не выражая особого энтузиазма, но и не протестуя. Расплатившись за ужин, мы решили проводить родителей с Соней до машины. На улице было прохладно, но приятно — городские огни мерцали, создавая уютную атмосферу. Мама шла рядом с Адамом, продолжая болтать о чем-то, а Соня, взяв меня под руку, шепнула:
— Ириш, он просто супер. Я так рада за тебя.
Я улыбнулась ей, чувствуя, как внутри все сжимается от счастья. У машины мама обернулась к нам и сказала:
— В следующий раз вы должны приехать к нам в гости. Надо же показать, где ты выросла, Иришка.
Адам тут же кивнул, улыбаясь:
— С удовольствием, Анна.
Я улыбнулась, но внутри что-то екнуло. Документов-то у него нет. Как мы объясним родителям, что он не может просто так сесть на поезд или самолет? Что у него нет паспорта, нет ничего, что подтверждало бы его личность? Но сейчас не время об этом говорить. Сейчас важно наслаждаться этим моментом — теплым, светлым, полным надежд.
— Обязательно, мам, — сказала я, обнимая ее на прощание. — Рано или поздно приедем.
Отец кивнул нам, все еще сдержанно, но уже без прежней настороженности. Мы махнули им на прощание, глядя, как их машина отъезжает. Адам обнял меня за плечи, прижимая к себе, и я облокотилась на него, чувствуя, как его тепло согревает меня даже в прохладном вечернем воздухе.
— Ну что, — сказал он тихо, — поехали домой?
Я кивнула, улыбаясь. Да, сегодня был хороший день. И завтра будет еще лучше. А что касается документов… мы как-нибудь разберемся. Вместе.
Мы вызвали такси и домой ехали в приятной тишине. Я рада, что вечер прошел так, как прошел. Не без изъянов, но на то мы и люди — мы не можем быть идеальными. Добравшись до дома, мы вышли из такси и я уже представила, как понежусь в ванне с пеной, но остановилась.
Рэндалл стоял под фонарем, его фигура отбрасывала длинную тень на асфальт. Лицо его было почти зажившее — лишь легкие желтоватые пятна напоминали о той ночи, когда Адам ”поговорил” с ним на языке кулаков. Он выглядел спокойным, даже немного уставшим, но в глазах читалось что-то новое — не та прежняя самоуверенность, а что-то более серьезное, почти раскаяние.
Адам мгновенно встал передо мной, как каменная стена, его плечи напряглись, а голос стал холодным и резким: