2. Одной Левой (1/2)

Утро казалось Сану слишком светлым, просто непростительно ярким. Он недолго поспал — никак не мог сомкнуть глаз ночью, всё вспоминая вчерашнее приключение, а проснувшись, решил что помирает, настолько ему было плохо. Но — храни мироздание лекаря Чонхо! — его напоили особым отваром, и через время ему полегчало. Чонхо сказал, что предполагал подобное, зная о вкусовых предпочтениях варваров и их любовь к странным грибам. Желудки у них уже были «закалённые», а вот пару рыцарей поблевали знатно, ещё и словили бодрые галлюцинации. Принц Сонхва, который хитро не сожрал вчера ничего, всё скидывая на других, уныло пофыркал, что это на самом деле была проверка от варваров. Эти засранцы в коже и мехах насмешливо хотели посмотреть, как «крепки железные панцири», как они называли рыцарей Халазии.

Впрочем, сам принц вчера изрядно намучился, пытаясь сохранять терпение, чтобы договориться о мирной сделке с племенем Волков. Каждая из сторон не хотела уступать в определённых моментах, да и общение с варварами и их иным образом мышления, складом ума — это было не так-то и просто. Вождь Волков как престарелый ребёнок обижался на каждый чих, всё ныл, что королевство Халазия может предать их, как те же мнетлендцы. Поэтому он требовал каких-то доказательств их «дружбы». Первым делом, вождь Волков, огромный мужик по имени Ма-Донсок Справедливый, настаивал уважить их ритуалы. Замучившийся Сонхва согласился на всё, чтобы не сорвать сделку.

И вот варвары решили устроить поединки чести после обеда, мол, их племя Волков против рыцарей Халазии, кто сильнейший-то? И если рыцари Халазии вдруг выиграют, то, так и быть, мирная сделка между ними будет заключена, и племя Волков будет помогать бороться против недружественного королевства Мнетленд.

Место для показательных боёв варвары выбрали на небольшой поляне в лесу, которую расчистили от кустов и камней, оставив землю утоптанной и ровной. По краям воткнули короткие колья с привязанными к ним лентами и полосами ткани, чтобы было видно границу круга. Никаких помостов не строили, бои должны были идти на земле, как привыкли сами варвары. В одном месте лежали запасные щиты и деревянное оружие для тренировочных схваток, рядом — бочка с водой и несколько грубо вырезанных чаш. Люди из племени Волков сидели прямо на брёвнах, камнях или на расстеленных шкурах. Многие стояли, опираясь на копья или сложив руки на груди. Для халазийцев же отвели отдельную сторону поляны. Там поставили длинные лавки из свежеспиленных стволов, прикрытые тканью, чтобы не пачкать одежду смолой. Позади воткнули знамёна королевства Халазии. Между двумя сторонами не было стены или ограждения — только широкий проход к боевому кругу. Это выглядело намеренно: варвары словно показывали, что здесь нет разделения на «своих» и «чужих», по крайней мере, на время.

Сан сидел на высоком бревне и старался не шевелиться лишний раз. Голова гудела, будто внутри кто-то медленно перекатывал камни. Рядом возле него была делегация из пары придворных омег, путешествующих с ними, — это отпрыски бедных баронов, которые с радостью подсунули своих миловидных деток-омежек главам армии, чтобы те скрашивали их вечера в походах. Шлюхами их никто не считал, точнее они сами так не считали, гордо называя себя наложниками, и вели себя как будущие мужья принцев. Рядом сидящий с Саном голубоглазый Чаныль вот точно. Он всё вздыхал и возмущался, неприкрыто обсуждая «неотёсанных варваров и их страшных омег, ничем не отличающихся от своих же альф».

Тут, конечно, особо не поспоришь, омеги племени Волков удивляли всех рыцарей, даже Сана. Не было в них той привычной для халазийцев нежности, изящности, красивых нарядов и типичного поведения с опущенными глазками, с попыткой изобразить робость или флирт. Омеги варваров ходили наравне с альфами, одевались в такие же грубые одежды, а многие имели такие же жилистые и крепкие тела. И сражались.

О да, это то, что повергло халазийцев в лёгкий шок. Северные варвары так привыкли всё время сражаться за свою жизнь и место под солнцем, что у них искусству боя обучались даже омеги, и это считалось нормой. Волки изъявили желание, чтобы и их омеги могли участвовать в сегодняшнем турнире против халазийцев. Большинство рыцарей Халазии были возмущены, но Сонхва отдал строгий приказ подчиниться. Он не хотел обижать традиции и обычаи племени Волков, ему нужно было заключить этот проклятый договор, чтобы король Джанго остался доволен.

