Часть 1 (1/2)

Обжигающие порывы пустынного ветра вздымают в воздух золотые песчинки, безжалостно бросая их в лица людей, укутанных во множество шарфов. Дышать сложно из-за тяжелого знойного воздуха, плавящегося в палящих лучах пустынного солнца, и платков, которые защищают глаза и рот от острых песчинок. Караван двигается медленно. Из-за песчаных бурь, которые преследуют его уже несколько дней, люди совершенно потеряли счет времени и не знают своего точного местоположения. Им остается лишь полностью довериться гиду, сопровождающему их.

***

Аль-Хайтам сидел в привычной для него позе, закинув ногу на ногу и держа перед глазами раскрытую книгу. Вот только пальцы выстукивали нервную дробь по столу, а глаза тупо пялились на буквы, не воспринимая написанный в книге текст.

Кавех еще три дня назад должен был отправить письмо в академию. Почему он этого не сделал? Может, посылка задерживается? Или что-то произошло с курьером в дороге? Письмо потеряли? Обычно Хайтам не переживал по таким пустякам. Кавех был довольно рассеянным, он распылял свое внимание на всё вокруг и нередко забывал о тех или иных вещах. Однако в этот раз сердце Хайтама было не на месте. Секретаря академии раздражала неизвестность.

— Я уезжаю от теб… икъ, тебя, скот неблагодарный, — заявил пьяный Кавех месяц назад, ввалившись в комнату Хайтама.

Секретарь лишь оторвал глаза от книги, брезгливо оглядев своего соседа.

— Неужели нашёл себе жильё? — ровно спросил он.

— Мм… было бы славно, — Кавех задумчиво посмотрел расфокусированным взглядом куда-то в стену, — но… нет, икъ, я… иду работать.

Ничего более не добавив, он развернулся и шаткой походкой направился в сторону своей комнаты. Гулкий грохот заставил Хайтама закатить глаза и отложить книгу в сторону. Остановившись в дверях своего кабинета, он облокотился на косяк, скрестив руки на груди.

— Почему это я «неблагодарный скот»? — он устало смотрел на жалкие попытки Кавеха встать с пола.

— Потому что я устал… делать всё сам, — тот схватился за небольшой столик, отчего ваза на его краю пошатнулась, — я готовлю еду, которую ты… ешь. Я стираю одежду… и свою… и твою. На рынок тоже… я хожу… А от тебя ни помощи… ни благодарности, — кое-как, но Кавеху удаётся сесть, облокотившись на стену.

— Посмею напомнить, что ты живёшь в моем доме и не платишь ни копейки при этом. Так что не вижу здесь никакой несправедливости. Лишь то, что ты назвал меня «неблагодарным скотом», — Кавех вряд ли услышал его последние слова, а если и услышал, их смысл точно ускользнул от него.

Переступив через пьяную тушу соседа, Хайтам сдёрнул покрывало с дивана гостинной и бросил Кавеху. Следом полетели и две небольшие подушки. Пусть лучше спит там. Не хватало, чтобы он еще заблевал мебель или ковер. А больная спина поутру напомнит ему, что пора бы уже как-то решать проблему с алкоголем.

Посторонний шум на периферии слуха выдернул Хайтама из раздумий. Оказывается, Тигнари зовёт его уже не в первый раз. Как тот оказался в его кабинете, он упустил.

— Аль-Хайтам! — ухо лесного стража нервно подергивалось, — от Кавеха до сих пор нет никаких вестей?

— Нет, — напускное спокойствие.

— Судя по его рассказам, их экспедиция должна была прибыть на место еще полторы недели назад. Почему они до сих пор не отправили письмо?

Сердце Хайтама невольно провалилось куда-то вниз. Всё это время он варился в собственных домыслах в одиночку, успокаивая себя разными способами. Сейчас же, когда он видит, что всё происходящее беспокоит не только его, из оков спокойствия и утешений вырывалась настоящая паника. Секретарь прикрыл глаза и устало потёр переносицу. Последние недели он плохо спит.

— Прошёл довольно большой срок. Думаю, настало время вмешаться матрам, — Сайно смотрел куда-то в пол, облокотившись о стену у входа.

— То есть… — Тигнари начал неуверенно и запнулся на полуслове.

— Да. Думаю, экспедиция пропала. С учетом того, что они шли через Пустыню, шансы, что случилось именно это, высоки, — Сайно подпёр подбородок рукой, добавляя с чуть меньшей уверенностью, — Однако маршрут, по которому они должны были идти, довольно безопасен, да и с гидом я знаком лично. Уж он бы не допустил, чтобы с караваном что-то случилось в дороге, за это я ручаюсь… — он кивнул, словно что-то для себя решив, и сделал шаг вперед, готовый приступать к решительным мерам, — Господин Секретарь, напишите заявку о формировании розыскной группы на моё имя. Ее рассмотрят в ближайшее время. А я пока постараюсь собрать как можно больше информации. Происходит что-то странное.

После отъезда Кавеха в доме стало непривычно тихо. Его сосед и раньше уезжал в длительные рабочие поездки, и в это время Хайтам был абсолютно счастлив. Его никто не донимал посторонним шумом, утро начиналось с кофе, а не с ранней перебранки, а по вечерам воздух не наполнялся хмельными парами и не сотрясался от жалоб архитектора на очередного заказчика. Однако в этот раз что-то было иначе.

Постоянные споры, колкие замечания и громкие ссоры стали для них обыденностью, стилем общения. Лишь изредка выдавались деньки, когда соседи могли спокойно пить чай, обсуждая новую научную работу или статью. Но и тогда их мнения редко сходились, и мирный диалог перерастал в очередной спор — Хайтам спокойно и холодно стоял на своём, тогда как Кавех взрывался яркой вспышкой и с горящими глазами доказывал обратное. Возможно, со стороны это выглядело странно и до нелепости глупо, однако ни Кавех, ни Хайтам никогда в жизни не признаются, что наслаждались этими моментами. Оба слишком горды, чтобы пойти на уступки, найти компромисс. Слишком горды, чтобы признаться в своих чувствах. Даже самим себе.

В витражное окно пробиваются первые лучи рассветного солнца, наполняя комнату мягким зеленым светом. Хайтам устало трёт глаза. Сегодня ночью он снова не спал. Хайтам заставляет себя встать с постели. В горле стоит неприятный ком, а сердце вязко стучит в груди. Хайтам выходит из комнаты, направляясь в гостиную. Вода с хрустальным переливом наполняет гранёный стакан. С глухим стуком графин опускается на стол.

— Поосторожней! Я его совсем недавно купил, — предупреждает Кавех, убирая аккуратно сложенные рулоны бумаги для чертежей в саквояж.