Глава одиннадцатая - Вдох тишины (1/2)
Тэхён замер, и в тишине пустого холла звук его резко прервавшегося дыхания показался почти оглушительным. Он медленно наклонился, и кончики его пальцев коснулись плотной бумаги. Нарин сделала шаг вперед, оказываясь за его плечом; от неё всё еще исходил тонкий аромат вечерних духов и холода, принесенного с улицы. Она смотрела на его руки с затаенной тревогой, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Тэхён вскрыл конверт одним резким движением. Когда на его ладонь скользнул глянцевый прямоугольник полароида, Нарин невольно подалась вперед.
На снимке была она — мгновение назад, под вспышками софитов на банкете. Она улыбалась, держа в руке бокал шампанского, сияющая и, казалось, недосягаемая. Но прямо поверх её лица, перечеркивая мягкий изгиб губ и блеск глаз, был нанесен жирный, багрово-красный крест. Цвет маркера был настолько густым, что напоминал подсохшую кровь.
Из груди Нарин вырвался короткий, приглушенный визг. Она отшатнулась, прижимая ладонь к губам, а её глаза расширились от первобытного ужаса. Это не было просто угрозой — это было заявление о невидимом присутствии. Кто-то стоял рядом, кто-то смотрел на неё сквозь объектив в самый счастливый момент её триумфа.
Вслед за фото Тэхён достал сложенный листок. Его лицо, освещенное тусклым светом коридора, окончательно превратилось в маску из застывшей ярости. Знакомый изящный почерк гласил:
«Я дал тебе шанс всё исправить, Нарин. Один звонок, один сорванный контракт, один шаг прочь от Ким Тэхёна — и ты была бы свободна. Но ты выбрала этот тендер и эту фальшивую клятву у алтаря. Ты предпочла власть покаянию, и теперь правила меняются. Забудь о тишине. С сегодняшнего дня, каждый камень в твоем проекте будет шептать о твоей ошибке. Срок милосердия истек. Жди последствий».
Нарин задрожала. Холод парковки ни в какое сравнение не шел с тем ледяным оцепенением, которое сковало её сейчас. Тэхён резко сжал листок в кулаке, скрывая его от её глаз. Он не стал задавать вопросов. Вместо этого он сделал шаг назад, сокращая расстояние между ними, и его рука — тяжелая и неожиданно теплая — легла ей на плечо. Его пальцы слегка сжались, заставляя её «заземлиться», почувствовать его реальность.
Это было почти мимолетное прикосновение, но в нем было больше силы, чем в любом обещании. Тэхён чуть склонил голову, его голос прозвучал низко:
— Не смотри на это. Иди в дом.
— Тэхён... он был там, — прошептала она, едва шевеля губами.
— Он совершил ошибку, когда подошел так близко, — отрезал Тэхён. Его пальцы на её плече на секунду напряглись, передавая ей часть его стальной уверенности. — Я позабочусь об этом. Иди.
Он проводил её до двери, и хотя они разошлись по своим комнатам в полной тишине, Нарин чувствовала его присутствие за стеной как невидимый щит.
Утро наступило серое, затянутое дымкой тумана. Нарин вышла в гостиную, чувствуя себя так, словно вчерашний вечер был дурным сном. Тэхён уже сидел за столом что-то рассматривая на планшете.
Впервые за всё время их брака они завтракали вместе. На столе дымился кофе, а рядом с планшетом Тэхёна лежала та самая папка, которую Нарин теперь боялась больше всего на свете.
— Пей, — коротко бросил он, кивнув на чашку. Его галстук был уже безупречно завязан, но в глазах читалась усталость человека, который не спал всю ночь.
Нарин сделала глоток, чувствуя, как горячая горечь кофе немного приводит чувства в порядок. Тэхён развернул к ней экран планшета.
— Результаты анализа пришли час назад. Эксперты уверены: судя по нажиму пера, размаху букв и углу наклона, письма писал мужчина. Высокий уровень интеллекта, патологическая аккуратность. Он не оставил ни одного отпечатка, ни одной микрочастицы эпителия.
— А камеры? — Нарин подалась вперед, забыв о завтраке.
Тэхён помрачнел.
— Чисто. В отеле и в нашем доме записи в дни, когда пришли первые конверты, и за последние два часа перед нашим возвращением вчера, стерты профессионально. Остались только микроскопические несостыковки в тайм-кодах — разница в минутах на стыке файлов.
Он замолчал, глядя, как она нервно сжимает пальцами край стола. Его взгляд на мгновение смягчился, теряя свою привычную колючесть.
— Послушай меня, — он накрыл её руку своей, на этот раз мягко, без давления. — Я выжал из службы безопасности всё, что мог, и я добьюсь большего. Но сейчас у нас нет времени на панику. Твоя единственная задача — проект. Ты должна сосредоточиться на чертежах так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что психологически, он хочет именно этого — чтобы ты сломалась и допустила ошибку в работе.
Нарин посмотрела в его глаза, ища там поддержку, и нашла её — холодную, расчетливую, но абсолютно надежную.
