Часть 1 Понять! Попытка №1 (1/2)

Водная тюрьма Хуань Хуа была произведением искусства жестокости. Вокруг маленького каменного островка, едва достаточного для одного человека, плескалась кислота — зеленоватая, едкая, источающая ядовитые пары. Один неверный шаг, и плоть начнет дымиться и плавиться. Из этого места нет побега. Здесь можно только ждать.

И вот уже месяц здесь сидел самый прекрасный и ужасный человек в мире.

Шэнь Цинцю все еще был безупречен, несмотря на заточение. Его зеленые шелковые одежды, некогда безукоризненные, теперь покрылись слоем пыли и потеряли первоначальный блеск, но даже запыленные, они подчеркивали изящество фигуры. Темные тени легли под глаза, а бледность лица стала еще более выраженной, но это лишь добавляло ему трагической красоты. Даже здесь, в этом проклятом месте, он выглядел как нефритовая статуя — холодная, недоступная, совершенная.

”Вот он тот миг, которого я так долго ждал! Учитель стоит передо мной на коленях по воле моих кровяных паразитов. Приятно? Нет! Как-то корежит душу, которая казалось видела в этом мире уже все. Но то, что вижу сейчас, совсем не правильно. Не естественно! Я не это ожидал. Не того хотел. В детстве хотел увидеть, как устроен муравейник — начал копать и все разрушил. Все ходы смялись, и тайна маленького мира так и не была найдена. Я не увидел того, что хотел. И сейчас не вижу. Ни проблеска эмоций. Максимальный контроль. Учитель? Где же в тебе ты? Где человек? Даже поставленный на колени с помощью моей демонической крови, ощущая нестерпимую боль, отчего из прокушенной губы так красиво капает кровь, ты все тот же. Неприступный. Не желающий подарить мне понимание. Почему ко мне была такая ненависть? Чем я был так нехорош для тебя? Убийство и пытки не выход. Проверено. Сломать можно. Но вот разобраться — нет. Как же найти ключик к пониманию тебя, того, за что ты так со мной!”

Ло Бинхэ ходил вокруг своего Учителя кругами казалось уже час. Но тот не посмотрел на него, даже мельком.

— Учитель будет опять молчать, как я понимаю! — Слышит Ло Бинхэ свой собственный надменный голос и в душе морщится. Слишком. Но и слабину дать нельзя. В прошлый раз... в одно из посещений Учитель ранил... не мечом, конечно, словом, но так... было больно. Хотя что он такого сказал? Что такое ничтожное отродье не должно было родиться на свет? И вроде бы наплевать же на чужие слова. Но только если это не Учитель. Слова Учителя имеют вес. Учитель важен. Учитель нужен. Искалеченный Учитель — тошнотворное зрелище, потому что он — сама красота, само изящество, само величие — уничтожь его, и все рассыпется в этом мире на осколки. Но и оставить так нельзя. Это проигрыш и обречение себя на вечные муки.

”Я в ловушке, которую сам себе придумал, и не могу найти выход. Не отпустить, не убить, не сломать. Все это тупики... но как тогда быть!”

— Зверенышу что-то новое хочется услышать? — голос тяжелый с придыханием. Ему приходится сдерживать порыв и не закричать от боли. А боль все нарастает. Бинхэ тоже больно. Больно видеть это тяжелое дыхание, больно осознавать, что именно он причиняет боль Учителю. Но слышать этот голос — значит жить, потому что к тебе обратился он. Даже сейчас это безумно важно. Несмотря на то, что больно, а может именно потому, что больно... дом с ним всегда больно.

Больно осознавать, что Учитель — злодей, который хотел бы его смерти. Больно! Попытки быть добрым — добром не заканчивались. Приносимая еда выливалась на глазах на землю, летела в самого Бинхэ, любая попытка поговорить по-человечески — была осмеяна. Гордость этого жестокого несгибаемого человека так велика, что Бинхэ почти сдался, чувствуя себя и впрямь зверенышем, ничтожеством.

Но сегодня особенный день. Сегодня последний день перед судом. Завтра честь и репутация Учителя будут разрушены.

И сейчас практически последний шанс вытащить эту душу из скорлупы гордыни и воли и посмотреть на нее — а стоит ли она спасения вообще. Стоит ли она усилий Бинхэ ее разгадать?

Если не стоит — то наверно надо перестать злиться и убить, а тем самым освободить себя от этого клейма — быть нелюбимым и самым презираемым учеником знаменитого Лорда Шэнь.

Но метод боли никогда не удавался Бинхэ в отношении Учителя, сколько он ни пытал Учителя. Слабые пытки не имеют власти, а сильные вырубали.

Нужно что-то неожиданное, что ударит и не даст собраться, выбьет из колеи! Все в этом мире имеет свой ключик — надо только его найти.

Ло Бинхэ убирает боль почти полностью и слышит тяжелый выдох, и ему больно от этого тоже. Осознание причиненной боли причиняет боль. Снова.