Сан всё сидел и уныло таращился по сторонам. Он чего-то засмотрелся на парочку варваров неподалёку. Явно влюблённых: огромный, с могучим телом альфа с перьями в волосах склонился над нежнолицым омегой и что-то ворковал ему на ухо, то и дело сладко чмокая любимого в висок. Та ещё была картина. И сентиментальный альфа, весь такой мощный, с неприлично упругой задницей в плотных кожаных брюках, как юный мальчишка млел перед хладнокровным и суровым на вид омегой, который мнимо равнодушно что-то отвечал ему, сложив руки на груди. Достаточно мускулистые руки, между прочим. И не только как для омеги, но и даже для альфы. И этот контраст нежного красивого лица и крепкого телосложения молодого омеги-варвара изрядно привлекало внимание, столь необычно это смотрелось.

— Я знаю, кто это, — шепнул под ухо Сану их придворный омега Чаныль. — Это омега Ёсан. Он у них первым красавцем в племени считается. Альфа с ним — это его муженёк Минги, один из самых сильных воинов их племени. Я слышал слух, что он бегал за этим бэзэмоциональным омегой пару лет, с трудом добился его расположения, и теперь влюблённым щенком ходит за ним попятам. Этот Ёсан крутит им, как хочет, хотя этот Минги кажется просто диким убийцей! Удивительно! Я могу признать, что омега симпатичный, но эти наряды, эти мускулы на омежьем теле… ох, бр-р-р, мерзость какая, просто безвкусица! — скривился Чаныль.

Сан едва повёл бровью, не смотря на говорившего. Чаныль уже полчаса ныл ему под ухо, а потом переключился на другого альфу, рыцаря Субина, вещая тому узнанные сплетни. Сан снова подумал, что его никогда не привлекали придворные омеги из Хала, столицы Халазии. Какие-то они были… не его морали, что ли? Вроде красивые, нежные, но будто из иного мира, как бы странно это не звучало. Точнее это Сан был как из другого мира. Он привык жить в военных походах и просто не знал, как существовать в обычной мирской жизни и о чём болтать с беззаботными омегами. Он терялся и не имел понятия, что делать рядом с милыми и красивыми омежками, которые вещали ему о новой моде при дворе, о ярких нарядах, о вышивке или о красивом жемчуге с востока, а потом жаловались, как тяжко ощущается обесценивания их чувств от староморальных родителей, и как страшно жить при дворе, полном интриг и всяких змей в человеческих шкурах.

Они всё это рассказывали Сану, у которого и семьи-то не было — всю его деревню уничтожили, а жителей убили в междоусобной войне. В юношестве ему пришлось постоянно переживать побои и унижения, будучи вначале оруженосцем из-за своего происхождения, а после он потом и кровью пробрался по иерархии в Рыцарство, заслужив своё знание и дарованный титул за настоящие заслуги в бою. Хотя как-то один раз его бросили умирать в канаве после битвы при Танузе перед Мнетлендом, поэтому подобные рассказы про грязное пятно на чулке графа от омег ему казались чем-то удивительно отрешённым от реальности. И Сан считал, они что живут в слишком разных мирах.

Он отвернулся, смотря уже в другую сторону. Мысли то и дело возвращались к вчерашней ночи, к стычке с неизвестным голым омегой, с которым он нелепо повозился на земле у реки. Почему-то Сан не мог выбросить из головы его необычный нос, родинку на губе и чуть разные глаза. Воображение всё рисовало его перед собой, и Сан поморщился, стараясь унять странные мысли. Он даже чуть с утра не решил порасспрашивать об «Одной Левой», хотя это могло быть издевательство, а не реальное прозвище от того дикого, но чертовски очаровательного омеги. Однако Сан смолчал, отгоняя позорные желания. Как это будет выглядеть, если он вдруг начнёт у племени Волков разыскивать их омегу? И, главное, зачем?

Стараясь отогнать позорные желания, Сан уставился на их лекаря Чонхо вдалеке у большого шатра. К нему подошёл очень высокий варвар с длинными конечностями, копной курчавой шевелюры шоколадного цвета и улыбчивым лицом с большими живыми глазами. И он стал показывать Чонхо какие-то ожерелья из грибов. Сан приподнял бровь, видя странное выражение лица их обычно серьёзного лекаря. Казалось, тот засмущался и постоянно отводил глаза.

