Часть 11 (1/2)

***Но…

Но на следующий день он пришел в универ без своего обычного маскарада, чем вызвал очень бурную реакцию окружающих. В белых узких брюках, в которые была заправлена тоже белая майка, обтягивающая его спортивный торс, а сверху небрежно накинут удлиненный кардиган горчичного цвета, - все это дополняли несколько колец, пара браслетов на запястье и две цепочки на груди, подобранные с отличным чувством стиля.

Весь его образ просто кричал - «это дорого! Очень дорого!», и он произвел фурор как среди девушек, так и среди парней.

Его быстро окружили желающие познакомится поближе, просили номер телефона или селфи. А он мило улыбался, являя всем окружающим свои ямочки, чем чрезвычайно злил меня, как будто у меня была монополия на его улыбку, застенчиво кланялся, но спокойно и уверенно шел к себе на пары.

На форуме университета выложили просто миллион его фотографий, яростно обсуждали, почему он так не одевался в универ, кто-то вспомнил, что видел его в баре за фортепиано, и новые серии фотографий полетели на форум.

А еще все вспомнили про меня и мое к нему активное внимание. А еще через полчаса уже открыли тотализатор на то, встречаемся мы или нет, на что он поспешил ответить всем любопытствующим. «Я абсолютно свободен» - вот такой комментарий он оставил вдруг на форуме в посте про тотализатор.

И эта фраза почти сразу завирусилась, получив более сотни ответов за следующий час, и почти все были с предложениями отдаться ему хоть здесь и сейчас, ну или более скромными, но подобными.

Сука! Я абсолютно не понимал, зачем он это делает.

В университете нам так и не удалось поговорить, вернее, я не смог у нему добраться, пока я преодолевал толпу вдруг образовавшихся поклонников, он куда-то все время исчезал.

Вечером я решил пойти в бар, вдруг он сегодня будет там.

И он там был, а еще целая толпа из универа и не только.

Но окончательно меня добило не это.

Он сидел за инструментом, как всегда неотразимо волшебный, а рядом с ним, небрежно опершись на рояль, стоял какой-то парень, чистил мандарины и клал ему прямо в рот, пока тот играет.

И «мой недотрога», продолжая играть и совсем не сбиваясь с темпа, медленно втягивал в себя дольки мандарина, иногда кокетливо касаясь губами его пальцев. И каждая такая долька вызывала взрыв восторженных криков в зале, будто он это делал с каждым из зрителей. Казалось, что он даже жмуриться от удовольствия, раздавливая сладкую цитрусовую мякоть у себя во рту.

А когда заготовленные мандарины закончились, парень сел рядом, и они стали играть в четыре руки. И то, как они во время игры смотрели друг на друга, как сплетали руки, как прикасались бедрами друг к другу, не оставляло никаких сомнений.

Я смотрел и смотрел, бесился и ревновал, злился и хотел что-нибудь сломать или кого-нибудь убить. И тут у меня запиликал телефон.

- Надо выпить, - было написано в сообщении.

Ох, Аюн, ты не представляешь, насколько вовремя. И я скинул адрес бара.

Она пришла минут через 10.

- Быстро ты, - я обнял ее и чмокнул в щеку.

- А, я была рядом с твоим универом, знала, что ты где-то в этом районе будешь.

- У тебя что-то случилось? - я взял ее под руку и повел к бару.

- Прикольное местечко, - она оглянулась на рояль, но я настойчиво ее развернул от сцены, - очень хотелось напиться, но только с тобой я чувствую себя в безопасности. Ты тут один?

С Аюн мы дружили много лет, наверное, она была мне самым близким человеком на всем белом свете, я бы даже мог назвать ее своей младшей сестрой.