— Я справлюсь, — твердо сказала она, заставляя свой голос звучать ровно, несмотря на внутреннюю дрожь.
— Знаю, что справишься, — Тэхён едва заметно дернул уголком губ — это была не столько улыбка, сколько скупое признание её выдержки. Не глядя на неё, он коротким, почти механическим движением пододвинул к ней тарелку с нетронутым тостом. — Ешь. Нам предстоит слишком длинный день, чтобы ты упала в обморок прямо на совещании. Твоя слабость будет стоить нам лишних часов работы, а я не намерен тратить время на то, чтобы приводить тебя в чувство.
Нарин тихо рассмеялась. В этой его сухой, обернутой в холодный прагматизм заботе было что-то гораздо более честное, чем в любой пустой вежливости. Этот звук на мгновение разогнал тени, сгустившиеся в углах пентхауса, и даже Тэхён на секунду замер, прислушиваясь к этому непривычному для его дома отголоску жизни.
— И не надейся, что я буду ловить тебя, если ты решишь свалиться с ног, — добавил он, возвращаясь к экрану планшета, но его голос уже не звучал так отстраненно, как обычно. — У меня в руках будут важные документы.
— Постараюсь не обременять тебя лишними хлопотами, Ким Тэхён, — парировала она, впервые за утро чувствуя, что может дышать полной грудью.
Тэхён лишь коротко кивнул, принимая этот ответ как должное. Он уже вставал, застегивая пуговицу пиджака и снова превращаясь в безупречного руководителя, готового к войне.
Нарин быстро собралась, стараясь придать своему облику ту самую деловую безупречность, которая служила ей броней.
Когда они подошли к массивной входной двери, Тэхён привычным властным жестом нажал на ручку и открыл ее, освобождая путь. Нарин сделала шаг, намереваясь выйти в коридор, но тут же резко замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Прямо перед ней, по обе стороны от входа, стояли двое рослых мужчин в идеально сидящих темных костюмах и непроницаемых черных очках. В ухе у каждого поблескивал едва заметный завиток наушника, а их позы — собранные, напряженные — не оставляли сомнений в их профессиональной подготовке.
Сердце Нарин ухнуло куда-то в пятки. В памяти мгновенно всплыло вчерашнее письмо и фото. Она судорожно схватила Тэхёна за локоть и, пятясь назад, силой потянула дверь на себя, захлопывая её прямо перед носом незнакомцев.
Тэхён, стоявший позади и уже готовый выйти следом, от неожиданности едва не выронил кейс. Он недоуменно посмотрел на Нарин, чьё лицо за долю секунды стало бледнее мрамора. Его рука, всё ещё лежавшая на дверной ручке, оказалась в крепком захвате её пальцев — Нарин инстинктивно вцепилась в его запястье, удерживая дверь закрытой так отчаянно, словно за ней скрывалась сама бездна.
— Что случилось? — он нахмурился, бегло оглядывая её. — Забыла что-то? Телефон? Пропуск?
Нарин обернулась к нему, её глаза лихорадочно блестели.
— Тэхён, — прошептала она, серьезно и встревоженно, — там, прямо у нашей двери... Два подозрительных человека. Они выглядят как наемники. Думаю, тот, кто прислал письмо, решил действовать открыто.
Тэхён замер на секунду, вглядываясь в её испуганное лицо. Тишина в прихожей стала почти осязаемой. А затем, вопреки всем ожиданиям Нарин, он вдруг резко выдохнул и… рассмеялся.
Это не была его привычная холодная усмешка или сухой смешок. Это был искренний, глубокий смех, который шел откуда-то изнутри, заставляя его плечи вздрагивать. Нарин застыла в полном замешательстве. Она впервые видела его таким — без масок, без контроля, по-настоящему живым. В груди у неё что-то странно екнуло, а сердце пропустило удар, реагируя на эти непривычные морщинки в уголках его глаз и мягкий, вибрирующий звук его голоса.
Немного успокоившись, Тэхён посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде на мгновение промелькнула необъяснимая нежность. Совершенно неожиданным, почти детским жестом он протянул руку и слегка взъерошил её безупречно уложенные волосы, разрушая наведенный лоск.
— Нарин, — произнес он, всё еще улыбаясь, — ты иногда бываешь поразительно бдительной.
Он снова уверенно распахнул дверь, на этот раз удерживая её рукой, чтобы она не закрылась.
— С этого дня привыкай, — добавил он, кивнув в сторону замерших мужчин, которые даже не шелохнулись. — Это твои личные телохранители. Они будут сопровождать тебя везде: от офиса до кофейни. Теперь это тень, которая не позволит подобраться к тебе ни одному «посланнику».
Мужчины синхронно и коротко поклонились. Нарин, всё еще чувствуя на макушке тепло от его ладони, перевела взгляд с охранников на Тэхёна. Его смех еще эхом отдавался в её голове, превращая этого пугающего человека в кого-то... кого ей захотелось узнать по-настоящему.