— Это сын вождя, между прочим, — Чаныль, увидев, куда смотрел Сан, тут же принялся ему сплетничать. — Этого омегу зовут Юнхо, и он ещё не замужем, хотя считается завидной партией в их племени.

— Омега? — переспросил Сан. С такого расстояния он не чувствовал запаха, но некий Юнхо вообще не походил на омегу — Сан никогда не видел, чтобы те были такие высокие, выше многих альф на голову! Он даже его был точно выше. Удивительные в этом племени омеги, конечно!

— А то! — хмыкнул Чаныль. — Вон какая дылда! Ещё и долговязый такой! Даже жаль его — как такой страшиле найти себе мужа?

Сан промолчал, не желая вступать в дебаты с чванливой омежкой. Хотя поспорил бы: и о том, что Юнхо страшила, ведь он был очень симпатичным на его вкус, с большими и красивыми глазами — это было видно даже с расстояния. И о том, то у этого Юнхо не будет мужа он бы поспорил — как Сан уже понял, у варваров явно иные вкусы, чем у халазийцев. Ну и третье, у их лекаря Чонхо подозрительно покраснели уши, а Сан впервые за всё время видел, чтобы этот суровый и строгий альфа смущался.

Впрочем, его мучения наконец-то закончились, когда начался турнир. Ма-Донсок Справедливый, вождь Волков, предложил командные поединки, чтобы одна группа билась против другой. Команда рыцарей против команды варваров. И выиграют те, у кого победителей будет больше, или в конце останется одна пара с боем один на один.

Принц Сонхва сразу заявил, что Сан участвует без разговоров. А он, собственно и не возражал. Не то, чтобы Сан хотел заниматься подобным бахвальством, но он всегда старался показать себя с лучшей стороны, прослыть достойным воином — его звание досталось ему буквально за своё упорство. Не имея благородного происхождения, он чудом выбился в люди и заслужил титул от короля благодаря упорному труду и подвигам в военных походах. Поэтому отказываться от поединка он не посмел.

Его первым противником был огромный варвар со шрамом через правую щеку. Удивительно, но убивать друг друга было не запрещено — варвары были ещё те… варвары. Сонхва втихую шепнул своим Рыцарям, чтобы те дрались вовсю, не жалея врага, но если в конце они приставят меч к поверженному упавшему противнику, то лучше не добивать, а выказать милосердие, чтобы предстать в глазах племени Волков не злодеями, а чтящими их традиции и дух поединка благородными воинами. Так Сан и поступил. Его противник был ужасно самолюбив и, чувствуя превосходство опытного рыцаря, неизменно приходил в ярость, что лишь усиливало преимущество противника. Видя это, Сан не упускал случая продемонстрировать опасность потери самоконтроля, как какой-то занудный учитель. Застав соперника врасплох, он серией точных ударов оставил варвара распластанным на земле.

— Ты проиграл, — спокойно заключил Сан, приставив меч к его шее. Зрители вокруг арены встретили его победу громогласным криками.

Со вторым его противником, Минги, уже пришлось попотеть. Этот варвар был искусен и, несмотря на крупные габариты, двигался очень хорошо и легко, с небывалой силой отражая его удары. Но в итоге и его Сан опрокинул наземь и приставил лезвие меча к горлу, заканчивая поединок.

Минги был взбешён и практически перешёл на бег, уходя с арены. Однако, оказавшись за кругом, позволил себя обнять омеге Ёсану. Тот зыркнул на Сана с явным раздражением, ледяным взглядом, не сулящим ничего хорошего, и продолжил обнимать своего проигравшего муженька.

Сан со своим заданием справился и сел отдохнуть на брёвна для участников, вытирая тканью взмокшую шею. Он, как и все рыцари, был в полных латах. Варваров это не смущало — они, наоборот, считали, что так «железные банки» только неповоротливее.

Вскоре объявили новую пару для поединка, и тут, как во сне, Сан увидел своего вчерашнего омегу, выходящего на бой. Вначале он моргнул, думая, что ему кажется. Но это всё же был он, тот самый «Одной Левой». На это раз одетый, поэтому Сан узнал его через миг: на омеге были широченные сапоги с меховыми вставки, обвязанные лентами, да коричневые штаны из кожи, туника без рукавов из плотной грубой ткани и меховая накидка. Множество ремней пересекало туловище и бёдра, а на обнажённых руках были надеты браслеты и явно чем-то нарисованы татуировки, как боевой раскрас. Точно ненастоящие, потому что вчера Сан не наблюдал ничего такого на голом теле омеги.

