Equilibrium (1/2)
~*~
Давно, когда мир был юн и магия струилась по земле дикой и необузданной рекой, случилась Великая Расколотая Эпоха.
Не было тогда согласия меж сил изначальных. Маги Света, что возносили к небесам кристальные башни, уверовали в своё единственное право и вознамерились изгнать всякую тьму. Маги Теней, что черпали силу из глубин земных и человеческих сердец, восстали, видя в этом высокомерие. Стихии, оставленные без узды, воспылали друг против друга: огонь пожирал леса, вода сокрушала скалы, земля поглощала города, а ветер уносил сами души. От таких битв дрогнули устои мироздания. Реальность истончилась, подобно порванной ткани, и в прорехи хлынули сущности из иных миров — безмолвные и жаждущие. Казалось, гибель всего сущего неминуема.
И вот, в час наивысшего отчаяния, когда даже звёзды на небе померкли от страха, нашлись Четверо Прозревших.
Ариэль, архимаг Воздуха, видевшая узоры судьбы в астральных течениях, поняла, что сила без мудрости — лишь топор в руках безумца; Игнис, повелитель Огненных глубин, чья воля могла растопить горы, осознал, что его пламя, не сдерживаемое волей, сожжёт и его самого; Террания, хранительница древней земли, чувствовавшая боль каждого живого корня, узрела, что жизнь невозможна без принятия смерти; и Абисс, маг Бездны, говоривший с тенями и духами, постиг, что тайна, вытащенная на свет, теряет свою суть.
Они оставили поле брани и сошлись в самом сердце хаоса, на нейтральной земле, где магия была столь же сильна, сколь и нестабильна. И там, соединив свои силы — не в борьбе, а в единении, — они совершили величайшее заклинание. Они не стали уничтожать противоборствующие силы — они сплели их воедино: Свет, встречаясь с Тенью, рождал сияющий сумрак, в котором являлись истины, невидимые ни тому, ни другому; Огонь, сдерживаемый волей земли, становился источником тепла и жизни, а не пепла; Вода, направляемая дыханием ветра, обретала ясность и течение. Они создали Первый Кристалл Равновесия — сердце, что билось в ритме всего сущего.
Вокруг этого Кристалла, впитывающего и перераспределяющего энергии по законам гармонии, и выросла обитель — Академия «Эквилибриум».
Её стены из белого мрамора и чёрного обсидиана не разделяют свет и тьму, наоборот — отражают их друг в друге. Её сады цветут в вечной весне, ибо в них уживаются цветы, пьющие лунный свет, и те, что зреют под полуденным солнцем.
С тех самых пор девизом Академии служат слова, начертанные на вратах Кристальной Библиотеки:
«In Lumine Umbrae, In Umbra Lucem Agnoscimus».<span class="footnote" id="fn_40728465_0"></span>
«Эквилибриум» не служит ни Добру, ни Злу. Она служит Балансу. Ибо лишь на чаше весов, в напряжении равных сил, рождается истинное понимание, растёт мудрость и творится магия, что не губит, а созидает мир.
~*~
Спустя столетия после основания Эквилибриума, его коридоры по-прежнему были ареной для вечного противостояния. Не света и тьмы, а уверенности и страха. И в самое утро по ним пробиралась живая иллюстрация последнего — невысокая, сутулящаяся фигура в новенькой мантии, которая, казалось, пыталась раствориться в общем потоке студентов. Рюджин чувствовала себя песчинкой, затерянной в этой гулкой толпе, вздрагивая от каждого шороха и пытаясь спрятаться под тёмной прямой чёлкой от чужих взглядов
Казалось, что сами стены Эквилибриума дышали ей в спину, подталкивая вперёд и одновременно сжимая в тиски. Она ощущала себя пришельцем, не в своей среде; альфа пропустила первые две недели, умудрившись перед самым началом учёбы подхватить лихорадку — ну конечно, это могло случиться только с ней, — а потому ей казалось, что каждый изучающий взгляд, каждый смешок направлен в её сторону, и всё вокруг казалось таким незнакомым и пугающим. Последнее место в общежитии, вырванное чуть ли не в кровожадном бою, стало не удачей, а закономерным финалом её вечного карнавала провалов.
