глава XXII. выбор без последствий (1/2)

утро началось паршиво.

Глеб проснулся не из-за шума или беспокойного сна Лизы, хотя она и правда спала неспокойно. а от дрожи во всем теле, которая сопровождалась легкой ломотой в костях и сухостью во рту. парень поднялся, сел в позу лотоса и оперся локтями о колени, опустившись корпусом вперед. он начал мысленно считать свои вдохи, покачиваясь: раз... два... три...

это не помогло. он встал, прошел до кухни, набрал стакан воды из фильтра и выпил залпом. это опять не помогло, из-за чего он зашуршал по кухне, ставя чайник и заваривая себе кофе.

когда девушка проснулась, он уже сидел на подоконнике и курил в открытое окно, в одной руке сигарета, в другой — кружка с кофе. он не заметил ее. Лиза отчего-то ступала по квартире тихо и вошла не сразу, сначала задержалась у открытой двери, оценила его состояние.

— у тебя тоже, — вдруг бросила она как будто невзначай, будто это самая обычная и бытовая фраза, коей, впрочем, она уже и становилась.

Викторов обернулся, слегка дернувшись от резкого появления девушки.

— так заметно?

— нет, ты собран, — начала она. — даже очень. просто я уже знаю, как это выглядит.

Глеб задумался, помолчал.

— не знаю, радоваться или плакать, — криво усмехнулся он.

Лиза не ответила. прошлась вдоль столешницы, подошла к нему и легонько обняла.

— ни то, ни другое, — наконец сказала она.

парень спорить не стал. потому что это был самый исчерпывающий ответ и потому, что больше ничего с этим не сделаешь — она уже запомнила все это навсегда. он поставил кружку рядом на подоконник, приобнял девушку, и поцеловал в макушку. Лиза улыбнулась, но улыбка вышла странной — искренней, но странной. она потянулась к кружке и отпила немного.

— ты опять перестарался, — сказала она, поморщившись. — хотя, неудивительно.

Глеб приподнял бровь и посмотрел на нее сверху вниз.

— почему? ну, «неудивительно».

— ты всегда так делаешь, когда накрывает.

он не стал спорить.

— у тебя вроде пары сегодня? — начал он и посмотрел на часы на руке. — на первую ты уже не успеешь.

она отодвинулась, сделала пару шагов вдоль столешницы, зажмурила глаза на секунду, прикоснувшись к их уголкам большим и указательным пальцами.

— не пойду.

— уверена? — уточнил Викторов.

— да, — тихо протянула она. — просто... не сейчас, не хочу. скажу, что плохо себя чувствую.

помолчала.

— хотя это недалеко от правды, — усмехнулась она.

— как скажешь, — ответил он и, спрыгнув с подоконника, подошел к раковине и поставил туда чашку.

— ты сегодня куда?

— посмотрим, пока что никуда, — ответил он.

телефон в кармане завибрировал. Глеб оперся бедрами о край столешницы и открыл сообщение от Серафима:

сегодня зайду ближе к вечеру. один. не запись, просто посидеть.

— Серафим придет сегодня, — оповестил он Лизу. — ближе к вечеру.

— один? — уточнила Лиза.

— да.

— хорошо.

— ты точно не против? — спросил он.

— нет, я... даже рада немного.

он кивнул.

— мне в душ надо, — сказала девушка. — а то скоро вообще перестану ощущать себя в теле.

— хорошо, — кивнул он. — иди.

когда Лиза уже вышла из кухни, он забрал с подоконника пепельницу, поставил на стол и подкурил сигарету. вода из ванной зашумела. чуть громче, чем обычно, из-за чего парень кинул взгляд в сторону двери и заметил, что девушка не закрыла дверь до конца. он хмыкнул про себя и выдохнул дым, задумался. это было впервые, но отчего-то в этом жесте было что-то такое бытовое, даже приземленное — будто они самая обыкновенная пара: без наркотиков, без вписок, без ломок. без созависимости.

когда он докурил, вода еще шумела. он бросил взгляд сначала на дверь ванной, потом на тот самый ящик. поймал себя на этом не сразу — это было неосознанно. просто тело уже само искало легкий выход.

не сейчас, — подумал он. — только бы не сейчас...

Лиза вышла из ванной — укутанная в полотенце и попутно другим полотенцем промакивая волосы, склонив голову набок. она сразу прошла в спальню, не оборачиваясь. долго копалась в вещах, что-то роняла, иногда ругалась себе под нос, будто искала не одежду, а собственную собранность.

Глеб подошел к двери, облокотился плечом о косяк.

— ты че такая дерганая? — тихо спросил он. без упрека, просто интересуясь.

девушка остановилась, встала, посмотрела на Викторова.

— не знаю, — быстро ответила она. — хуево.

