Часть - I. 1) В старой жизни 1-3л (1/2)

Что бы вы предприняли, если бы первым, что вы увидите после пробуждения, был бы некогда прекрасный и величественный город Иакон, который сейчас был под завалом руин и пыли?

Искра любого трансформера сжалась бы от боли, воспоминаний и горечи, если бы он взглянул на это, зная, каким же раньше Иакон был прекрасным домом, пока не началась война. Разрушенные кварты, разбитые вдребезги стеклянные сооружения, едкий дым вокруг — когда-то величественный город Кибертрона был опустошён, полностью замолкнув на долгие тысячелетия.

Когда-то планета пела — живой металл её поверхности звучал в унисон с самой Вселенной. Сегодня же она стонет в глубоком стазисе. С утёса разрушенного шпиля видно, как глубоко раны прорезали её тело. Внизу лежит Иакон — искалеченное ядро некогда прекрасной планеты. Её улицы, когда-то ровные и сверкающие, изломаны, изрыты воронками, залиты застывшим маслом и прахом.

Небо — больше не свод чистого плазменного света. Оно затянуто плотным дымом, в вышине кружатся обломки станций, сбитых в огне сражений. Где-то на горизонте вспыхивает очередная вспышка — автоматическая турель ещё сражается по старой памяти, следя за непрошеным гостем, не в состоянии пускать огонь — изжила себя.

Башни городов — теперь лишь пустые сломанные каркасы. Из них торчат перекрученные кабели, словно обнажённые сосуды. Некоторые ещё светятся изнутри — быть может остатки сознания вращаются в замкнутом цикле, не осознав, что она давно мертва.

В тишине слышится не звук — а эхо. Память. Гул её марширующих армий. Песни героев и врагов. Последние речи лидеров. Всё это больше не звучит в её улицах.

Объект Х-626 смотрела на эти разрушенные небоскрёбы своими большими алыми окулярами, поджав тонкие губы, бездейственно опустив крохотные манипуляторы. Маленький корпус серого цвета не имел никаких защитных слоёв металла, кроме того, что банально имелся при её активации, прикрывая искру в честплейте. Шлем, не имевший ни единого вмешательства извне, не имел никаких модификаций, дополнительных креплений и защиты, кроме двух антенн по бокам, которые слегка подрагивали, пытаясь уловить хоть какую-то активность вокруг себя.

Только что активированный процессор пытался найти варианты будущих действий, но ничего не выявлял, так как никакие программы в неё не были введены, а кого-либо, кто бы мог обучить её чему-то, рядом не было. Алые линзы вопросительно бегали от одного разрушенного здания к другому, а сервоприводы, имеющие лёгкие уплотнённые слои металла на коленях, лодыжках и стопах, неуверенно ступали обратно в капсулу, из которой она вышла. Увидев карту памяти на полу, бэта берёт её с собой, чувствуя, что эта вещь ей нужна, так как на ней была знакомая символика, о значении которой она не знала — Х-626.

***

Шоквейв переводит взор единственного окуляра на экран, где был список всех нужных приборов, что он должен был привести с собой на «Немезиду» для восстановления популяции предаконов. Багаж собирался добротный и пригодится время для его транспортировки, точнее — для телепортации. Нужно много капсул — емкостей, в которых будут расти эти доисторические существа. Вряд ли новые образцы будут такими же полноценными и здоровыми, как его первый представитель из пробирки, но все же сила — есть сила. Если хоть что-то еще может помочь одолеть противников и закончить их великое дело, то он с готов вложиться полностью.

Выходя из заброшенной лаборатории, ученый десептикон медленно направился в сторону другой базы, чтобы на всякий случай пройтись взглядом — вдруг что-то там осталось из виду и найдется что-то полезное. Это не обязательная часть работы, в виду того, что и вехиконы могут справиться с такой задачей. Однако Шоквейв решил сам убедиться в том, что ничего не упускает.

Сейчас он удостоверится. Вернется в лабораторию и вызовет Саундвейва для активации телепортационного моста. Не терпелось начать проект «Предакон». Для их роста нужно время. Даже не так. Для проведения техобслуживания всего инвентаря, что он привезет с собой на корабль требовалось время. Но ничего, он подождет. Он…

Шоквейв остановился. Единственная алая линза горела ровным красным светом. Его датчики вдруг уловили активность живого объекта недалеко от себя — в радиусе пятидесяти механометров. Странно, он не мог пропустить кого-либо, если бы незнакомец прошёл через защитный барьер Кибертрона, а выживших на планете кроме него не было. Активацию космического моста тоже бы обнаружил сразу. Ведь невозможно, чтобы кто-то взялся и появился из воздуха?

Планы меняются. Шоквейв направляется в сторону сигнала и стал искать нарушителя покоя похороненного Кибертрона. Ступая по пустым улицам, где его шаги оставляли в переулках долгое эхо, И он ожидал чего угодно, кого угодно, что-нибудь не из этого мира, Галактики и планеты, но никак не бэту, которая бродила по руинам старой цитадели трансформеров.

Невозможно, — тут же подумал Шоквейв.

