Часть 9 "Границы, что нарушают" 12-13л (2/2)
На секунду Шоквейв засомневался в своих железобетонных убеждениях. Он застыл. И в его молчании было больше крика и эмоции, если бы он согласился или отрицал ею сказанное.
Она смотрит на него тем самым взглядом, что пугало его — доверичивым и смиренным. Но разве это логично — доверять такому, как он?
— Тебе нужно восстановиться, — меняет тему разговора Шоквейв. — Вернись в капсульную жидкость.
Мерида слегка нахмурилась, но спорить не стала. Ей действительно помогало нахождение внутри этой маслянистой жидкости. И она возвращается на самое дно, ложась спиной, полностью погрузившись всем корпусом. Последнее, что она видела перед оффлайном было расплывчатая алая линза ее опекуна, смотрящая сквозь толщу желтого масла.
***
Теория Шоквейва оказалась верной. Мерида шла на поправку куда быстрее, чем ожидалось, наполняясь силами и энергией, уже полностью поборов боль и скованность. Тёплая густая капсульная жидкость, место, являющееся её началом развития, как существа, даже ещё не трансформера, была идеальной средой, чтобы восстановить её повреждения, полностью соответствуя составу её первоначальной брони, подстраиваясь во все щели и раны, как мозаика, коагулируясь, спаивая даже мельчайшие царапины, вычищая остаток смолы и всякой грязи. Такой вид лечения вряд ли подойдёт для других трансформеров, в виду отторжения их систем капсульной жидкости, что влечёт за собой гибель. Но не для нее и ей подобным.
О теории Мериды он пока не хотел думать. Честно говоря, боялся — как огня. Боялся гнева Мегатрона — это было логично. Боялся, что она может оказаться права — это было нелогично.
Шоквейв не был ни гордым, ни самоуверенным. Он умел признавать ошибки. Но мог ли он ошибаться в том, в чём был уверен и убеждён, тогда как Мерида выдвигала лишь гипотезы?
Ответ на этот вопрос оставался скрытым под слоем холодного рассудка.
После нескольких процедур Мерида встаёт на сервоприводы, больше не боясь упасть от боли и повреждений во всем корпусе. Серебристая броня блестела, алые линзы сияли, искра функционировала куда лучше, чем было, полностью восстановив резервы энергона, но… При этом Мерида не чувствовала улучшения у себя в процессоре, получив травму куда опаснее, чем разрыв прессовых пластин.
Осознавание собственной беспечности и глупости, из-за которой и угодила к людям; наивности и доверия; глупости и, самое главное, слабости, из-за которых чуть не лишилась актива, фемка озлобилась на этих органических существ. Имея силу не могла ею пользоваться. Имея ум, оставалась глупой. Имея возможности стать лучше, не развилась.
После того разговора Шоквейв стал… молчаливым. Мерида своему поведению не изменяла и старалась находиться рядом с ним, искала контакта, ласки. И никак не реагировала на его холодность, даже на чрезмерную, довольствуясь тем, что он просто рядом.
Шоквейв сканирует её вдоль и поперёк, но ничего критичного в процессоре не находит, а на просьбу фемки научить её защищаться, холодно ответил, что для этого есть Дум — ее безмолвный тренер. Дальнейший контакт с Меридой ему кажется опасным. Она делала его нестабильным. Местами уязвимым. Надо было минимизировать их контакт.
***
Хуже быть убийцей или совсем быть никем? Быть кем-то, носить позывной, быть равным с другими, стоять в одной линии и иметь те же права, что другие… Это желание странное? Не странно ли то, что такой, как он вообще имеет желание, умеет думать и может размышлять?
