Линия 1.5/Первая кровь (1/2)

*22:09 10 октября 1994 года*

Холодные пальцы на моем плече выдернули меня из темноты. Я дёрнулся, инстинктивно пытаясь отстраниться, но хватка была железной. Мои глаза распахнулись, встретившись с жутким взглядом Зокена.

— Доброй ночи, внук, — в его голосе звучала издевательская вежливость. — Ты проспал весь день.

Комната утонула в полумраке — за окном действительно стемнело. Сколько же я проспал? Часов десять? Больше? Червь в животе шевельнулся, передавая… нетерпение? Любопытство? Сложно разобрать эмоции существа, которые являются частью пятисотлетнего монстра.

— Твои глаза светились во сне, — Зокен отпустил моё плечо, но не отошёл. — Ярко. Словно маленькие красные звёзды. Прямо как во время моих тестов. Что ты видел?

Мозг заработал лихорадочно. Нужно что-то сказать, причём быстро. Система говорила об активации при взаимодействии — значит, Зокен заметил это. Проклятье! Но как объяснить это так, чтобы не вызвать лишних подозрений? Или наоборот — вызвать правильные подозрения?

— Я… — голос дрогнул. Не пришлось даже изображать — страх был настоящим. — Я видел маму. Или я думаю, что это была моя мама. Моя, но не совсем. Я не уверен.

Тишина. Зокен даже не моргнул, ожидая продолжения. Червь замер, передавая обострённое внимание хозяина.

— Она была в темном месте. Будто гроб, запечатанный со всех сторон. Вокруг… вокруг были они. Те существа, — я поежился, вспоминая омерзительное ощущение червя, проникающего в горло. — Она кричала. А потом… потом она затихла. И что-то… что-то вышло из неё. Как тёплый свет. И вошло в меня. В мои глаза.

Я поднял взгляд на деда, стараясь выглядеть растерянным ребёнком:

— Это был просто сон, правда? Мама же… она же там, внизу, но она жива?

Губы Зокена растянулись в улыбке. Той самой, от которой хочется бежать.

— Интересно. Очень интересно, — он выпрямился. — Встань. Мы проверим твой… сон.

Сердце ухнуло вниз. Он хочет проверить прямо сейчас? Конечно, хочет. Зокен уже показал свой интерес — и для его удовлетворения он не готов ждать от слова совсем.

Я медленно встал с кровати. Ноги уже слушались нормально — день сна пошёл на пользу координации. Но сейчас я специально двигался чуть неуверенно. Пусть думает, что я всё ещё слаб.

— Иди за мной, — приказал Зокен, направляясь к двери.

Я последовал за ним, понимая что мы идём в подвал не просто поздороваться с моей «матерью». Зокен явно хочет посмотреть, что будет, если она умрёт прямо на моих глазах. И испытать меня сверх этого — если я смогу выдержать такое зрелище, +1 в копилку теории что именно его душа оказалась во мне.

Мы спускались по знакомой лестнице. С каждым шагом температура падала, а вонь усиливалась. Гниль, плесень и что-то ещё. Что-то живое и одновременно мёртвое.

Подвал встретил нас влажным холодом. Зокен уверенно двигался в полумраке, я следовал за ним, стараясь держаться подальше от стен. Знал, что там копошатся черви — не видел, но чувствовал. Тело Синдзи помнило это место.

— Жди здесь, — приказал Зокен, исчезая в боковом проходе.

Я остался один в круге тусклого света. Червь в животе периодически шевелился — не угрожающе, скорее… выжидающе? Сложно сказать.

Из темноты донёсся шум — что-то тяжёлое волокли по каменному полу. Потом звук цепей. Металлический скрежет.

Зокен вернулся, толкая перед собой ржавую каталку. На ней лежала женщина — истощённая до состояния скелета, обтянутого кожей. Глаза открыты, но пусты. Грудь едва заметно поднималась.

Мать Синдзи. Вернее, то, что от неё осталось. Вся в шрамах и кровоподтёках — видимо черви уже очень долго её мучали и пожирали, изнутри и снаружи.

— Семья Мато деградировала до такой степени, — начал Зокен, деловито расставляя инструменты на соседнем столе, — что даже жалкие магические цепи твоей матери казались надеждой на спасение.

Он достал кожаные ремни, принялся методично привязывать женщину к каталке. Она не сопротивлялась — просто лежала, уставившись в потолок.

— Она едва преодолевала отметку паршивого мага. Твоя сестра Сакура имеет в десять раз больше проводимости цепей чем она. Но у твоей матери была особенность…

Ремень на запястье. Ремень на щиколотке. Зокен работал с механической точностью патологоанатома.

— Наследственный патоген её семьи позволял восстанавливать прану с невероятной скоростью. День вместо недели. Вместе с её специализацией на барьерах, которые она могла постоянно обновлять и укреплять с помощью своей выработки праны, я счёл брак твоего отца с ней достаточно полезной инвестицией.

Последний ремень. Женщина была полностью обездвижена. Зокен начал чертить символы вокруг каталки — я не понимал их значения, но чувствовал исходящую от них силу.

— Если бы родился наследник хотя бы с её уровнем магических цепей и этим наследием, семья получила бы шанс. Но вместо этого…

Он выпрямился, окинув меня оценивающим взглядом.