Глеб помолчал, подошел к ней. она села прямо на пол, оперевшись спиной о кровать и закинув голову назад. парень присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, взял ее ладони в свои, из-за чего она вернула взгляд к нему.

— слушай, — начал он. — я не хочу тебя тянуть туда.

— я знаю, — пауза. — но мне кажется, что я уже втянулась сама.

Викторов отвел взгляд в сторону, задумался, хмурясь. он знал, что это правда и знал то, что чем дольше они вместе, тем хуже для нее. но даже мысль о том, что ее нужно отпустить, пугала его сильнее всего — больше ломок, больше селфхарма, больше собственной смерти.

— я пока не знаю, что нам делать, — наконец сказал он, бросив взгляд на нее.

— я тоже, — ответила она. — но бежать от этого — тоже не выход, и ты сам это знаешь.

— знаю, — согласился.

они переместились на кровать. Лиза так и осталась в полотенце, не найдя пока что сил на то, чтобы искать одежду. сначала просто лежали, потом включили фильм, чтобы отвлечься, но обстановка все равно была напряженной — обоих съедала телеска в той или иной степени. они оба знали, какое решение у этой проблемы и оба боялись сказать об этом вслух, так что оба молчали, лишь скрепив пальцы друг друга — безмолвная поддержка.

— одевайся и пойдем, — сказал он в какой-то момент.

— куда?

— в магазин сходим, — пауза. — немного развеяться. на некоторое время поможет.

— окей, — согласилась она.

когда они вышли, стало немного легче — из-за свежего воздуха, который резко заполнил легкие.

среди полок они особо ничего не искали. взяли продуктов на пару дней, бутылку вина и две пачки «парламента» с кнопкой.

— хочу чего-нибудь вредного, — уже на кассе бросила девушка.

— например? — уточнил Глеб.

— чипсы или газировку, что-нибудь такое.

— бери, — сказал он, искренне усмехнувшись, легонько поцеловал ее в лоб.

— у меня денег нет, — сжала губы. — родители еще не скинули.

— а я и не спрашивал, — ответил он.

— спасибо, — тихо сказала она, взглянув на него снизу вверх и улыбнувшись.

она прошла к полкам с «вредностями», взяла большую пачку чипсов, две упаковки сухариков и колу, подошла к Викторову и положила в корзину, взглянув на него, как бы спрашивая «норм?», на что Глеб кивнул и едва заметно улыбнулся.

когда пришли домой, открыли вино, разлили по бокалам и снова включили фильм, жуя купленные «вредности» — быстрый дофамин для утешения тела.

Серафим пришел ближе к шести вечера. открыл своим ключом, который ему когда вручил Викторов — «на всякий пожарный». ввалился почти бесцеремонно, стянул обувь и прошел в комнату, увидев там Глеба и Лизу через открытую дверь.

— ну что, скучали, семейный подряд? — усмехнулся он. — погнали на кухню.

он приподнял пакет в руке, акцентируя на нем внимание.

когда они вошли в кухню, девушка выключила основной свет и включила подсветки — яркий свет слишком резал глаза, давя на состояние.

Сидорин сразу это заметил:

— че, хуево опять? — без упрека, с пониманием.

— хуево, — ответил Глеб. и за себя, и за нее.

Серафим кивнул.

— я тут виски взял, может, легче станет, — пауза. — только колу, кажется, забыл.

— у нас есть, — бросил Глеб и, ухмыляясь, посмотрел на блондинку, на что она ответила улыбкой.

— прекрасно! — отозвался Сидорин.

Серафим поставил пакет на стол, вынул бутылку, покрутил в руках, будто прикидывал градус не по этикетке, а по ощущениям.

— не то чтобы это лекарство, — сказал он, — но иногда снимает остроту. ненадолго, правда.

— сейчас и «ненадолго» пойдёт, — ответил Викторов и полез в холодильник за колой.

Лиза присела на край стула, подтянула ноги, обхватила колени. в кухне стало тесно — не от количества людей, а от того, что все трое находились в одном состоянии, просто по-разному его называли. свет от подсветки ложился полосами, дробил тени, делал лица бледнее.

— ты как? — спросил Сидорин, глянув на девушку.

— нормально, — по привычке ответила она и тут же добавила: — почти.

он хмыкнул, кивнул — принял.

Глеб разлил виски, добавил колу, протянул бокал Лизе, потом — Серафиму. себе налил меньше, чем обычно, но больше, чем нужно «для вида».

— тостов не будет, — сказал он. — просто пьём.

— лучший формат, — согласился Сидорин.

первые глотки прошли спокойно. алкоголь лёг мягко, будто подстелили что-то между телом и реальностью. напряжение в плечах у девушки чуть отпустило, дыхание стало ровнее. она откинулась на спинку стула, закрыла глаза на секунду.

— вот так бы и остановиться, — сказала она тихо.