Жажда чужого энергона… Постоянная ярость в честплейте, проходящая только после его извержения… Словно лава бурлила в его магистралях, вместо энергона. Не было спокойствия. Не было тишины в процессоре. Постоянный зов. Желание рвать и метать, сносить небоскрёбы, разрушать города и устраивать бедствия во всех мирах. Казалось, что его гнев невозможно обуздать…
Мысли такие приземлённые, тёмные и узкие, когда существуешь в таких же условиях. Ни одной мысли о чём-то другом, кроме охоты. Ни единого представления о чём-то красивом или прекрасном, о чём-то высшем. И не было ведь необходимости, так как он создан, чтобы… Охотиться.
Но может ли просто знакомый запах изменить враждебный настрой и обуздать гнев, в миг вселив спокойствие и тишину в процессоре? Настолько близкий ему запах, настолько редкий, что процессор вынуждает его выйти из анабиоза и облизнуть воздух, чтобы лучше почувствовать чужое присутствие недалеко от себя.
Никогда бы Он не подумал, что в этом мире есть что-то действительно прекрасное. Наверное никогда об этом и не думал, пока просто… Не увидел своими окулярами. И искра в честплейте готова была разогнать весь его энергон, наполнив силой и энергией, готовый весь этот бренный и проклятый мир пересечь и перевернуть, лишь бы сейчас она на него посмотрела. Некто… Вроде ничем не примечательная, но статная, с необыкновенно выразительными, но довольно грубоватыми чертами фейсплейта, яркими алыми линзами, но наполненные неизвестной ему грустью… метала острые штыки наподобие ножей в мишень.
Кто ты? — Крутился вопрос на кончике его глоссы, но так не хотелось нарушать спокойствие в ней, в каждом её движении и взгляде. — Посмотри на меня. Посмотри на меня!
И словно действительно услышав его мысли, но решив его позлить или поиздеваться над ним, не обернулась, а даже наоборот, развернулась и медленными, пружинящими шагами пропала за задвижной дверью неизвестного ему отсека.
Когда собирался последовать за ней, слабость после долгого нахождения в стазисе дает о себе знать и Предакинг невольно облокачивается о стену, чтобы не потерять равновесия.
Он чувствует. Он знает. Она — его родня. Она близка ему. И должен ее узнать поближе.
***
Взглянем правде в глаза — из Мегатрона родитель не самый удачный. Чего уж скрывать, полноценных отношении у него на долгосрочный период не было. Собственно, воздыхатели были, но ситуации, мягко говоря, не были благосклонны для развития отношений. Поэтому причин для ревности по отношению к кому-либо не было никогда. Пока на горизонте не появилась собственная бэта.
Мегатрон рассуждал здраво, не смотря на его многомиллионный возраст, потому что микросхемы в голове работали исправно и пока что он не сошел с ума. Он — ее создатель. И в любом раскладе дел и ситуации бэта вернется к нему в любом случае. Ее будет тянуть к нему, как магнитом. Искровая связь от создателя к творению — не шутка. Его обязанность — вырастить ее. Ее обязанность — беспрекословно подчиняться.
Он все думал, на каком месте по иерархии находится Шоквейв? В связи с отсутствием опыта в существах наших меньших — бэтах, плюс терпения и научного понимания, Мегатрон выбрал, как он считал, самого подходящего кондидата для опекунства. Только он не учел момент, что бэта посчитает своего опекуна авторитетнее, чем своего создателя.
Мерида была близка к ученому. Молчаливый и не очень здоровый психически, Шоквейв нашел подход к бэте. Он развивал ее мышление, объяснял азы строения их корпуса, вел дневник ее развития и рассчитал все ее потребности до последней капли энергона. Это хорошо. Это замечательно, но!
Мегатрон всё чаще замечал в себе чувство — странное, колющее, неприятное — где-то глубоко внутри корпуса. Оно возникало, когда маленькая фемка спешила в лабораторию и беззастенчиво вешалась на спину однолинзового десептикона. Или когда она звала его по всему коридору, если опекун покидал корабль даже на короткое время. Ведь Мегатрон был её создателем. Почему же к нему она не была так открыта, как к Шоквейву?