Расписание в её руках плясало нечитаемыми строчками. Кабинет 3H-355. Где, чёрт возьми, 3H-355?! Она уже третий раз проходила мимо одной и той же горгульи, взиравшей на неё с каменным презрением, а найти нужной аудитории, где уже наверняка вовсю шло занятие, не могла. Сердце колотилось где-то в горле, короткие, прерывистые вздохи затуманивали сознание. Она металась, как мышь в лабиринте, чувствуя, как по спине бегут мурашки паники.
Когда она наконец с разбегу влетела в аудиторию, её встретила гробовая тишина, режущая уши после шума коридоров. И взгляд. Пронзительный до мозга костей, вселяющий тихий ужас.
Профессор Сон стоял у доски, застывший, как изваяние, держа в руках небольшое руководство по защитной магии. Его мантия не шелохнулась, лицо, избороздённое морщинами и старыми тонкими шрамами, было бесстрастно, но глаза — глаза были холоднее янтарного льда. И они как когти коршуна впились в хрупкое тельце сжавшейся на пороге альфы, заставив позорно отступить на шаг назад.
— Опоздание на девять минут сорок семь секунд, — его голос был тихим, но каждый слог врезался в Рюджин, как лезвие, — на первом же занятии. Имени не надо, новенькая. Место твоё известно.
Он не повысил голос, не стал кричать. Просто медленно поднял руку, и Рюджин почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, стал тягучим и вязким.
— Поскольку ты так стремилась выделиться, — продолжил Сон, — продемонстрируй нам базовый щит.
В голове пронеслись заученные заклинания, но Рюджин не успела ухватиться за них, когда перед глазами вспыхнула яркая, опасная искра. Разум был абсолютно пуст, выженный страхом и паникой. Её словно парализовало; привыкшая сбегать, она встала на месте, уставившись на преподавателя во все глаза, и резко заслонила лицо рукавом, тихо вскрикнув.
Ослабевшие ноги запнулись о длинные полы чёрной мантии, когда альфа попятилась назад, и не удержавшись, Шин нелепо шлёпнулась на задницу на глазах у притихшей аудитории. Слабый огонёк тлел на рукаве, оставляя в воздухе запах палёной ткани, и тут же с едва слышным шипением погас, расплываясь тоненькой струйкой дыма у самого носа девушки.
Из-за одной из парт прорвался сдавленный смешок. Ему тут же вторично хихикнули. Потом ещё. Вскоре приглушённый хохоток пронёсся по всему помещению, вонзаясь в дрожащие плечи альфы колючими, раскалёнными шипами.
Щёки Рюджин пылали адским огнём. Она сидела, опустив голову, чувствуя, как каждый новый вздох даётся ей с трудом. Её «наказанием» было не заклинание, не возможное дополнительное задание — её наказанием была эта пытка молчаливым ожиданием, под аккомпанемент насмешек, пока Профессор Сон с ледяным спокойствием наблюдал за её позором.
— Проходи на занятие, — наконец разрешил он, прозвучав как удар хлыста. — На последний ряд. Но в следующий раз я не стану терпеть опозданий.
Рюджин, тоскливо шмыгнув, побрела на указанное место, чувствуя на себе десятки любопытных, издевательских и жалостливых взглядов. Её первый день, первое впечатление на одноклассников. И она, как и всегда, с блеском его провалила. Мир вокруг поплыл, и альфа изо всех сил вцепилась ногтями в ладони, пытаясь удержать нахлынувшие слёзы. Сегодняшний кошмар, судя по всему, только начинался.