— ага, — ответил Серафим. — вот только мы так не умеем.

разговор пошёл сам. не о важном — о каком-то дерьме, о людях, которых все трое знали, о странных совпадениях, о том, как город иногда кажется слишком маленьким. Глеб слушал больше, чем говорил, иногда вставлял короткие реплики. Лиза ловила себя на том, что ей снова становится жарко — не от алкоголя, а изнутри.

она сделала ещё глоток. потом ещё один. вкус вдруг стал резким, неприятным.

— что-то не то, — сказала она и поставила бокал.

— перепила? — спросил Глеб, уже настороженно.

— не знаю, — она пожала плечами. — как будто… подступает.

Сидорин сразу замолчал, посмотрел внимательно.

— ты ела сегодня нормально?

— да, — ответила она. — ну… относительно.

следующая волна накрыла резко. без предупреждения. внутри всё сжалось, желудок дёрнуло, в горле стало горячо.

— блядь, — выдохнула она и вскочила со стула. — мне надо…

она не договорила. уже бежала в сторону ванной, спотыкаясь, цепляясь за косяк. Глеб сорвался следом, успел только бросить Серафиму:

— щас.

в туалете её накрыло сразу. она едва успела опуститься на колени, ухватиться за край унитаза. рвота была резкой, болезненной, выворачивающей. тело сжималось, как в судороге. Глеб опустился рядом, придержал волосы, другой рукой провёл по спине — медленно, вниз, снова вверх.

— дыши, — говорил он. — спокойно. вот так.

он чувствовал, как его самого начинает колотить. не от вида — от резонанса. от того, что тело будто вспомнило всё сразу. в ушах зашумело, ладони вспотели. он сглотнул, заставляя себя сосредоточиться на ней, не на себе.

Лиза выпрямилась, сплюнула, закашлялась. глаза были влажные, стеклянные.

— выйди, — сказала она вдруг. — пожалуйста. я умоюсь.

он замер.

— ты уверена?

— да, — повторила она. — мне надо… одной.

он кивнул, медленно поднялся, вышел, прикрыв дверь не до конца. на кухне Серафим сидел, облокотившись на стол, не пил, просто ждал.

— часто так? — спросил он негромко.

Глеб провёл рукой по лицу, сел напротив, уставился в стол.

— чаще, чем хотелось бы, — ответил он.

Сидорин помолчал. потом сказал, без нажима, почти буднично:

— слушай… ты же понимаешь, что тут уже некуда бежать.

Глеб не поднял головы.

— она уже подсела, — продолжил тот. — не «начинает», не «на грани». уже. а ты её только мучаешь тем, что отодвигаешь момент. будто можно переждать.

Глеб сжал пальцы в кулак. кивнул.

— я знаю.

— тогда либо признаёшь это, — сказал Сидорин, — либо перестаёшь делать вид, что спасаешь.

из ванной донёсся шум воды. Лиза умывалась. Глеб сидел, чувствуя, как внутри поднимается та самая дрожь — не паническая, не острая. знакомая. слишком знакомая.

он закрыл глаза всего на секунду, но этого хватило, чтобы в голове вспыхнуло сразу слишком много — обрывки прошлых вечеров, чьи-то кухни, знакомое «потерпи ещё чуть-чуть», которое всегда оказывалось ложью. пальцы дрожали уже заметно, он спрятал руки под стол, сцепил их, как будто это могло что-то зафиксировать.

— ты сам как? — спросил Серафим, не меняя тона.

— хуёво, — честно ответил Глеб. — не лучше, чем она думает.

Сидорин кивнул, без удивления.

— я так и понял, — сказал он. — просто вы оба делаете вид, что у кого-то из вас всё ещё есть выбор без последствий.

из ванной снова донёсся звук воды — теперь ровный, спокойный. Лиза умывалась дольше, чем нужно. он знал этот приём: дать телу время, чтобы перестать трястись, дать голове время не думать.

— ты не обязан сейчас что-то решать, — добавил Серафим. — но если честно — чем дольше тянешь, тем больнее будет обоим.

Глеб усмехнулся, криво.

— спасибо, доктор.

— не за что, пациент, — отозвался тот и всё-таки сделал глоток. — я просто не хочу потом слушать, как ты говоришь «я не знал».

дверь в ванную скрипнула. Лиза вышла медленно, вытирая лицо полотенцем. глаза были красные, но уже более живые. она бросила взгляд сначала на Серафима, потом на Глеба.

— я норм, — сказала она, будто заранее. — правда.

— верю, — ответил Сидорин и поднялся. — я покурю на балконе.

он ушёл, оставив их на кухне вдвоём. тишина между ними была неровная, как дыхание после бега.

Лиза села, опустила ладони на стол, посмотрела на них, словно проверяя, не трясутся ли.

— извини, — сказала она.