— Мне хотелось бы узнать ответ на все тот же вопрос: Учитель — за что?

Почему? Чем я был так плох?

Шэнь Цинцю уже устал от боли, но все равно гордо вскидывает голову.

— Звереныш все не может разобраться с детскими обидами? — Его искусанные губы кривятся в ухмылке, но они даже сейчас прекрасны. — Может, ему пора выбраться из зачаточного состояния и стать взрослым. Жаль видеть, какое ничтожество выросло на моем пике. — И улыбка как предвкушение ярости своего ученика. Она была раньше эта ярость, но сейчас ее нет.

Ло Бинхэ неожиданно в этот миг осознает, что Учитель специально провоцирует его. И заговорил с ним спустя столько времени именно сегодня с расчетом. Если он сейчас в гневе убьет, то Шэнь Цинцю не познает позора потери чести завтра. Именно этого он и добивается. И это осознание как-то отрезвляет Ло Бинхэ. Заставляет даже улыбнуться. Гнев, волнение, раздражение — все ушло. Он найдет. Сегодня. Сейчас. Он вскроет этот замок.

— Стать взрослым? А что в понятии Лорда Цинцзина означает быть взрослым... мужчиной. — Бинхэ от отчаяния экспериментирует, используя слова самого Шэнь Цинцю, чтобы нащупать какую-то почву.

”Что делают взрослые люди и что из этого может реально напугать Учителя?”.

Ло Бинхэ медленно подходит к коленопреклоненному, но не сдавшемуся Учителю, тот поднимает с усилием голову, и в глазах его вызов. Что же сделать? Так бы щелкнуть его по носу так, чтоб хотя бы изумление в глазах увидеть?

Ло Бинхэ прикрывает улыбкой свою растерянность и уже тянется к носу, чтоб и вправду его щелкнуть, но Мастер Шэня резко отворачивается. Бывшему ученику достается только лицезреть щеку и скулу. Ударить по щеке — ожидаемо в принципе... а если не ударить... она такая красивая, идеальной формы и щека, и скула, и шея, и маленькое ухо. Такое все нежное и беззащитное...

Ло Бинхэ незаметно для себя самого коснулся кончиками пальцев щеки Учителя и огладил скулу.

И тут произошло нечто невообразимое. Шэнь Цинцю сжался и перестал дышать. Глаза раскрылись весенней зеленью, но через секунду радужку затопил черный зрачок.

”Вот это да. Мастер Шэня не боится пыток, но боится ласкового прикосновения. Как это мило. А главное намного приятней! Вот это пытка!”

Ло Бинхэ провел рукой по мочке уха, проследил ушную раковину, которая тут же покраснела, и на щеках разлился румянец.

”Взрослые люди значит, ну-ну!”

— Может и вправду этому Ло стоит стать взрослым, — руки Шэнь Цинцю в его зеленом море шелка, уже потрепанном за все это время, дрогнули и сжались в кулаки. Почему-то захотелось погладить и их. И поцеловать. Почему-то сейчас картина развернулась совсем иной гранью, и Ло Бинхэ чувствовал, что нащупал что-то настоящее, живое...

— Прекрати, — тихо произнес Лорд Цинцзин, и голос его дрогнул. — Прекрати это! Неприлично! Ло Бинхэ!

”Он и имя мое смог произнести!” — от восторга в душе что-то затрепетало.

— Я бы с радостью, Учитель, но я звереныш, а они делают, что им вздумается, — его подушечки пальцев снова очертили скулу. — Неразумные животные. Что такое неприлично? Знать не знают! — кажется, сейчас в душе разливалось какое-то невероятное ликование. И ощущение себя не зверем, нет, скорее охотником. А добыча вот она, не спугнуть этого лебедя, а подобраться поближе и впиться в душу.

Молодой демон опустился на колени рядом с Шэнь Цинцю и аккуратно погладил напряженные руки последнего, приказывая кровяным паразитам устремиться вниз, туда, где нефритовый жезл Учителя пребывал в покое. Надо разбудить этот покой. Надо взорвать этот покой. Зачем? Ради победы.

— Прекрати это... — еще тише произнес Учитель.

”Что это? Уже похоже на просьбу! Дверки души приоткрываются? Надо немножко еще продвинуться вперед. Еще немного надавить. Когда в ракушку вставишь щепку, появляется щелка, надо добавить еще одну и еще, а уже только после — нож!” Кровяные паразиты взялись за дело, возбуждая каждую клеточку тела Учителя. Они как предатели изнутри уже открыли ворота для армии, что вот-вот хочет вторгнуться в осажденный город.

Он сам, стоя на коленях рядом с Учителем, потянулся к нему. Лорд Цинцзин отпрянул и упал на спину.

— Не надо... — шепотом проговорил он.

— Но вы же сами просили, Учитель, чтоб я стал взрослым.

— Не...

— Учитель так красив, самое красивое, что я когда-либо видел, — провоцировал Ло Бинхэ, надвигаясь...

— Нет...