Еще несколько циклов назад Старскрим сообщает, что энергона на земле не осталось, и Мегатрон обратщается к Шоквейву, чтобы уточнить на какой стадии разработка альтернативного вида энергона. Порадовать его ученый не смог. И дикое, даже, смешное предложение Старскрима удвоить процессорную активность в научной сфере путем добычи еще одного ученого, кажется не такой уж бредовой идеей.
Нахождение Рэтчета и пленение было не самой сложной стадией задачи. Держать на корабле автобота, за которым явно последует Оптимус Прайм и там же держать Мериду — опасно. Пусть Прайм и благороден, но опыт показывал, что жизнь на Земле его ожесточила. В кои-то века! И Мегатрон сомневался, что он сохранит жизнь его созданию. Глупцом Оптимус не был, он поставит все связи вместе и поймет, что Мерида — это наследие десептиконов.
Еще декацилы назад Мегатрон понятия не имел, что часть его искры существует и ждёт его на Кибертроне. При первой встрече с собственной бэтой не думал, что искровая связь окажется настолько сильной, что привяжет его к ней и внушит чувства ответственности и защиты. После первого совместного полета он рассчитывал, что часть его искры будет холодной и черствой. Но она оказалась… абсолютной противоположностью его ожиданиям.
Мерида растапливала лед даже в его искре, казалось бы, уже давно лишенной тепла. К ней удивительным образом Мегатрон не чувствовал злости или гнева. Местами были раздражения, но никак не ярость, что ему так близка.
Он следил за ней со стороны. Приходил в лабораторию, когда она в оффлайне или когда находилась в капсульной жидкости. Видя тот ужас, что люди сотворили с ней, Мегатрон готов был растаять от бесконечной нежности к своему созданию, что просило у него помощи и жалась к нему. Впервые за долгие ворны желание защитить лично и дать все, что есть в этом мире кажется ему справедливым решением. Но так же он знал, что если еще раз увидит свое создание на грани дезактива, то его искра не выдержит такого напряжения. Но ведь шла война. Куда он ее денет и куда спрячет? Сможет ли вечно ее защищать? Сможет ли он отправить ее на задания в поле битвы против опытных врагов, которые не будут ее жалеть? А если она не вернется потом? Мысль запереть ее и закрыть от всего мира кажется Мегатрону не такой уж и плохой идеей.
Но сейчас была другая проблема — надо ее куда-то переселить, пока автобот будет на корабле. Желательно с защитой под боком.
Мегатрон вызвал Мериду к главный отсек и собирался сообщить о придуманном им задании — добыть Оружие-Х в старом заброшенном лагере людей. Разумеется, никакого оружия не существовало. Надо было банально ее деть туда, куда не додумаются добраться автоботы, в особенности Каракс.
— А Шоквейв не пойдет? — Удивленно спрашивает она у своего создателя.
— Нет.
— Почему?
— Зачем ему покидать корабль? — сдержанно, но с явным раздражением спросил Мегатрон.
— Он ведь мой опекун, — беззаботно ответила Мерида. — Должен быть рядом.
Мегатрон пристально посмотрел на своё создание, демонстративно подпер острый подбородок сжатым кулаком, перебрасывая один сервопривод через другой.
— Почему ты вдруг так прилипла к нему? — с ноткой недовольства спросил он.
— Как почему? — искренне удивилась Мерида. — Я его люблю.
Саундвейв медленно перевел свое внимание с монитора на фемку. И хоть его лицевая скрыта, но оптика его была явно расширена больше, чем обычно. Сам же Мегатрон безмолвно раскрыл энергоприемник, желая что-то сказать, но все мысли скомкались в одну кучу, что и не разобрать, какую первой озвучить.
— Пусть он пойдёт со мной, — тихо попросила Мерида, глядя на создателя. — Я не полностью восстановилась… И я боюсь быть одна.
