Глава 5 (2/2)

Мустафа вскочил в седло. Его сердце билось в унисон с ритмом скакуна, а холодный ночной воздух не мог остудить внутреннего жара. Он не чувствовал ни ветра, ни усталости, только сосредоточенность на предстоящем разговоре с Михримах.

Выехав из конюшни, Мустафа направился к воротам дворца Михримах. Стражники, охранявшие вход, узнали Шехзаде и молча пропустили его. Их взгляды были полны уважения и даже лёгкой тревоги.

Дворец Михримах Султан казался безмолвным и мрачным. Мустафа спешился у входа, оставив коня на попечение слуг. Его шаги эхом раздавались по пустым коридорам, освещённым тусклым светом факелов. Он шёл, чувствуя, как каждая минута приближает его к встрече с сестрой.

Когда он достиг личных покоев Михримах, дверь открылась. На пороге появилась она — воплощение красоты и силы. В её глазах смешались удивление и тревога.

— Мустафа, что ты здесь делаешь в столь поздний час? — спросила она мягким, но напряжённым голосом, подходя, чтобы обнять его.

Мустафа посмотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, что этот разговор будет непростым.

— Михримах, мне нужно поговорить с тобой. Скоро уезжаю в санджак. Отец принял решение отправить меня в Амасью, — произнёс он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе всё же слышалась горечь.

Михримах вздохнула, её лицо стало серьёзным. Она пригласила его войти, и они прошли в уютную спальню с мягким светом лампы. Мустафа сел на диван, положив руки на колени, и начал рассказывать о своих опасениях и переживаниях.

— Отец, кажется, потерял ко мне доверие. Он убрал меня из Манисы и отправил подальше от Стамбула в Амасью. Я не знаю, что мне делать, — говорил он, чувствуя, как слова застревают в горле. — Ещё и тебя рядом не будет. Я не знаю, сколько времени смогу там продержаться.

Михримах слушала, не перебивая, её лицо становилось всё более задумчивым. Когда он закончил, она посмотрела на него долгим взглядом, а затем, подняв голову, сказала:

— Хочешь, я поговорю с отцом? Попробую уговорить его оставить тебя в Манисе.

Мустафа покачал головой, его глаза наполнились болью.

— Нет, Михримах, это не поможет. Самое страшное для меня — быть вдали от тебя. И неизвестно, как долго.

Михримах медленно подошла ближе, её лицо смягчилось. Она села рядом с ним, положила голову на его плечо и обняла. Её тепло и нежность были для него спасением в этот момент.

— У нас с тобой всё будет хорошо, — прошептала она, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Мы справимся, я обещаю.

Они сидели так долго, что потеряли счёт времени. Ночь постепенно сменялась рассветом, и за окном начали появляться первые лучи солнца. Их идиллию нарушил неожиданный голос.

— Шехзаде, вы прибыли к нам в гости? Как приятно видеть вас, — произнёс Рустем, входя в комнату. Его голос был вежливым, но в глазах читалось недовольство. Ведь сегодня ночью ему пришлось спать в одиночестве.

Мустафа поднял голову и посмотрел на него. В его взгляде вспыхнуло раздражение.

— Рустем, почему ты здесь? Оставь нас с братом наедине, — резко сказала Михримах, её голос был твёрдым и холодным.

Рустем нахмурился, но спорить не стал.

— Михримах, уже поздно, тебе пора отдыхать. Шехзаде тоже должен вернуться во дворец, — произнёс он, стараясь сохранять спокойствие.

— Как ты со мной разговариваешь, Рустем? Не забывай, кто перед тобой! — гневно воскликнул Мустафа, поднимаясь с дивана. — Я — Шехзаде, сын султана, и я останусь здесь на пару дней.

Рустем посмотрел на Мустафу с нескрываемым раздражением, но ничего не сказал. Он поклонился и вышел из комнаты, оставив их наедине.

Михримах повернулась к Мустафе и нежно улыбнулась.

— Я рада, что ты останешься со мной.

Мустафа улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он знал, что впереди его ждут трудные времена, но рядом с Михримах ему было не так страшно.

— Я тоже рад быть здесь, Михримах, — сказал он, обнимая ее