Часть 23 - Лита. Праздник середины лета (2/2)

Лиззи сникла, чувствуя, что Сиэль мысленно далеко от неё. И молча прижалась к его плечу, будто испуганное дитя.

Ночью их уже мчал поезд. За окном бежали нескончаемые поля, но едва ли их можно было рассмотреть в кромешной темноте. Однако, Сиэль смотрел сквозь тьму далеко за поля и озера. Сиэль уткнулся лбом в холодное стекло. Ему казалось, что он поступает правильно, но от этого было только больнее. Они с Эйлин были такими разными, два полюса, волна и камень. Они так плохо знали друг друга. Но люди впиваются друг в друга крюками, сколь неразумно это ни было бы. Они цепляются за своих ближних, но всегда приходиться расходиться, всегда наступает момент, когда эти крюки выдирают вместе с кусками мяса. Сиэль боялся, что Эйлин заберет с собой его сердце, саму его суть. Он этого не сможет пережить.

— Остановитесь, чувства, я схожу с этого поезда. — думал граф.

По раме застучали крупные редкие капли. Дождь за окном уносил с собой печали и заботы, смывал беспокойство и трусость. Сиэль почувствовал воду на щеках.

— Окно протекает, — решил он. Но нет, это протекали его глаза.

А Себастьян хотел есть. От запаха человеческих душ у него текли слюнки. Выпить бы их всех до конца, но контракт. В другой раз. У него еще будет время. Люди смертны, для них есть конец, а у него целая вечность для того, чтобы съесть их. Демон приблизился к Сиэлю бесшумно и мягко, как наседающая тень. Граф резко обернулся, рвано вздохнул. Его синие глаза пылали злым огнем, весь он сжался пружиной, похожий на готовую к обороне кошку. Казалось, еще немного, и Сиэль зашипит. Но при виде Себастьяна черты его лица смягчились.

— Что я сделал не так? — спросил он и немедленно пожалел об этом.

Себастьян втянул носом воздух. Сожаление, уверенность, граничащая с сомнением, боль, так много боли. Внутри Сиэля трещинами разрасталась новая рана, несовместимая с жизнью. Что, если он не выдержит? Это может испортить его вкус. Отчаявшиеся души хуже грязных носков.

— Разве что-то не так, мой лорд? — вежливо поинтересовался Себастиан, уже зная ответ.

Люди нуждались не только в помощи, но и в разговорах. Их хрупким душам рекомендуется делиться своими страстями. Иначе — бах! И человек, переполненный чувствами, лопается как воздушный шарик.

— Вы направляетесь в Лондон вместе с так удачно спасённой мисс Мидфорд. Разве что-то не так.

Сиэль что-то щупал в кармане брюк, и Себастьян безошибочно определил часы старого охотника.

— Я поступаю верно… — с сомнением, опаской не то спросил, не то утвердил Сиэль. Себастьяна едва не затошнило от такой неуверенности. Слабый, жалкий, будто потерявшийся мальчик… не таким жаждал он видеть своего господина. Такого есть будет отвратительно.

— В таком случае, в чём ваши сомнения, мой господин? — Себастьян схватил Сиэля за кисть и выдернул её из кармана. Тонкие белые пальцы сжимали часы.

— Что ты себе позволяешь?! — зашипел Сиэль злобно. Но было бесполезно. Себастьян вышел из роли идеального слуги. Душа Сиэля плутала и рисковала потерять вкус, и демон сверкнул красными глазами и прижал сжавшееся тело юноши к стеклу.

— Если вы поступаете верно, что за детские слезы омрачают ваши глаза? — Себастьян сжал лицо Сиэля, заставляя юношу смотреть на себя. Демон изучал каждую черточку знакомого лица. Вот несколько капель скопились в образовавшейся складке кожи, демон медленно склонился и слизнул капли: солёные и полные горечи.

— Если это то, чего жаждет ваша душа, почему от вас несёт отчаянием, мой лорд?

Во взгляде Сиэля смешались боль и ярость, честь и беспомощность. Мальчик и мужчина, чувства и разум боролись друг с другом, и никто не мог одержать верх. Молодой охотник, рассекавший тела монстров, цепной пёс её величества безмолвно плакал.

Если душа Сиэля потеряет вкус… Это будет прискорбно.

— В мире есть всего два типа людей, — продолжал Себастьян, — те, кто крадёт. И те, у кого крадут. Если вы поступаете, так, как хотите, то почему так омерзительно плачете? А если это не то, что вам нужно, то, кто украл вашу волю, мой лорд?

Сиэль узнал собственные слова. Теперь он тот, у кого украли будущее. И он не сопротивлялся ограблению. Он принял это, будто слабое дитя.

— Я должен забыть Эйлин, — выдохнул юноша. — Это наваждение, туманящее разум. Я должен о ней забыть.

— Могу я узнать, кому вы должны? — развязно поинтересовался Себастьян.

— Самому себе! — рявкнул Сиэль, — Это чувство. Оно губительно, ядовито. Я чувствую, как оно разрушает меня.

— Держа в руках такую силу, вы скорее убежите от самого себя, чем предпримите попытку получить желаемое?! — выплюнул слова Себастьян. — Как по-христиански! В вашей власти вся моя сила, мой лорд. Разве вы забыли? Только прикажите, и Эйлин окажется перед вами. Она будет вашей!

Сиэля окатило волной осознания: ведь и вправду, если ему так нужна эта рыжая девчонка, что мешало получить её? В его висках забилась кровь от одной только мысли, как близки были его самые постыдные фантазии к воплощению. Что мешало ему осуществить их всё это время? Взгляд графа потемнел, весь он преображался, как оборотень, меняя обличие. Из стесненного юноши, мучимого влюблённостью, превращался он в циничного зверя.

Звук удара металла о деревянный пол вывел Сиэля из оцепенения: это из пальцев выскользнули часы. И звон их показался графу ударом в набат.

Как прост ответ на все его вопросы. Почему он не воспользовался контрактом с демоном, чтобы получить понравившуюся девушку? Почему сердце его жгло, как огнём, от мысли что поступит нечестно с Эйлин?

— Я никогда так не сделаю, — тихо ответил Сиэль, — потому что это навредит ей.

Подумать только, Цепной Пёс Её Величества не хочет причинять кому-то вред!

И как по волшебству вспыхнули в памяти графа кроваво-красные волосы, добрый сине-зелёный взгляд. Вот любопытный Габриэль, так похожий на самого Сиэля в детстве, смотрит на него серьёзно. Прилипчивая Миранда, ворчливая Моргана. Трескучий смех Аластора Блэкмора. Доброта старого охотника к графу Фантомхайву… Да, дело было не только в Эйлин. Симпатия к девушке надломила что-то в сердце лорда, и сквозь многолетнюю броню в нём проросло тепло. Нет, Сиэль ни за что на свете не поступит с Эйлин бесчестным образом. Плевать на приказ братства охотников! Без разницы, что они думают о нём. Ведь там в Эдинбурге Эйлин и её семья были на волоске от гибели, а Сиэль трусливо сбежал. Граф злился на самого себя, что не нашел силы посмотреть в глаза собственным чувствам. И он обрёл решимость сказать:

— Себастьян, останови поезд. Это приказ!