— Нет, — последовал короткий ответ.
Сказать «почему нет» Мегатрон не мог. Он долго молчал, пристально наблюдая за тем, как фемка держит его взгляд.
— Я найду тебе временного напарника, который составит тебе компанию, — наконец произнёс Лорд. — С приездом начнёшь сепарироваться от Шоквейва.
— Не хочу, — пробурчала Мерида.
— Это еще почему?
— А вдруг его у меня отберут? Или он будет опекать кого-то ещё, кроме меня? — выдала фемка, едва сдерживая тревогу. — Я не хочу делиться им.
Саундвейв переводил взгляд от своего господина к юной фемке. Разговор принимал интересный оборот. Знает ли об этом сам Шоквейв?
— Кто его отберет? — спрашивает гладиатор и, разведя манипуляторы в стороны, показывая пустоту вокруг, снова спрашивает, но громче. — Кто?!
— А вдруг! — Подперев кулаками свой бочок, упрямо заявила Мерида.
— Может, ты не заметила, но он мало кого интересует из ныне живых на этом корабле. Может быть, и не только на корабле, а в этой галактике, — отмечает к слову Мегатрон. — И он на половину слепой. Его эмоциональный диапазон не больше, чем у стула. Он инвалид без одного манипулятора. Медленный, неповоротливый. У него не все шарики в процессоре на месте. Его можно отнести к лицам с ограниченными возможностями.
— Он не слепой! — Запротестовала фемка. — Он видит на все 100%. Вы бы видели, как он обнаружил Каракса!
— У него одна линза. Одна линза — это 50%. Две — 100%. Значит, на половину он слепой.
— Не слепой он… Он хороший! — настаивала Мерида. — Он добрый! Если кто-то появится в мое отсутствие, он сразу его отхватит себе!
Мегатрон от возмущения потерял дар речи. Ему было и смешно, и обидно одновременно.
Хороший?
Добрый?
«Мы говорим об одном и том же Шоквейве, шлак всех дери?!» — хотелось спросить ему.
— Он не вскрыл тебя лишь потому, что я дал ему приказ позаботиться о тебе, — напомнил создатель, зло усмехаясь. — Иначе ты давно лежала бы в разных ёмкостях с соответствующей маркировкой, Мерида. Шоквейв — не добрый и пушистый однолинзовый заботливый калека с ПТСР.
— Вот и нет.
— Вот и да! — Раздражённо рявкнул Мегатрон в сторону Связиста. — Шоквейва ко мне. Быстро!
Когда Шоквейв вошёл в общий зал, все взгляды устремились на него. Для кого-то это могло бы стать неудобным, но он выдержал гневный взгляд господина, обожающий — со стороны Мериды и молчаливое удивление Саундвейва.
Встав рядом с подопечной, учёный молчал, глядя на Мегатрона с выражением «что теперь?»
— Мерида, — обратился гладиатор к созданию, и фемка вздернула антенны в ответ. — Повтори то, что ты сказала мне.
— Я не хочу с ним делиться? — предположила Мерида.
— Другое, — прервал её, не отводя взгляда от Шоквейва, Мегатрон.
— Я его люблю.
Одналинзовый десептикон проглотил фразу, что хотел озвучить от неожиданности.
— Повтори, — потребовал Мегатрон.
— Я его люблю, — с лёгкой улыбкой, будто ничего особенного, повторила Мерида. Затем, посмотрев на своего опекуна, добавила: — Я тебя люблю.
Саундвейв перестал делать вид, что текст на мониторе его интересует. Его оптика была прикована к коллеге, словно он искал ответы в его реакциях.
— Ещё раз повторить? — спросил Мегатрон, обращаясь к Шоквейву.
— Нет.
— Не-е-ет? Почему же? Кажется, надо повторить ещё раз. Может, ты плохо расслышал, — раздражённо и с издевкой произнёс гладиатор. — Мерида!
