Глава 3. Её пушистые объятия (1/2)

В зеркале Антон увидел, как из тёмного угла в пол оборота на него таращится белая морда зверя. Рот существа, сочетавшее в своём виде зайца и человека, был широко открыт, и этот тёмный зев словно кричал в беззвучном и бесконечном крике. От испуга Антон резко повернулся, чтобы посмотреть на существо прямым взглядом, закрывая себя левой рукой от опасности, правой же он вцепился в раковину, чтобы не рухнуть.

В тёмном углу школьной уборной стояла всего-навсего швабра с накинутыми на неё, даже не белыми, а грязно-серыми половыми тряпками, что Антон принял за голову. В одной из тряпок была дыра, что разум юноши опознал как пасть.

— Привидится же такое, — подумал он и развернулся обратно к зеркалу.

Антон снял очки, сжал сильно веки и протёр пальцами внутренние уголки глаз. Снова надев очки, он посмотрел на своё уставшее лицо с синяками под глазами в зеркальной глади. С недавних пор Алиса заходила к нему каждую ночь, и каждую ночь они отправлялись на очередную авантюру. На сон у Антона теперь уходило лишь два-три часа времени в сутки. Такой экстремальный образ жизни должен был привести к резкому упадку сил, но словно под какой-то неведомой силой, всё было наоборот. Юноша чувствовал себя здоровым и воодушевлённым. Ночные вылазки с Алисой необъяснимым образом бодрили его лучше, чем эспрессо, которое когда-то дал попробовать его отец. Но на внешнем виде всё это сказалось не лучшим образом, отпечатав синюшные круги на нижних веках. Родители, заметившие перемены в своём сыне, озадачились этим, но Антон успокаивал их, говоря, что спит отлично, а бледность лица лишь непредвиденные последствия болезни. Он даже настаивал на том, что ему нужно побыть дома более длительное время, но врач, осматривавший его, с лёгкой руки просто выписал его, прописал валериану и констатировал, что со временем ясность взгляда вернётся. На этом родители угомонились и к превеликой «радости» Антона, отправили его в школу. Он думал, что эффект недосыпа никак не скажется на нём, но здешнее видение заставило его резко передумать.

— «Нужно сказать Алисе, что теперь я остаюсь дома», — он умылся холодной водой, прогоняя остатки наваждения.

***

Сначала Антон побаивался Алису. Но очень быстро этот страх прошёл. Трудно бояться кого-то, кто имеет ребяческий характер и игриво предлагает слепить снеговика. Чем-то она напоминала Антону младшую сестру, поэтому парень быстро привык к ней, хотя для него она всё также оставалась загадкой. Обычно они проводили время в местном лесу. Да, ночной лес выглядел жутко, но Антон не боялся в нём заблудиться. Эта часть леса была лишь несколько километров в диаметре, окружённая посёлком, полями и просекой с вышками ЛЭП. Идя прямо в любую сторону, всегда можно было выбраться из него. Но было и ещё кое-что.

Алиса предлагала Антону всяческие игры, обычно детского характера, и наиболее любимой игрой Лисы были особые прятки с догонялками. Найдя условный центр леса, Алиса практически всегда брала на себя роль ведущей. Она закрывала свои лисьи ушки руками и плотно жмурила глаза, начиная отчёт. Цель у Антона была лишь одна: добраться до конца леса, не попавшись ей. Спустя множество попыток Антон всегда оказывался проигравшим. Он неловко шёл по снегу, то и дело проваливаясь в него, оставляя глубокие следы. Ход Алисы же был совсем иной. Она шла так мягко, что оставляла на снегу лишь слабые следы сапог, будто ничего не весила. Наблюдая за её движением, он подумал, что Лиса похожа в этот момент на парящую лесную фею, будто сделанную из тончайшего эфира. Алиса не торопилась в игре, идя медленно, словно победа всегда была ей обеспечена. На вопрос Антона, почему она не бежит за ним, а только иногда ускоряется, чтобы схватить его, та ответила, что в «добыче самое сладкое — это её ожидание». Иногда он прятался, но чуткий нюх Лисицы и её острое зрение помогали найти его практически везде. Заблудиться в таком случае было просто невозможно. Играя с ней, парень чувствовал себя лишь маленькой мышкой, с которой лениво играла огромная рыжая кошка. В общем, спустя несколько партий Антону быстро надоело оставаться в дураках, и у него созрел план.

