Картина на стене (1/2)

В последние пару месяцев стало значительно проще. Конечно, на Натали по-прежнему было много работы, но хотя бы Габриэль перестал походить на тень. Приятно было видеть, как, спустя почти семь месяцев страданий, он начал приходить в себя от горя, пусть и начал бесконечно пропадать в работе. Натали почти не видела его, лишь изредка пересекаясь с модельером, когда случайно задерживалась допоздна. В одну из таких ночей Габриэль вдруг спросил, не знает ли Натали тибетский язык, и, узнав, что она изучала его еще в университете в качестве дополнительных занятий, попросил помочь с переводом какой-то книги. Женщине было совсем не сложно, правда, перевести получилось лишь частично и местами совсем вольно — Натали знала только основы языка, многое уже забыла, да и текст оказался богат на редкие слова, но примерный смысл понять можно было. Это оказалось не то сказка, не то мифология: какие-то камни, суперспособности, летающие животные, чудеса — это звучало очень невероятно, но Габриэль был так рад переводу, что Натали даже не стала ни о чем расспрашивать — если для него это было ценно, она готова помочь.

Месяц назад всех в доме переполошил Адриан, который решил пойти в городскую школу, и, несмотря на первичное недовольство Габриэля, хорошо, что он все-таки принял желание сына, ко всему прочему освободив Натали от необходимости следить за его обучением. Лишь однажды мальчик подошел к ней и попросил объяснить тему по математике, которую никак не мог понять, — юный возраст совсем не мешал ему понимать колоссальную загруженность Натали.

Правда, в то же время на город обрушилось несчастье — Бражник. Кто это и чего он хотел никто не знал, но он искусно выворачивал негативные эмоции людей, превращая их в настоящий кошмар. Но больше всего Натали удивляло то, что она ни разу не подвергалась атаке, хотя ей казалось, что она вся состоит из печали. То, что и Габриэль, и Адриан начали отходить от горя — безусловно хорошо, но ее собственная личная жизнь претерпевала не лучшие времена. Да, Натали сейчас проводила на работе больше времени, чем раньше, но Ноэль — ее парень (если этот термин еще применим для пар немного за тридцать) не понимал и не принимал этого. Последние месяцы у них часто возникали скандалы по поводу ее поздних возвращений, но вчера это перешло грань.

— Уже поздно, давай поговорим утром, — устало произнесла Натали, застанная врасплох прямо на пороге квартиры.

— Утром ты опять уйдешь на работу, и мы поговорили бы раньше, если бы ты каждый раз не возвращалась за полночь… Мне это надоело, Нат.

— Это моя работа, Ноэль.

— Твоя работа — составлять договора для компании Агреста, а не быть нянькой для его отродья.

— Не смей так называть Адриана! — вырвалось у Натали в ответ на неприятные слова. — Я сотни раз говорила тебе, что у Габриэля сейчас сложная ситуация, и ему нужна моя помощь.

— Да, говорила. Я только и слышу последнее время: «Габриэлю тяжело, Габриэлю стало лучше, Габриэль улыбнулся»… Нат, скажи честно, ты же не ради работы проводишь там целые дни?

От этих слов у Натали по плечам пробежала дрожь.

— О чем ты?

— Я вполне прямо говорю, — произнёс мужчина, подойдя ближе. — Ты следишь, чтобы Агрест не забывал есть, следишь за его ребенком, ведешь все дела его компании, пропадаешь в его доме целыми днями, постоянно говоришь о нем. Что еще, Натали?! Может ты с ним еще и спишь?!

Ночную тишину оборвала звонкая пощечина.

— Не говори ничего, — ответил Ноэль, потирая ушибленную щеку. — Я же вижу, как загораются твои глаза, когда ты говоришь о нем. Ты влюблена в Агреста, и твоя помощь ему не имеет никакого отношения к жалости… Я переночую у мамы, вещи заберу завтра.

Ноэль прошел мимо, и Натали даже не попыталась его остановить — она слишком устала. Дверь захлопнулась, шаги на лестнице стихли, и, присев на небольшую тумбочку в прихожей, женщина прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину.

Ей было стыдно. Казалось, она должна чувствовать вину или хотя бы сожаление, но вместо этого она все утро наслаждалась тишиной: никто не жалуется на то, что они почти не проводят времени вместе, на больную спину после сна на диване, на который она, между прочим, никого не выгоняла, а теперь еще и ее выдуманная любовь к Габриэлю. Какую же глупость вчера сказал Ноэль! Натали относилась к Агресту просто с уважением к его таланту, его лидерским качествам, его преданности жене, и как человек, знающий, что такое потеря, поддерживала. Но любовь? Нет, это не правда, Ноэль сказал это сгоряча…

Близилось время обеда, Натали по привычке поднялась, чтобы напомнить об этом модельеру, но вдруг остановилась — со стороны подобная забота, должно быть, смотрелась странно… Она сделает это в последний раз, тем более что кажется Габриэлю это начало надоедать — он выглядел встревоженным каждый раз, когда она заходила без предупреждения. Одновременно и постучав, и открыв дверь, Натали заглянула в кабинет, по привычке посмотрела в сторону мольберта и с удивлением увидела, как модельер опускается куда-то вниз, а затем люк над его головой автоматически закрылся.

— Что за… — пробормотала женщина, встав на то же место, откуда пропал Габриэль.

Она ничего не понимала: куда пропал мужчина? Натали так бы и продолжила оглядываться по сторонам, если бы не заметила прямо на картине с Эмили совсем чуть-чуть стертую краску в трех местах — будто там картину постоянно трогали. Конечно, если не искать, это было совершенно незаметно, а может это просто игра света, но Натали, хоть и чувствуя себя просто любопытной идиоткой, нажала на найденные участки. Женщина едва не вскрикнула и чудом удержала равновесие, когда пол под ее ногами поехал вниз. Она оказалась в какой-то стеклянной капсуле, которая ехала непонятно куда — вокруг было совершенно темно. Вдруг механизм остановился, над головой распахнулся люк, ослепив женщину внезапным светом, и платформа подняла ее наверх. Натали испуганно подняла глаза вдоль по куполовидной крыше, и, вынужденная обернуться, она от ужаса закрыла рот рукой — сотни белоснежных бабочек окружали человека в фиолетово-черном костюме.

— Месье Агрест? — потрясенно спросила она.

Мужчина резко перестал руководить полетом бабочек и недоуменно обернулся на звук.

— Натали?

Бражник. Женщине стало в миг все очевидно — вот человек, терроризирующий Париж, и она знает, кто скрывается под маской.

— Ч-что вы здесь делаете? — спросил мужчина, подходя ближе, но Натали испуганно отшагнула назад. — Не бойтесь… Нууру, спрячь темные крылья!