Ему было известно о том, что когда-то давно, ещё до войны, когда все ощущали дуновение приближающейся битвы между десептиконами и автоботами, Мегатрон, будучи предусмотрительным, приобрёл центр зарождения искры искусственным путём, уже предчувствуя, что в будущем Великая Искра перестанет создавать трансформеров. В те годы таких центров было много — заплати, и у тебя будет своя бэта. Многие пары, желая укрепить свой союз, или же одинокие трансформеры, хотевшие воспитать кого-либо с нуля, вставали в очередь, но всё же популярностью такие центры не обладали. Мало кто хотел нести ответственность за бэту, которая не знала ничего, кроме своего кода появления, за которой нужно было следить, воспитывать и давать все знания, что знаешь сам. Те, кто всё же хотели создать себе подобных, сдавали материалы, из которых и начиналось развитие нового организма. К сожалению или к счастью, но этот центр искусственного зарождения искры был разрушен во время войны, так и не дав появиться на свет тысячам бэт.

Объект его наблюдения сейчас сидел на выступе к нему спиной, смотря на туманное, покрытое крупными тёмными облаками небо, даже не слыша, как в её сторону идёт мех. Но, когда все же учёный был близко, маленькая фемка обернулась и осмотрела незнакомца, ища сходства с собой.

Шоквейв помедлил с действиями. На него смотрели большие и яркие алые окуляры с белым кольцом света внутри, без эмоции и без какого-либо намерения и цели. Проходит лишь пару кликов и, бэта поспешно подбежала к нему, немного озадачив фиолетового ученого. Наконец-то найдя себе похожего, она встала к нему напротив, задрав голову и с интересом рассматривая фиолетовый корпус.

Бэта полностью доверяла ему, хотя и видела впервые, и несмотря на устрашающий его вид — оружие вместо манипулятора, внушительные габариты, исключительно упрощенное строение головы и всего, что в нем должно быть, это создание перед ним не испытывало никакого страха. Не ощущала угрозы на совершенно другом уровне развитии — чувствуя, полагаясь на свои инстинкты. А инстинкты говори ей одно — «он одного с тобой вида».

Она протянула в его сторону свой крохотный манипулятор, в котором лежала её карта памяти, которую надо активировать, чтобы запустить развитие корпуса. Шоквейв молча взял маленький плоский предмет, бросив короткий изучающий взгляд на бэту, которая глазела на него снизу вверх. А после он развернулся и направился обратно в свое логово, не ощутив ни капли опасности от маленькой фемки, которая тут же последовала за ним. Как он и предположил.

Всю дорогу они молчали. Фемка молчала, потому что говорить пока не умела, так как процессор ещё не имел ни единой программы речи. Лишь инстинкты, заложенные ещё при зарождении, которым она подчинялась, чтобы выжить. И сейчас она шла рядом с учёным, держась за его плазменную пушку, чтобы не отстать от первого объекта, который повстречался на её пути. Если одна молчала, потому что речь была не развита, то Шоквейв молчал из соображения, что ему сказать нечего. А попусту задавать ей глупые вопросы, на которые она в любом случае не ответит, учёный не собирался.

Это нелогично.

Дойдя до своего места временного укрытия, Шоквейв вводит комбинации глиф-кода с карты памяти, чтобы посмотреть из чьих данных и материалов она была создана, хотя это не имело значения. Больше интересовало время её программирования, создания и то, как она выбралась из капсулы. Учёный молча работал, клацая по клавиатуре когтями, пока фемка стояла около него, так же продолжая держаться за его оружие, смотря на экран монитора. Это создание было явно творением науки, еще не сформированная. Ростом ему где-то по колено.

Загрузка данных с карты памяти началась. На темном экране отражался его собственный окуляр, горящий ровным алым светом. Грузится. Долговато для суперкомпьютера. Единственным логичным объяснением было то, что программа была крайне и крайне старой, почти древней, что требовало больше времени на читку.

Шоквейв замер, смотря на экран монитора, в котором высветилось изображение Лорда Мегатрона, а точнее Мегатронуса, ещё тогда молодого гладиатора, за которым все они последовали. И он читал. Вчитывался. Несколько раз. Но все равно верилось в трудом.

Учёный посмотрел на бэту, которая прижималась к нему, чувствуя себя под полной защитой, и искал сходства со своим Повелителем. Отдаленно сходства были. И судя по найденной информации эта бэта была создана из материала искры Мегатронуса. Верилось с трудом, но все записи были подлинные.

Шоквейв задумался. Сообщить стоит — это бесспорно. Но… Вдруг Мегатрон решит, что ее не стоит забирать и оставит его с ней здесь? Опять на Кибертроне. Снова быть в ссылке не хотелось. Наконец-то он начал ощущать вкус войны, после стольких лет одиночества на Кибертроне… Но и не сказать нельзя. Мегатрон за скрытие информации его не похвалит.

«Лорд Мегатрон, у меня важное сообщение для вас. Прошу вас прибыть на Кибертрон в ближайшее время. Вы должны это увидеть лично. Координаты для космического моста прежние.»