Одной Левой под крики своих же соплеменников с каменным лицом прошёлся к центру круга арены. Сан невольно засмотрелся на него — движения его носатого ночного незнакомца были отточены, как у всех прирождённых бойцов-альф, хотя он был омегой. Но Одной Левой шёл легко и грациозно, мягко опускаясь на пятки. Роста он был невысокого, мелкий, но явно гибкий. И, несмотря на худощавое телосложение, под кожей, местами отмеченной рубцами шрамов, проступали сильные мышцы. Эти странные противоречия в этом омеге заставляли Сана всё больше и больше удивляться ему. А ещё омега на этот раз был сухой, а не мокрый после реки, и взору предстала лохматая отросшая шевелюра, делая его образ по-настоящему диким и буйным.

Тёмные глаза варвара не по-доброму смотрели на сэра Патрика, с которым у него сейчас намечался поединок. Тот был крепок и высок, держа в руке крупное копьё. Рыцарь был уязвлён, что против него поставили омегу, но возразить ничего не мог. Он издал громогласный рёв и тараном кинулся на варвара, выставив вперёд конец копья. Одной Левой же был абсолютно спокоен. И он оправдал своё прозвище: обманчиво продемонстрировал замах правой рукой, но когда его противник оказался совсем рядом, он вдруг отпрыгнул в сторону, на лету выхватывая короткий кинжал, нырнул вниз и со всего размаху левой рукой вонзил свой клинок Рыцарю в брешь поножей, где было крепление. А затем омега перекатился и встал, вытер свой клинок и спокойно направился обратно на трибуны. Его противник, сэр Патрик, остался верещать на земле, упав с разорванной ногой. Встать и продолжать бой он не мог. Лекарь Чонхо где-то слышно вздохнул позади толпы зрителей. А те сперва молчали — быстрая и эффектная расправа этого варвара-омеги поразила всех. Однако спустя мгновение трибуны всё же взорвались громогласными криками — минутная битва была воспринята на ура.

— Омеги дерутся? Удивительное дело! — воскликнул позади Сана рыцарь Чангюн. — Безумное племя!

— Тихо ты! — шикнул на него сэр Джухон. — Помалкивай! У Волков их омеги воинственны, многим позволено держать меч с детства, поэтому для них оскорбление, если наши альфы отказываются сражаться с их омегами на равных.

— Бред какой-то! Даже развитый омега всё равно будет слабее обычного альфы!

— Ну, вот по этому носатому и не скажешь…

— Это Уён, — зашептал Чаныль позади, и Сан впервые стал так яро вслушиваться в сплетни. — Сын почившего брата вождя Волков. Ма-Донсок Справедливый принял его как родного, хотя у них там что-то неладно, как некоторым нашим показалось. Этот носатый омега даже у самих варваров буйным считается. Он вызвался сам участвовать в турнире, чтобы доказать, что способен быть ровней альфе. Сумасшедший какой-то явно.

«Уён, значит, звать тебя…» — Сан всё смотрел на хмурого омегу, замершего на другой стороне арены на брёвнах.

Уён… Вроде такое короткое и обычное имя, простенькое, а ему очень шло. И звонкое, и живое, и какое-то дерзкое. Или Сан себе это всё придумывает, фантазирует на ровном месте? Их взгляды вдруг невольно встретились на расстоянии, и омега тут же застыл, как каменное изваяние.

«Узнал…» — Сан не сдержался, чуть улыбнулся, а потом ещё шире, видя, как во взгляде омеги словно туча потемнела, и он уставился на него волком, такой лохматый и злой, как настоящий шакал. Это почему-то умилило, хотя ничего милого в этом не было.

Уён всё же отвёл взгляд, насупился и стал делать вид, что ему всё безразлично и смотрит он в одну точку. Прямо стойко игнорировал разглядывания Сана, а тот ведь не прекращал пялиться на него, сам не зная почему. Вот вроде не было какой-то неземной красоты в этом варваре — достаточно грубоватые и угловатые черты лица, прямая альфоподобная фигура как для омеги, совершенно не нежный образ, но Сан всё равно не мог отвести взгляда. Будто видел перед собой самого необычного и уникального омегу, отчего хотелось и хотелось рассматривать его, любоваться и любоваться. А когда начался второй бой для Уёна, он стал наблюдать за ним ещё более жадно.