Он узнал направление ветра в один из дней, осмотрел лес при свете дня и на свои карманные деньги купил у местного любителя охоты и по совместительству хозяина местного ларька специальный спрей, подавляющий запах. Охотник был удивлён, что парню его возраста вообще было нужно что-то подобное, но Антон придумал байку о нужности этого флакона для его отца. Ночью пришла она и предложила прогуляться к местному замёрзшему озеру, но Антон бросил ей вызов, сказав, что в этот раз победит в её же игре. Алиса лишь улыбнулась.

— «Какой наивный и упорный», — подумала она и согласилась сыграть.

Когда они пришли в нужное место, та начала отчёт и Антон побежал по ветру. За многие ночи, проведённые в этом лесном царстве, здесь повсюду были следы Антона, и благо, что свежий снег ещё не выпал. Поэтому он бежал, стараясь пользоваться уже сделанными им тропами. Найдя его убежище под елью, предусмотренное им днём, он спрятался там, и широкие, низкие ветки укрыли его.

Алиса крикнула, что идёт искать. Потом она тронула своим чёрным, лисьим носом воздух и чётко уловила направление запаха. Судьба Антона была предрешена. Лиса зевнула и размерено начала свой поход, двигаясь медленно, по спирали, кружа вокруг своей жертвы.

— Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал, — громко пропела она, так сигнализируя ему о своём приближении, давая ему фору. Следующую строчку о волке она никогда не произносила. Волков она не любила. В итоге круг замкнулся и у одной из ёлок она увидела торчащую голову Антона. Он не двигался и она, мягко подойдя, крикнула «Попался!» и протянув руку сорвала шапку, но вместо Антона обнаружила лишь прикреплённое полено, на котором и была шапка. На этом куске дерева была грубо вырезана ухмыляющаяся рожица с высунутым языком. Он провёл её! Но как? Лисица немного отошла от дерева и осмотрела лес, прокрутившись на месте. Ни-че-го.

— Так вот ты какой, зайчик, — улыбка тронула её губы. Алису накрыл азарт, возбуждавший её. Она завиляла хвостом и даже упала на четвереньки, готовясь выследить Антона, но вдруг поняв, что такие повадки ему лучше не показывать, вернулась в вертикальное положение и спустя секунды размышлений, рванула вперёд. Тем временем, совсем в другой стороне Антон уже бежал спринтом сквозь лес. Впереди показался просвет. Он сделал это! Он победил! Предвкушая роль чемпиона, он заулыбался. Резкая боль прокатилась по телу Антона, и парень увидел, как Алиса, внезапно показавшаяся из кустов, прыгнула и вонзила свои зубы в его предплечье левой руки. Потоки крови укрыли снег багровым цветом. Антон упал на колени, пока его левая рука была поднята вверх, поддерживаемая хищной хваткой Лисицы.

Осознание её поступка накрыло Алису, и она выпустила руку из пасти. Антон упал на спину и схватился за предплечье здоровой рукой, пытаясь остановить кровь.

— Нет… — Алиса упала перед ним на колени и подняла руки на уровень груди, словно при капитуляции, а её уши опустились вниз. — Я так сожалею! Прости меня!

— Не подходи ко мне, чудовище! — выкрикнул в ужасе Антон, пытаясь отползти на спине от неё.

Чудовище? Это слово снова и снова проносилось у неё в голове, закапывая её. Охотничьи инстинкты лисы на мгновение взяли вверх над ней, а азарт затуманил ей разум. Обещание не навредить Антону теперь было разбито. Она так облажалась. В уголках лисьих глаз начали собираться слёзы. Сейчас Алиса боялась даже прикоснуться к нему, словно Антон был сделан из самого хрупкого хрусталя.