Шоквейв понял, что ситуация не очень корректная. А Мегатрон все еще не отрывал свой взгляд от него.
— Это не то, о чем вы могли подумать, мой господин, — уверенно и невозмутимо решает парировать Шоквейв.
— Да что ты говоришь? Саундвейв! — Обращается он к молчавшему офицеру связи. — Что еще может значить фраза «я тебя люблю», кроме того, что прямым текстом сказано?
— …
Наступает неловкое молчание. Шоквейв сравнил бы свой жалкий ответ против вопроса Мегатрона с противостоянием водяной игрушечной пушки против термоядерной плазменной бомбы.
И когда под левый бок жмется Мерида, обняв его левый манипулятор — пушку, своими ладонями, Шоквейв нервно дернулся.
— Он меня вылечил. И он заботится обо мне, — с довольной улыбкой произнесла Мерида, с благодарностью смотря на опекуна, который непрерывно держал все еще зрительный контакт с Мегатроном. — Пусть так будет всегда!
Только не это, — мысленно сокрушился Шоквейв.
— Нет, — отклонил ее предложение Мегатрон, чему он безмерно благодарен. — Ты, как полноценный член экипажа, Мерида, будешь жить отдельно в своем отсеке. Напротив моего.
Отличная идея, — согласился Шоквейв.
— Время проводить с опекуном можешь, но не больше, чем с другими.
— Я не хочу, мой господин, — тихо произнесла Мерида. — Я не могу уйти в оффлайн, когда одна.
Сказанное до Мегатрона доходит не сразу, но когда дошло, его широкие надлинзовые дуги угрожающе нахмурились, а взгляд алых линз направился прямо на Шоквейва.
— Это не то, о чем вы могли подумать, мой Лорд, — резко успевает повторить обвиняемый.
— И еще! Кто будет помогать мне мыться, если я…
— Мерида! — Рявкнул Шоквейв, но потом чуть-чуть сдержаннее добавил: — Ты говоришь без конструктивности. Лорд может неправильно понять твои недоговорки.
— Да? — Удивилась Мерида и опустила взгляд. — Извини…
Пока Мегатрон молчит, что крайне пугало его, ученый отцепляет фемку от себя, чтобы та соблюдала границу между ними.
— Я вас понял, Мой Лорд, — соглашается со всем, что он сказал Шоквейв. — Ничего предосудительного я бы не посмел сделать. Никогда.
Мегатрон продолжал молчать, погруженный в размышления. В целом, он доверял Шоквейву. Учитывая характер и возраст фемки, рано или поздно она бы испытала влечение к кому-то. Возможно, хорошо, что это не Нокаут — какой-нибудь полудурок, или Старскрим. Хвала Праймусу, не автоботы. И на этом можно было остановиться. Из всех ныне живых, Шоквейв был далеко не худшей кандидатурой для временного увлечения молодой искры.
Мегатрон надеялся, что именно временным это и останется.
— На задание ты идешь с Предакингом и точка, — Наконец-то произнес Мегатрон. — Жить будешь, хорошо, с Шоквейвом. До поры до времени.
— Да-а! — обрадовалась Мерида.
— …
— И ещё, — добавил Мегатрон, вставая и подходя к своему ученому. — Шоквейв… Если уж говорить прямо, то мне приносит неописуемое удовольствие смотреть на то, как ты паникуешь больше, чем отрывать тебе голову.
— …
— Продолжай свою работу, — наклонился Темный Лорд к нему.
-…
— Но аккуратнее, — и угрожающе низким голосом добавил Мегатрон.
Шоквейв ещё несколько секунд смотрел в алые линзы Лорда, а потом кивнул. Спорить в данном случае было рискованно для его дальнейшего существования.
Превосходно, — пронеслась мысль в его голове. — Теперь он официально развлекается за мой счёт.