Глава 12. Просто наблюдение (1/2)
Каждый раз, когда в вальсе её спина — та самая, открытая, провокационная линия тёмного шёлка на фоне бледной кожи — поворачивалась к нему, Драко чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое, раскалённое и абсолютно иррациональное. Ревность.
Но не к Долгопупсу, нет. Это было бы смешно и жалко. Он видел, как пальцы того бедолаги тряслись в двух дюймах от её кожи, не смея коснуться, как будто она была сделанной изо льда святыней. Этот вид вызывал у Драко лишь презрительное облегчение.
Всё изменилось, когда её пригласил на танец Терри Бут. Этот тихий, умный Когтевранец, которого Драко всегда считал занудой-ботаником, оказался куда смелее. Его рука, уверенная и спокойная, нашла её талию, а затем, без тени сомнения, ладонь легла прямо на обнажённую кожу её спины.
Драко увидел, как её плечи на мгновение напряглись, как будто от нежелательного, холодного прикосновения. Она слегка дёрнулась, почти незаметно, но он заметил. Это был крошечный спазм отторжения, и он, чёрт возьми, лучше бы этого не видел.
Потому что следом за этим спазмом в его собственной груди вспыхнула ярость. Горячая, белая, слепая. Это была его территория. Его метка, нанесённая не поцелуями, а тканью, которую он выбрал. И теперь ладонь какого-то постороннего, умного, но абсолютно ничтожного парня лежит на ней, как на своей.
Он отвёл взгляд, чувствуя, как челюсть сводит судорога. Пальцы так сильно сжали хрустальную ножку бокала, что, казалось, она вот-вот треснет. Он поднял бокал и одним движением, резко, почти грубо, осушил его до дна. Шампанское, давно выпустившее все пузырьки, было тёплым и кислым. Он не почувствовал вкуса. Поставив пустой бокал, он тут же схватил со стола следующий, полный. Ему нужно было что-то делать с этой адской энергией, что требовала выхода, желательно — в виде сокрушительного удара в челюсть Терри Бута.
Именно в этот момент его и поймал Блейз Забини. Блейз всегда был молчаливым, проницательным наблюдателем, с лёгкой, почти кошачьей ленью следящим за всеми придворными интригами Слизерина. Он редко вмешивался, предпочитая оставаться в стороне. Но сейчас, видимо, картина была настолько очевидной, а напряжение от Драко — таким осязаемым, что даже его циничная отстранённость дрогнула под натиском чистого любопытства.
Блейз пристроился рядом, оперевшись плечом о колонну, его тёмные глаза скользнули от Драко к танцующей паре и обратно.
— Знаешь, — начал он тихо, его голос был ровным, без намёка на издёвку, просто констатирующим факт. — Если бы я не знал вас обоих, я бы решил, что вы пришли вместе.
Драко медленно, словно через силу, повернул к нему голову. Слова не сразу дошли до сознания, затуманенного ревностью и шампанским.
— Ваш ансамбль, — продолжил Блейз, слегка кивнув в сторону Гермионы. — Он… гармоничный. Цвет платья… неожиданно удачный для неё. И ты, — его взгляд оценивающе скользнул по чёрному костюму Драко, — ты выглядишь так, будто выбрал это платье под себя. Или себя — под него. Получилась бы сильная пара. Контрастная. Запоминающаяся.
Слова Забини, спокойные и аналитичные, сработали как ушат ледяной воды. Они вырвали Драко из плена тех самых «необдуманных и незапланированных поступков», к которым он уже мысленно готовился. Они напомнили ему, где он находится, кто он, и насколько тонок лёд, под которым бурлит его личная, постыдная битва самого с собой.
Он резко моргнул, пытаясь вернуть в глаза привычную холодность.
— Что? — выдохнул он, и в его голосе прозвучала не притворная, а самая настоящая растерянность, смешанная с раздражением. Он не ожидал такого комментария. Не от Забини. Не про неё.
Блейз лишь приподнял бровь, как бы говоря: «Я лишь констатирую очевидное». Он отпил из своего бокала, давая Драко время собраться.