— Я заигралась! Я не выделала что творю! Пожалуйста, Антон! Дай мне помочь тебе!

— Ты чуть не убила меня!

— Я знаю! И я так сожалею!

Они смотрели друг на друга несколько мгновений.

— Что ты хочешь? — спросил, дрожа Антон.

— Я должна осмотреть твою рану, — она подвинулась ближе и Антон, не сопротивляясь и сжав челюсть от боли, позволил ей снять рукав куртки и отодвинуть уже рукав его свитера. Сверху и снизу предплечья красовались кровоточащие отверстия от её зубов. Держа его раненую руку, разум Алисы метался туда-сюда. Она не разбиралась в медицине, но должна была что-то срочно придумать.

— Отведи меня домой, мне помогут, — выдохнул морозный воздух Антон, тяжело дыша.

— Нет! — Алиса не могла допустить этого. Её сразу же раскроют. Всё будет кончено. — Я… Я… Я оближу тебя!

— Чего? — спросил ошеломлённый юноша.

— Моя слюна, она сможет залечить рану!

Не спрашивая разрешения, Алиса наклонилась и высунула розовый язык, что теперь быстро двигался по коже Антона. Она лакала его горячую кровь, закрыв свои глаза, и боль начала отступать. В этом действии лечения начало открываться что-то ещё. Будучи зверем, она имела гораздо более сильное восприятие мира чем у людей. Алиса распробовала Антона и этот трудноописуемый человеческими понятиями вкус ей понравился: смесь солёного пота, кедрового запаха его карандашей, колкого страха и яркого аромата молодого мужчины. Кровь остановилась, но Алиса продолжала лизать в наркотическом экстазе теперь уже медленно, размеренно, покрывая каждый сантиметр кожи горячей слюной. Тут она резко остановилась и открыла глаза, вскинув уши. Антон внимательно смотрел на неё, моргая. Алиса резко отпрянула. Она снова забылась, потеряла себя в лисьем облике. Ей захотелось провалится сквозь землю от стыда. Антон не стал отчитывать её. Наоборот, он успокоился и слукавил бы, сказав, что движение её языка ему не понравилось. Их молчание нарушалось только игрой ночного ветра в кронах.

— Твоя кровь остановилась, — тихо промолвила Алиса. — Я доведу тебя домой.

Антон ничего не успел ответить, когда Алиса осторожно подняла его на руки и побежала так быстро, что в ушах Антона зашумел ветер. Он и не подозревал насколько она может быстро бегать. Через жалкие минуты они уже были перед его домом, она нежно опустила его, и он сказал:

— Алиса…

— Не надо, — она отшатнулась и медленно ушла, пока Антон смотрел ей в след. Алисе нужно было побыть одной. Она не пришла ни на следующую ночь, ни на последующую. Потом на подоконнике Антона, что был широким и с внешней стороны, оказался целый кулёк разнообразных конфет вместе с его забытой шапкой. Следующей ночью Антон уже ждал её на улице. Она медленно шла из лесу. Встав в нескольких метрах от него, она не знала, что и сказать.

— Я должен извиниться, — разрушил неловкость Антон.

Алиса осталась в недоумении.

— За что?

— Я назвал тебя чудовищем. Я многого в тебе не понимаю, но точно могу сказать, что ты не чудовище. Ты мой друг. И я на тебя не злюсь.

Алиса посмотрела себе под ноги и грустно улыбнулась. Мальчишка просто растапливал её сердце.

— Это не правда. Ты слишком добр, Антон. Я нарушила обещание, я не сдержалась. Я хотела бы сказать, что этого не повторится, но не могу, — через несколько секунд молчания, она призналась. — У меня нет друзей. Я плохо лажу с кем-то кроме детей. Я просто дикий зверь. И я…

Её голос был остановлен объятием Антона.

— Всё в порядке, правда. Давай посмотрим на озеро как ты и хотела.

— Хорошо, — с печалью сказала она.

Луна освещала две фигуры, отходящие от заснеженного дома.