Оставшееся время Рюджин не сводила опустошённого взгляда с раскрытого учебника перед собой, теребя свежую дырку с опалёными краями на мантии, чувствуя каждый пронизывающий взгляд профессора на себе, напрягаясь как натянутая струна. Она не решалась поднять головы, чтобы не увидеть насмешек в глазах одноклассников — и даже не взглянула на своего соседа, что всё это время, между прочим, открыто пялился на её понурый профиль.
Звонок прорезал тишину коридоров, но Рюджин не двигалась, всё ещё ощущая на своей коже жгучий след пережитого позора. Её сознание утонуло в воронке самобичевания, выцарапывая на внутренних стенках черепа череду унизительных моментов: нелепое приземление на пол, ледяной голос Профессора Сона, сдавленный смех… Но резкий щелчок прямо у уха заставил её вздрогнуть и вырвал из оцепенения. Она инстинктивно отпрянула, уставившись на омегу рядом с собой, развалившегося в вальяжной позе, чувствуя, как сердце от испуга бешенно стучит в висках.
— Эй, Зомби, — его голос был хрипловатым и бесцеремонным. — Земля вызывает, приём. Ты там совсем отключилась?
Рюджин лишь беспомощно моргнула, не в силах выдавить ни звука. Её паника, должно быть, была написана на лице, потому что ухмылка парнишки смягчилась, став почти что доброй.
— Расслабься, я не кусаюсь. Чхве Бомгю, — он ткнул себя пальцем в грудь. — А ты — наше новое развлечение на уроке боевой магии. Слушай, то фееричное падение — это что, персональный перфоманс? Или ты всегда так щиты кастуешь?
Его слова должны были бы добить её, но в его тоне не было злобы. Была лишь наглая, неугомонная живость. И вместо того чтобы расплакаться, Рюджин с удивлением ощутила, как в груди шевельнулось что-то похожее на слабый протест — вялое желание отстоять свои границы.
— Я… это не специально, — прошептала она, опуская взгляд.
— Ясно, что не специально, — передразнил он, медленно вставая из-за парты. — Ладно, Зомби, хватит киснуть, а то ты тут как птенец выпавший из гнезда. Пойдём, покажу, где тут столовка.
Бомгю не ждал согласия, просто развернулся и пошёл, будто не сомневаясь, что Рюджин последует. И, к собственному изумлению, она пошла — её ноги сами последовали за этим вихрем энергии.
Омега не умолкал ни на секунду. Он тыкал пальцем в портреты на стенах, комментируя: «Этот дед на втором этаже, с бородой, — тот ещё пройдоха, на спортивную магию ставит». Он шёпотом сообщал, какой преподаватель с кем из коллег тайно встречается, и показал короткий путь в столовую через потайной проход за статуей плачущего ангела.
— А Сон, — бросил он через плечо, — он со всеми так, не принимай близко к сердцу. Он просто проверяет на прочность. Ты выдержала — и ладно.
Слушая болтовню парня, Рюджин вдруг почувствовала, как гнетущая тяжесть в груди начала рассасываться. Губы дрогнули в подобии улыбки — Рю не могла отвести взгляда от этого наглого, безбашенного омеги с растрёпанными каштановыми волосами, что без спроса и так бесцеремонно ворвался в омут её самобичеваний. Но этот ураган по имени Чхве Бомгю, неожиданно, стал её спасением — возможно, так даже лучше, что её первым другом станет не спокойный, тихий одногруппник, а громкий, наглый, с блестящими задорным огоньком глазами паренёк, с едва уловимой смолистой сладостью в тянущемся за ним шлейфе.
***
Учёба и так всегда давалась Рюджин с трудом, но сегодняшний день превратился в какой-то сущий, персональный ад. Пропущенные две недели тяжёлым грузом взвалились на плечики альфы, и Рюджин в который раз уже отругала себя за нерасторопность — кто заставлял её гулять чёрт знает где после захода солнца в конце августа, когда в воздухе уже пахнет осенью? Результат на лицо — она простыла, а теперь расплачивается за свою глупость.
