Глава 15. Тайные желания Гарри Поттера (1/2)

Тео лизнул языком кожу живота, обводя пупок и двигаясь ниже ко всё ещё мягкому члену.

— Говори со мной в процессе. Хорошо?

— Да, — мне было сложно шевелить языком, но я старался.

— Я очень хочу, чтобы ты втрахивал меня в этот матрас до беспамятства, но быть сверху лучше тогда, когда знаешь, каково это — быть снизу.

— Ты всё продумал, да? — я не мог не восхититься его хитростью.

— Конечно, — усмехнулся Тео. — Ты должен понимать, какое удовольствие можно получить, будучи принимающим партнёром. Я люблю быть снизу. Уверен, тебе тоже понравится.

Он покусывал кожу бёдер, вылизывал языком промежность и мошонку, постепенно спускаясь к анусу. После мучительно-медленных ласк мой член начал вновь твердеть. Тео вернулся к нему, стирая ртом с кожи остатки подсохшей спермы.

— Мне нравится, когда ты грубо имеешь меня в рот, — обольстительно шепнул он, чуть ли не причмокивая от удовольствия. — Ты сладкий везде.

Мерлин, я не мог спокойно слушать то, что он говорит, и закрыл лицо руками, чтобы не выдать накрывшего меня адского смущения.

— Блядь, Тео, ты маньяк.

— Конечно, мне же всего восемнадцать, — притворно-обидчиво сказал Тео. — После сегодняшнего ты станешь таким же, уверяю тебя. Стоит лишь попробовать и невозможно остановиться. Я просто открываю в тебе новые грани, Гарри.

— Новые гейские грани, — пробурчал я.

— Мне прекратить? — Тео подтянул себя вверх и убрал мои руки от наверняка красного лица.

О нет, я хотел и дальше тонуть в этой чёрной бездне дьявольских глаз и отдаваться умелым ласкам. Ни в коем случае нельзя останавливаться.

— Нет, нет. Я хочу тебя, — высказал я свои желания, как и просил Тео.

Тот довольно улыбнулся и спустился обратно к паху, где член стоял колом.

Тео, наколдовав смазку, распределил её на свои руки и начал неспешно массировать мои бёдра, нежную кожу между ними и мошонкой, он перекатывал в ладонях яички и деликатно скользил по стволу пениса.

Затем он накрыл губами головку и начал легонько посасывать, кружа языком по венчику и ритмично задевая уздечку, а пальцы тем временем скользнули к расселине, поглаживая дырочку.

Моё тело немного потряхивало от движений бархатистого языка на слишком чувствительной головке, будто миллионы маленьких иголочек кололи меня, заставляя ёрзать на простынях и жалобно скулить.

Я ощутил давление скользкого пальца на сфинктере и неосознанно напрягся.

— Расслабься, Гарри, — сказал Тео, обдавая тёплым дыханием член и продолжая поглаживать анус. Он начал активнее сосать и упорнее давить на отверстие.

Я глубоко вдохнул и на выдохе постарался расслабиться, когда палец Тео скользнул внутрь.

Это было странное ощущение, но пока не болезненное. Палец медленно задвигался, растягивая стенки.

— Такой узкий, — восторженно проговорил Тео. — Скажи мне, когда станет очень приятно.

Я смог лишь кивнуть.

Движения ощущались садняще и слишком непривычно, а потом меня почти подкинуло на кровати, когда Тео задел чувствительную точку внутри.

— Блядь, — судорожно выдохнул я.

— Ммм, значит, здесь, — отметил Тео и движения на этой точке стали интенсивнее.

В области таза разгорелся огонь, мне сделалось так жарко, что на лбу выступила испарина, очки стали мешать, и я отбросил их в сторону. Удовольствие было ярким, казалось, что перед глазами мелькают разноцветные круги.

Тео насаживался ртом на пенис, одновременно стимулируя приятную точку; я почти не заметил, как пальцев стало уже два, лишь после нескольких движений саднящее чувство усилилось.

Болезненное блаженство захватывало меня, я комкал ткань постельного белья руками, подаваясь ближе к лицу Тео и насаживаясь на пальцы. Он выпустил член изо рта и аккуратно вставил третий палец, принося мне больший дискомфорт.

— Т-ш-ш, потерпи немного, — ласково сказал Тео. — Иначе ты не сможешь принять меня.

Терзающие пальцы не останавливались, и когда целенаправленно задевали простату, мне хотелось кричать, но я только мычал, то насаживаясь на них, то ускользая.

— Мерлин, я сейчас сам кончу уже, — пробормотал Тео. — Ты такой отзывчивый, такой невинный… Давай попробуем четвёртый.

— Вставь в меня уже свой член, — рявкнул я, приподнимаясь на предплечьях.

— Гарри, если ты будешь слишком тесным, то, боюсь, я кончу, как только войду, — мне показалось, или этот змей смутился?

— Тогда давай быстрее, я не сахарный и не растаю, — поторопил я, вновь откинувшись на подушку.

— Но такой сладкий, — завёл Тео свою шарманку, вгоняя в краску.

Окончательно растянув меня, он вытащил наконец пальцы, развёл ягодицы в стороны и лизнул дырку.

— Тео, просто вставь в меня уже свой блядский член, — я больше не мог терпеть, предвкушая волнительный момент. Хотелось уже понять — понравится мне или нет. Ну и осознание того, что Тео трахнет меня, опьяняло.

— Хорошо, — хрипло сказал он, распределив смазку по члену, и приставил головку ко входу, надавливая на колечко сфинктера. — Говори, если будет очень больно.

Больно определённо было, несмотря на длительную подготовку. Я закусил кулак, чтобы громко не стонать и старался расслабиться.

— Сейчас будет легче, дорогой, — успокаивал Тео, пока не двигаясь внутри. — Нужно привыкнуть. Скажи, когда можно продолжать.

Я не знал, когда можно продолжать, потому что чувствовал, будто меня натянули на кол, как врагов в Трансильвании. Тео склонился надо мной, захватил губы в поцелуй, а рукой задвигал по моему члену, который уже готовился пасть на поле боя.

— Знаю, что сначала неприятно. Но как же охуенно тесно в тебе, — горячо зашептал он. — Я твой первый мужчина, охренеть можно, — глаза Тео блестели, кудри намокли и прилипли ко лбу, губы пересохли, и я провёл по ним языком, увлажняя.

Внизу уже так не саднило, возбуждение возвращалось, кажется, в двойном размере. Зато поцелуи Тео ощущались как плотный тягучий кипяток, который не кусает, но прогревает сильно, страстно, как вода в котле для грешников.

— Двигайся, — сказал я.

Яркая боль, в моменте разрывающая сознание, сбила дыхание и подкинула пульс.

— Тебя хочется мучить и беречь одновременно, — произнёс Тео, входя глубже. — Ты отдаёшься целиком и полностью, и этим вытряхиваешь меня до самой изнанки. В этом весь ты, Гарри.

Смесь боли, сладкого удовольствия, кайфа от слов, что он говорил, давала мне понять, что я нуждаюсь в этом.

Максимальная искренность с каплей контроля, Тео дразнил, подначивал, будто всегда ждал меня и хотел всего, что я мог ему дать — такой несовершенный, тревожный, взвинченный и травмированный войной.