Часть 23 (1/2)

Драко замер перед каменной горгульей ровно с шестым ударом часов. Знакомое чувство холода разлилось по венам, когда он произносил пароль.

— Перечная мята.

Камень ожил. Горгулья отпрыгнула в сторону с таким скрежетом. Открылся темный зев, ведущий к винтовой лестнице. Драко шагнул на первую ступень, и лестница тронулась, унося его прочь от привычного мира. У дубовой двери с бронзовым грифоном он помедлил, сжимая пальцы в кулак. А затем три коротких стука заполнили тишину, отражаясь от каменных стен.

— Войдите, — раздался приглушенный голос.

Драко толкнул дверь и шагнул внутрь. Кабинет встретил его горьковатым ароматом шалфея и тихим перезвоном странных приборов. Теплые оттенки заката просачивались через высокие окна, окрашивая все вокруг в золотисто-медные тона.

Дамблдор сидел за столом, на котором громоздились древние манускрипты с потускневшими от времени обложками. По правую руку от директора переливался на жердочке феникс. Его перья вспыхивали и темнели, подобно углям в догорающем костре.

— А, Драко, — Дамблдор оторвался от письма и отложил перо. — Я ждал тебя. Присаживайся, пожалуйста.

Опустившись в знакомое кресло с потертой обивкой, Драко отметил, что сегодня оно показалось ему неожиданно уютным.

— Как ты себя чувствуешь? — директор взглянул на его поверх очков-полумесяцев. — Должен заметить, ты выглядишь значительно лучше.

— Все... в порядке, — ответил Драко, машинально поправляя серебряную запонку.

Он изучал корешки фолиантов на полках, избегая встречи с пронзительными глазами директора. Ему до сих пор было странно говорить с человеком, которого отец всю жизнь обзывал «выжившим из ума стариканом». Все равно что нарушить строжайший запрет.

В тишине кабинета отчетливо слышалось тиканье десятков часов. На стенах тихо посапывали бывшие директора в золоченых рамах.

— Полагаю, тебя интересует, как продвигаются наши договоренности, — Дамблдор сложил кончики пальцев вместе. — Могу тебя заверить, что в настоящее время твоя мать находится в безопасности.

— Но ее письма... — мигом забыв о неловкости, Драко подался вперед. — В них не было ни слова! Ни единого намека, что она куда-то уезжает.

Морщины на лице Дамблдора сложились в глубокий узор.

— В столь неспокойные времена, когда даже тени имеют глаза, бумага становится ненадежным хранителем, Драко, — мягко произнес он. — Твоя мать, несомненно, обладает достаточной мудростью, чтобы понять: иногда величайшая забота о близких — это молчание.

«Выбора нет — ты должен довериться», — прошептал внутренний голос. Драко кивнул, не в силах выдавить ни слова в ответ.

— Что касается второй части нашего соглашения, — Дамблдор сделал паузу. — Послание для Волан-де-Морта было успешно доставлено. И, должен отметить, он воспринял его с определенным... энтузиазмом.

Внутри у Драко все оборвалось.

— Вот как, — произнес он. Пальцы впились в резные подлокотники. — Могу я поинтересоваться, как именно вы его передали? Я полагал... — слова застряли где-то между мыслью и языком.

По лицу Дамблдора скользнула печальная улыбка.

— На этот вопрос, к моему величайшему сожалению, я не могу дать ответ. Я прошу тебя довериться мне и в этом: некоторые двери должны оставаться запертыми.