***

Вернувшись из воспоминания, Антон помассировал пальцами круглые шрамы на его предплечье. Как странно, этот участок кожи слабо чувствовался, онемел. Парень в очках застегнул рукав. Не хватало ещё, чтобы у него заподозрили бешенство. Обронив косой взгляд на злополучный угол, Антон толкнул дверь туалета, вышел в коридор школы и, повернув налево, отправился в класс.

Дальше по коридору его заметил Рома. Его отец, и так отличавшийся скверным характером, после потери левой руки в Афганистане запил и окончательно сошёл с ума, периодически избивая своего сына. Теперь Рома должен был передать эту эстафету насилия и для этой цели как нельзя лучше подходил Антон. Задира также научился получать удовольствие от власти, ему нужно было её больше, а как говорится, власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно.

Рома нахмурился. В облике Антона наблюдались изменения. Раньше Антон при ходьбе держался за лямки рюкзака, смотрел себе под ноги и быстро-быстро перебирал ногами, как бы стараясь сделать себя незаметным. Теперь же, помимо бледности и явного недосыпа, Антон выпрямился и смотрел вперёд. Шёл медленно, распрямив руки по швам и слегка качал плечами будто он не человек, а атомный ледокол.

— Эй, гондон! — да, остроумия Ромы хватило лишь на это рифмованное оскорбление к имени Антона.

Блондин остановился и обратил внимание на Рому. Он ехидно ухмыльнулся.

— И тебе не хворать, Рома.

Дальше он повернул голову обратно и отплыл привычным курсом в класс. К Роме в это время подошёл Бяша, и они синхронно проводили Антона взглядом.

— Что это с ним? — спросил братан Ромы, но Рома ответить не успел.

— Буд-а-а-а-ев… Пятиф-а-а-а-нов… — злостно протянул голос.

Они развернулись и обнаружили перед собой Лилию Павловну. Если бы та была роботом-мегазордом, стреляющим лазерами из глаз, то непременно испепелила обоих на месте.

— Опять пристаёте к Петрову?! Для вас каждый раз теперь нужно и милицию с родителями вызывать, чтобы вы поняли? — гнев учительницы способен был взорвать её очки на сотни осколков. Пару дней назад в школу пришёл отец Антона и устроил здесь скандал. Он был высоким и хорошо сложенным, с квадратной челюстью и пригрозил им связями и милицией, если они не смогут обеспечить безопасность его сына. Как он заявил, учителя поощряли насилие среди учащихся, а не останавливали его. Позже Лилия провела воспитательную беседу между парнями, но похоже они так и не поняли.

— Теперь к директору! — она схватила их за запястье и отбуксировала Бяшу в кабинет директора, но Рому потащила дальше, загнав его в смежный кабинет, закрыв за собой дверь и встав как охранник на проходе. У окна, сложив руки за спиной стоял мужчина в зимней форме.

— С тобой хотят поговорить, Пятифанов, — пробормотала учительница.

Мужчина развернулся.

— Здравствуй, Роман. Я лейтенант Тихонов, но это, в прочем, ты и так знаешь, — намекал тот на их некоторые встречи.

— «Понятно», — подумал Рома. — «Антоха ссучился и теперь настучал ментам».

— Да, не трогал я этого Петрова! Больно он мне нужен, — уверенно соврал тот.

— Петров? А что с ним? — недоумевал лейтенант.

Рома понял, что промахнулся. Не получив ответа Тихонов достал из кармана прозрачный пакет, где находился окурок и помятая и пустая пачка «Балканской звезды» — дешёвой марки постсоветских сигарет, которые Рома покупал у одного торгаша.

— Я знаю, что ты куришь такие сигареты. Похоже ты передал эту пачку Бабурину, что недавно исчез. Бабурин эту сигарету не докурил, и, вероятно, ты последний видел его. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Рома хотел было спросить, что конкретно случилось с Семёном. Он думал, что тот просто заболел, но вместо этого, из-за привитого отцом недоверия к милиции, рефлекторно выпалил, сжав кулаки:

— Да, ничего я, блять, не знаю!