Уён действительно был хорош. Прежде всего, он понимал, что уступает крупным альфам в силе, поэтому делал упор на скорость и ловкость. Он либо брал на износ, либо специально совершал провокационные атаки, чтобы потом уйти вбок и ударить в уязвлённое место левой рукой. О да, он именно думал, когда атаковал — стремился попасть под соединения доспеха, в бреши, ударить по связкам, чтобы противник больше не поднялся. А ещё он не жалел своего соперника, и второй Рыцарь получил серьёзнейшее ранение и явно будет больше не способен продолжать военный поход. «Проклятый омега! Чёртов дикарь!» — доносилось отовсюду со стороны халазийцев.

В конечном итоге в конце турнира осталось двое. Первый — Сан, который одолел всех самых сильных альф племени Волков. А второй — омега Уён со стороны варваров, который завалил последнего победителя халазийцев, рыцаря Дорна.

Когда Сан вышел на арену спокойным размеренным шагом, вокруг раздался гул, топанье об землю и улюлюкающие вскрики. Народ взбудоражился последним поединком. Вождь Волков Ма-Донсок поднялся со своего места.

— Я слышал много недовольства со стороны королевства Халазии, — громко сказал он. — Ваши железные альфы сражаются прекрасно, но всё же скулят, что омеги не имеют права брать в руки меч. Однако один из наших дошёл до конца. Так удостоишь ты его чести сражаться на равных? — он посмотрел прямиком на Сана.

— Конечно, — невозмутимо ответил тот. — Мы чтим ваши традиции и уважаем каждого воина. Ваш омега прекрасно сражается. И я с удовольствием вызываю его на бой, на личный поединок. Я готов победить его на равных.

Сану почудилось, что со стороны варваров все как-то странно притихли, даже сам Ма-Донсок. Вождь поджал губы, таращась на него. А потом почему-то ехидно улыбнулся.

— Ну что ж, раз вызываешь на бой лично, то Уён не смеет отказывать тебе в поединке.

Сан не совсем понял реакцию, ведь и так все только что сражались лично, один на одного. Но он быстро отмахнулся от сомнений, когда к нему вышел на арену Уён, подходя так близко-близко. Он немного сутулился, и это был единственный его изъян. По крайне мере, который Сан видел. Ему вдруг захотелось подойти вплотную, положить ладонь на спину и заставить омегу выпрямиться, как учили его самого все учителя в казармах. Осанка благородного рыцаря всегда должна быть идеальной. Разумеется, Сан остался стоять неподвижно, с серьёзным и спокойным взглядом встречая настороженный и недовольный взгляд варвара.

— Значит, Одной Левой зовут Уён, — тихо усмехнулся Сан так, чтобы только они слышали друг друга, когда омега оказался к нему так близко.

— Чего улыбаешься, дырявые щёки? — нахохлился Уён. — Вчера завалил тебя и сегодня повалю. Или ты думаешь, что твоя железная банка тебя спасёт? — он кивнул на его доспех.

Сан снова улыбнулся, тем самым заставляя варвара перед собой ещё сильнее нахмуриться.

— Вчера я был в сомнительном состоянии, — спокойно сказал он. — А сейчас буду сражаться с ясной головой и в доспехе. Так что не расслабляйся. И сражайся в полную силу, я буду воспринимать тебя как настоящего равного соперника.

— Хорошо, — Уён иронично хмыкнул на его слова. — Так и быть, не буду поддаваться, дырявые щёки.

— Да почему дырявые-то? — не понял Сан и не сдержался от любопытства.

— Ты когда лыбишься, железный панцырь, у тебя впадины в щеках появляются.

Сан немного опешил, когда до него дошло, что омега говорил про его ямочки на щеках. Так их ещё никто не называл. Съязвить в ответ не вышло, потому что прозвучал звук сигнального рога, оповещающего о начале поединка — всем явно надоело смотреть, как они там шушукаются посреди арены.

Сан шлема на этот раз не надел, откидывая его подальше. И крепко сжал в руке меч. Уён же достал боевой топор — любимейшее оружие варваров. Они, осторожно ступая и внимательно присматриваясь друг к другу, несколько раз обошли круг арены. Сан прекрасно видел, что Уён понимал, что торопиться не следовало, он был быстр и проворен, но его альфа обладал превосходящей физической мощью. Одно промедление — и варвар мог стать лепёшкой.