— Тебе не кажется, что это слишком? — наконец выдавила она, пытаясь пригладить волосы.
— После вчерашнего? Нет, Нарин. Это минимально необходимый фундамент твоей безопасности. Идем, у нас впереди половина города, который нужно перестроить.
Нарин ничего не оставалось как тяжело вздохнуть и идти за ним, попутно засматриваясь краем глаза на новые лица сзади.
Дорога в офис Winner Group прошла в непривычном для них формате. Вместо ревущего мотора личного Lamborghini, сегодня их вез массивный бронированный седан. Тэхён и Нарин сидели на заднем сиденье, разделенные невидимой границей рабочего напряжения, в то время как впереди двое телохранителей — один за рулем, другой на пассажирском — сканировали дорогу с профессиональной дотошностью. Тишина в салоне была почти осязаемой, нарушаемой лишь едва слышным шуршанием шин.
Совещание затянулось на долгие часы. Просторный зал со стеклянными стенами превратился в поле боя между архитекторами Winner и инженерами Vertex. Нарин, склонившись над макетом, раз за разом отстаивала каждую линию своего видения, пока Тэхён холодным тоном корректировал сметы и сроки.
Лишь когда сумерки начали густо заливать город, Нарин поняла, что её лимит сил исчерпан.
— Я закончу со строительной бригадой и дизайнерами, — бросил Тэхён, даже не поднимая головы от чертежей, когда она начала собирать вещи. — Нужно сопоставить расчеты по фундаменту с твоими правками в атриуме. Езжай домой.
Нарин кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить. На выходе из кабинета её уже ждала «тень» — двое парней, которые за весь день не проронили ни слова.
Спускаясь в лифте, Нарин чувствовала себя в ловушке. Гулкая тишина кабины давила на уши. Попытка заговорить с охранниками о погоде или пробках на дорогах тоже провалилась: они оставались безмолвными статуями в черных костюмах.
Тишину разорвала вибрация телефона. Нарин взглянула на экран — Суа.
— Привет, Нарин. Извини за поздний звонок, — голос Суа звучал мягко и ободряюще, как глоток свежего воздуха после тяжелого дня. — Можешь говорить?
— Да, Суа, всё в порядке. Я как раз выхожу из офиса, — Нарин оживилась, и её плечи впервые за день немного расслабились.
— Представляю, в каком ты режиме, — сочувственно отозвалась Суа. — Я хотела спросить: не хочешь завтра выбраться в ресторан или кофейню? Просто посидеть полчаса без разговоров о работе. Я пойду навстречу, если ты совсем завалена делами, я всё пойму.
Нарин открыла на планшете свое расписание — сплошные красные блоки встреч и правок. Но мысль о том, чтобы увидеть дружеское лицо, была слишком заманчивой.
— Завтра утром, перед началом рабочего дня, у меня есть окно в два часа, — Нарин быстро занесла заметку в календарь. — Думаю, я смогу вырваться. Давай встретимся в той кофейне на пересечении с главной улицей?
— Идеально! — в голосе Суа послышалась искренняя радость. — Тогда до завтра. Отдыхай, Нарин. Тебе нужно набраться сил перед новым раундом.
Нарин убрала телефон, и на её губах на мгновение задержалась слабая улыбка. Но когда двери лифта открылись, и она увидела в отражении зеркального холла двух серьезных мужчин, застывших за её спиной, улыбка погасла.
— Послушайте, — мягко начала она, когда зеркальные двери выхода из здания сомкнулись, отсекая их от суеты офиса. Она устало массировала виски, пытаясь унять пульсирующую боль. — Я ценю вашу работу и то, что Тэхён доверяет вам мою безопасность. Но, пожалуйста... завтра утром у меня личная встреча. Постарайтесь сделать так, чтобы ваше присутствие не было слишком навязчивым для окружающих. Мне бы хотелось на час забыть, что я нахожусь под конвоем.
Охранники обменялись короткими взглядами. Тот, что стоял чуть ближе, ответил сухим, профессиональным тоном:
— Мы обеспечим вам необходимую дистанцию, госпожа Нарин. Но наши инструкции не позволяют нам терять вас из виду. Мы будем достаточно близко, чтобы среагировать, но достаточно далеко, чтобы не мешать вашей беседе.
Нарин вздохнула, понимая, что это лучший компромисс, на который она может рассчитывать. Спускаясь по широкой гранитной лестнице главного входа, она жадно вдыхала прохладный вечерний воздух, пытаясь сбросить оцепенение после бесконечного совещания. Однако её надежда на спокойный вечер разбилась о реальность, стоило ей поднять глаза.
Внизу, прямо у подножия лестницы, припарковав свой агрессивный спортивный автомобиль так, что он перекрывал часть проезда, стоял Чен Ян. Свободный костюм песочно-бежевого оттенка сидел на нем с той долей небрежности, которую могут позволить себе только очень уверенные в себе мужчины.
Он облокотился на капот, скрестив руки на груди, и, казалось, ждал именно её. Увидев Нарин, он расплылся в своей фирменной, слегка хищной улыбке.