Часть 8 Наказание для Вампира или я обид не прощаю! Ч.1. (1/2)

Pov.

Рома.

***

Я и сам не знаю, как это произошло, но так и хочется взять ручку, тетрадь и вписать туда, скрипя, чернилами: «Здравствуй, дорогой дневник. Не поверишь, но это пиздец!».

Просто в какой-то момент мы с Дэном стали встречаться. И плевать, что он был вампиром. Господи, мы же не в средневековье живём! Хотя, слова: «Господи» и «Вампир» в одном предложении лучше не ставить!

И всё у нас было ванильно и радостно… До сегодняшнего дня.

Просто, ну… это Дэн виноват! Чёртов кровосос (и это не оскорбление, а реальное описание сущности Дэна) продинамил меня, и это чертовски обидно.

Я в кои-то веке расстарался, устроил сюрприз — романтический ужин со всеми вытекающими обстоятельствами. Причина фееричная — сегодня ровно год, как мы начали встречаться. Окрылённый важным для меня событием, с самого утра суетился на кухне: тортики-салатики, паста с морепродуктами, Особые Лакомства для моего любимого Вампира и… — и за полчаса до предполагаемого возвращения домой этот придурок пускает все мои старания коту под хвост: звонит и заявляет, что будет поздно, потому что у них в Команде разбор — Лидер, ни раньше, ни позже, хочет видеть всех, и это не обсуждается!

Эта сука — морда Дракулиная даже не вспомнила, что у нас сегодня годовщина! Я, значит, весь на чилле — попа в мыле, а у него, видите ли, разбор!

Я несказанно «счастлив!». Салатница летит в стену, впрочем, как и ваза с цветами. А витые длинные свечи теперь мечтаю поднести к столбу, обложенному хворостом, к которому будет примотан Дэн.

Но люди давно перестали охотиться на вампиров, и сейчас мне действительно жаль, что мы живём в прогрессивном и до смешного толерантном двадцать первом веке. В такие моменты прям не хватает средневековой экзотики с осиновыми кольями, которые, ну очень хочется вбить Дэну в сердце по самую прямую кишку. Я так зол на него, что первый в ряды охотников на вампиров бы записался, скупив чеснок во всех магазинах! Душа моя горит и жаждет мести.

На протяжении получаса я неистово киплю булькающим котлом на огне, но, чуть успокоившись, начинаю мозговать, как организовать незабываемую «мстю» самоуверенному придурку. Я ведь тоже не пальцем деланный, соображалкой меня бог не обидел. Поэтому, немного подумав, я ехидно улыбаюсь и иду… вооружаться.

Первым делом подхожу к полке, на которой лежат шкатулки, хранящие в своих глубинах мою бесшабашную юность, и достаю пирсинг для языка, не ношеный уж пару лет. Серебряный… На удивление, прокол не зарос, и пирсинг занимает своё законное место. Моего малыша ждёт офигительный сюрприз.

На руки надеваю несколько колец и парочку тонких браслетов из того же металла, а шею теперь украшает небольшой кожаный чокер с серебряными вставками. Этакий милый ошейник, выгодно подчёркивающий острые ключицы и тонкую гладкую шею.

Цацки, кроме, разве что, пирсинга и колец, принадлежат моему лучшему другу Святу, который обожает аксессуары и из-за своей безобразной рассеянности постоянно где-нибудь их забывает. Если пробежаться по всему Пансионату его «приколюхи» можно найти практически в каждом углу. Вот и у меня обнаружилась парочка забытых им вещичек.

Так что я без стеснения напяливаю на себя побрякушки Святика и теперь с одиозно-мстительной ухмылочкой верчусь перед зеркалом. Оттуда на меня смотрит симпатичный смуглый юноша, почти мальчишка с хитро прищуренными тёмно-зелёными глазами, тёмными бровями и буйной иссиня-чёрной шевелюрой. Зловещая улыбка на пухлых губах не предвещает ничего хорошего… да-да, конкретно для одного негодяя, ставшего её причиной.

Дэн возвращается лишь к полуночи, когда я вижу десятый сон, обнимая любимую пуховую подушку. Супротив обыкновения, не встаю и не иду встречать мерзавца, потому что… Не заслужил — вот почему. Обычно я ласковый и фонтанирующий любовью: во всём Дэну потакаю, но и у моего терпения есть предел. Немёртвого пиздюка надо наказать.

Нарочито лежу на кровати, не реагирую, и Дэн понимает это сразу: он видит меня в темноте обострённым зрением, неслышно проходит через прихожую сняв обувь и склоняется надо мной. Вздыхает тихо-тихо, аккуратно гладит меня по спутанным чёрным волосам. Всеми фибрами души чувствую странную смесь вины и нежности с его стороны. Эти энергии я научился чувствовать достаточно давно.

Он сосредоточено вдыхает мой запах и я улыбаюсь, предвкушая сладкую месть.

От моей макушки вкусно пахнет выпечкой и яблоками. Знаю, как он любит эти запахи. Помимо прочего в воздухе витает горьковатый металлический привкус, но он почти незаметен, и вампир не обращает на него внимания. Вместо этого склоняется к моей шее, намереваясь привычно коснуться губами завораживающей жилки под кожей, и чуть ли не шипит, когда натыкается на «это». И, к сожалению, не взглядом.

Дэн лягушкой отскакивает от меня с громким, полным непонимания и почти детской обиды воплем, потому что на шее у меня вражина всех вампиров — серебро. Серебро, мать его за яйца! Парень по привычке тянется к моей ладони и ОБЖИГАЕТСЯ СНОВА, потому что на тонких пальцах насмешливо поблескивают ебучие серебряные кольца! И пускай через час ожог заживёт, это всё равно неприятно. Дэн злобно рычит, хотя рык вызван скорее жалящей болью, нежели яростью. Не хуже заклятого металла я обжигаю его кусачим взглядом и чеканю:

— Сегодня спишь в ванной!

А затем спокойно отворачиваюсь к стене, укрываясь одеялом.

Дэн меня знает, и понимает, что сейчас со мной спорить бесполезно. Всё, что в его власти на сей момент — это повиноваться моим обидам. В ванной у нас имеется небольшая банкетка для особых случаев и сегодня Вампир будет почивать на ней. Да, вот такой я жесткач! Но за преступлением всегда следует наказание. Дэн устало стонет и с полным непониманием своих косяков плетётся туда, куда я его послал — в ванную на банкетку...