На «Основах Рунической Семиотики» все легко чертили в воздухе базовые символы «Игнис» и «Аква», в то время как руна Рюджин «Терра» расплывалась неуверенным пятном и рассыпалась, едва успев сформироваться. Она ловила на себе сочувствующие взгляды троечников и снисходительные ухмылки отличников, внутренне завидуя тому, как у них всё получается. На «Теории Магических Полей» было ещё хуже — магистр, сухонький старичок с большим орлинным носом, сыпал терминами, будто горохом: «эфирная проводимость», «резонансные частоты астрального тела»… Рюджин судорожно писала непонятные слова, едва связывая их в конспект, понимая дай бог треть от услышанного. Каждая фраза преподавателя была кирпичиком в стене, которая стремительно вырастала между ней и остальным классом.
На обеденном перерыве она забилась в самый дальний угол столовой, с тоской ковыряя творожную запеканку. Грусть накатывала тихой, но настойчивой волной. Очевидно, что Шин была чужой в этом слаженном механизме, словно лишний болтик в наборе, который не знал, куда приткнуться. Она — отстающее звено, выделяющаяся на фоне других преуспевающих студентов, и это печалило.
— Эй, Зомби, тебя тут случайно слюдой не кормят, а то лицо у тебя как у призрака с того света.
Над поникшей альфой возникла знакомая мордашка с ехидной ухмылкой. Бомгю, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на стул рядом и с грохотом поставил свой поднос с салатом. Он ткнул вилкой в её нетронутую еду, пробурчав:
— Не съешь — не вырастешь в грозную альфу. Дай сюда, если не хочешь.
Не видя ответной реакции, Чхве просто пожал плечами, ловко стащив с тарелки Шин кусочек запеканки, отправляя его в рот с довольным причмокиванием. Почему-то, этот простой и наглый жест заставил грусть отступить.
— Я ничего не понимаю в этих ваших магических полях, — призналась она, отодвигая омеге тарелку. — Все уже всё знают, а я даже не слышала про «закон обратной связи заклинаний».
— А, этот бред, — махнул рукой Бомгю, с аппетитом жуя. — Никто его не понимает, просто делают вид. Слушай, я тебе лучше покажу.
Он отложил вилку, достал из кармана мантии смятый пергамент и угольный карандаш.
— Смотри, — он нарисовал два кривых кружка. — Вот твоё астральное тело, а вот поле какого-нибудь заклинания. Когда ты колдуешь, они сталкиваются. Если ты тупишь и делаешь всё слишком резко — получаешь магическую отдачу прямо в лоб. Всё. Вот и весь закон.
Чхве говорил так просто и уверенно, с таким весёлым пренебрежением к сложным терминам, что каменная стена в голове Рюджин дала трещину. Она даже улыбнулась.
— Понятно? — он подмигнул ей. — Не грузись. Все с чего-то когда-то начинают. Я вот недавно, когда тебя ещё не было, на занятии по трансфигурации вместо мыши получил нечто среднее между тараканом и клубком шерсти. Преподаватель плакал.
Рядом с Бомгю мир перестал казаться таким враждебным, даже унылое настроение заметно поднялось и на бледном, уставшем лице наконец зажёгся живой румянец. И аппетит появился. Потому через секунду парень возмущённо замычал забитым ртом, когда у него из-под носа вытянули тарелку с усмешкой. Да ещё и маковую булочку бессовестным образом стащили.
На алхимии Рюджин настолько осмелела, что сама взяла в руки колбу с реагентом, под изумлённый взгляд Бомгю рядом. Руки не дрожали, и альфа настолько преисполнилась, что даже не вздрогнула, когда щелочной раствор немного пролился на стол. Возможно потому, что Гю тут же вскочил, загораживая её спиной от строгого взгляда преподавательницы и спешно вытирая лужицу широким рукавом мантии, — Рюджин даже и сообразить ничего не успела. Но всё же, небольшая оплошность не скрылась от миссис Ким — она лишь вздохнула, покачав головой, но ребят не отчитала. И посоветовала Бомгю в следующий раз воспользоваться тряпочкой, а не своей одеждой.
Вот только счастье Шин длилось не долго. Когда она взглянула в расписание, улыбка медленно сползла с её лица, превращаясь в лёгкое недоумение. Физкультура… на кой чёрт волшебникам сдалась физкультура?
Она задавала этот вопрос вчера своим соседкам, но те лишь пожали плечами.
— Дело в том, что это не просто занятие физическими упражнениями, — глаголила Йеджи, беззаботно жуя печеньки, полулёжа рядом с Рюджин. — Ты же учишься в магической академии, тут всё завязано около магии.
— Да и к тому же, волшебнику тоже следует быть в форме, — болтая ногами в воздухе, тихо добавила Лиа. — Неподготовленное тело может просто не выдержать чрезмерного расхода маны, и ничем хорошим это не кончится. Это тоже самое, как заполнить хрупкую вазу сильнейшей энергией до краёв — как думаешь, как скоро она рассыпется на мелкие осколки?
Рюджин тогда лишь вымученно вздохнула, падая на спину и прикрываясь подушкой. Старшие хихикнули над ней, стараясь приободрить, и в тот момент ей действительно стало лучше. Сейчас, хоть альфа и горела нежеланием идти на занятие, но на спортивное поле явилась в числе первых, пытаясь найти своего неугомонного друга — ей хотелось верить, что имеет право так называть Бомгю.
Её глаза медленно поползли на лоб, когда спустя минут пятнадцать на поле, помимо её одногруппников в количестве двадцати семи человек, оказалось ещё как минимум пятьдесят. И тогда Бомгю шепнул ей на ухо, чем напугал до чёртиков своим внезапным появлением:
— Ну вот, видимо физкультурник решил весь поток сегодня собрать, — омега фыркнул, сдунув каштановую прядь с глаз. Рюджин перевела дыхание, присев на корточки, чтобы Чхве не заметил её дрожащих коленок, и устремила взгляд на компанию шумных подростков — альф, от которых Шин всегда в дрожь бросало. Чутьё подсказало ей, что от них стоит держаться подальше — ребята создавали впечатление грубых, жестоких и высокомерных подонков, вытирающих ноги об тех, кто слабее — а Рюджин совершенно точно была беспомощным котёнком по сравнению с ними.
Спортивная форма вдруг стала невероятно тесной в области груди, сдавливая лёгкие, а по позвоночнику скатилась холодная капля, когда тёмные очи одной высокой альфы уставились прямо на неё — на красивом, почти модельном личике отразилась едкая ухмылка, вогнав Рюджин в ступор, как добычу в угол.
Рюджин совершенно точно не нужны никакие проблемы с этой красноволосой девушкой…
Бомгю, уловив тревожную нотку, витающую вокруг ауры Шин, внимательно проследил за её взглядом и понимающе хмыкнул, садясь на траву рядом с ней в расслабленной позе, опираясь на руки за спиной.
— Что, альфа, сердечко ёкнуло? — он искоса взглянул на встрепенувшуюся Рю, стуча носками кроссовок друг об друга. — Или опасность почуяла? И правильно, на Юну лучше не смотреть даже, если, конечно же, хочешь спокойно прожить свой остаток лет… слушай, у вас одинаковые фамилии, вы случайно не сёстры?
— Что? — Рюджин недоумённо моргнула, медленно повернувшись к парню.
— Что? — повторил за ней Гю и тут же задорно хихикнул, ударяя её в плечо. Между прочим, достаточно больно, Рюджин даже зашипела, хватаясь за ушибленное место. — Ладно, признаю, херню сморозил. Уже слышала про подвиги Шин Юны?