Часть 22 - Владычица ночи (2/2)

Сиэль сообразил, что стало причиной необычного поведения: на шее Элизабет виднелись две красные точки укусов. Однако, кожа девушки сохранила живой румянец, грудь мерно двигалась — Лиззи дышала. Значит, её не обратили полностью, и пока вампир лишь питался ей.

— Господин, осторожно! — предупредил Себастьян, но было поздно. Рассвирепевшая Лиззи бросилась на Сиэля и вгрызлась ему в шею. Поражённый состоянием Лиззи Сиэль не успел защититься и почувствовал, как неестественно длинные клыки невесты порвали кожу, плоть, и хлынула его кровь. В следующее мгновение граф потерял сознание.

Граф очнулся в лазарете, рядом с другими, кому не посчастливилось вовремя увернуться от атаки вампира. В небольшой палатке лежали новички такие, же как он сам, и пара зазевавшихся мастеров.

— Они знали, кого кусать, — голос Аластора вырвал Сиэля из дрёмы, он открыл глаза и сосредоточился на охотнике: голова сильно кружилась, всё плыло.

— Лежи, парень, ты потерял много крови. Надо восстановиться.

— Где Лиззи?

— Девушка, которая тебя покусала, — переспросил Аластор, с удивлением отметив, что Сиэль знаком с нападавшей, — Ты её знаешь?

— Да, она — моя невеста. Что с ней?

— Будет в порядке, не переживай. Мы убиваем только вампиров. А её не обратили. Ей переливают кровь в соседней палатке вместе с остальными жертвами вампира. Ими руководил сильный вампир: послал в атаку едва обращенных вапирш и гулей.

— Лиззи — гуль? Её не обратили? — взволнованно переспросил Сиэль.

— Нет-нет, не вампир она. Мы перельём ей кровь, и будет как новая твоя невеста. Отдыхай.

Волнение Сиэля утихло, и он забылся болезненным сном. Аластор задержался у постели графа, задумавшись о том, что сейчас узнал. Да, у графа есть невеста, стоило ожидать нечто подобное. И всё же старый охотник искренне привязался к юноше и позволил себе забыть их разницу в социальном положении. Этот молодой граф, очевидно, увлёкся внучкой Аластора, и при этом имел живую невесту, которая на радостях его покусала. Сиэль беспокоился о Лиззи, даже защититься от её атаки не смог — видимо, и не хотел. Аластор ощутил укол совести за то, что пригрел на груди вероятного мучителя Эйлин. Впрочем, для начало необходимо было спасти жизни его внукам, а позже можно будет предъявлять претензии молодому графу. Успокоившись на этом, Аластор ушёл.

На следующий день Сиэль проснулся здоровым: методы лечения охотников поставили его на ноги. Мятежники собирались оставить больных и раненых в своём убежище в пригороде Эдинбурга и продолжить поход. Сиэль отыскал Аластора, чтобы немедленно увидеть Элизабет. Аластор дал указание допустить Сиэля к гулям.

Всех укушенных вампиром держали в отдельном деревянном доме, срубленном из сосны. Сиэль с радостью обнаружил, что Лиззи содержали в чистоте и тепле. Её вымыли и переливали ей здоровую кровь. Увидев Сиэля, она задрожала и протянула к нему ослабленные руки.

— Я здесь, Лиззи, всё хорошо, — сказал Сиэль, поспешно обхватив холодные пальцы девушки. — Расскажи мне, что случилось? Как ты попала к вампирам?

— Сиэль, я не понимаю, что произошло. — глотая слёзы, ответила Элизабет, — Её величество рекомендовало меня в ученицы мадемуазель Ру. Возможно, ты слышал о ней, она очень известная танцовщица. Это был прекрасный шанс открыть для себя что-то новое… и увлечь тебя, Сиэль.

Лиззи умоляюще посмотрела на Сиэля: как она жаждала его любви, его прикосновений. Сиэлю стало неприятно, и он отвёл глаза.

— Королева направила тебя на обучение — повторил Сиэль, — Что было дальше?

— Мадемуазель Ру сразу показалась мне очень странной. В её доме постоянно пропадала прислуга, ученицы вели себя необычно. И мадемуазель говорила такие странные вещи… Безумные вещи.

Лиззи вспомнила страстные взгляды мадемуазель, дерзость её движений и те слова, что она говорила: «Он будет твоим, mon amour. Служи мне, бойся меня. Делай всё, что я скажу, и обещаю: он будет твоим!»

— Что она говорила, Лиззи? — уточнил Сиэль.

— Я не помню, мне нехорошо. — Лиззи отвернулась к стене, делая вид, что теряет сознание.

— Отдыхай, Лиззи, я приду позднее.

Лиззи закрыла глаза, но сон не сморил девушку. В её голове шептал знакомый голос:

«Ты молодец, mon amour. Вот увидишь, скоро он будет твоим!»

Вампиры, повелители ночи — одни из опаснейших существ среди нечисти. Вампирами невозможно родиться, однако, можно быть обращённым, выпив кровь другого вампира. Если же вампир выпьет кровь жертвы не до конца, оставит в теле хоть каплю, этот несчастный становился гулем — слугой вампира. От болезни гуля до определённой стадии можно излечиться: необходимо перелить человеку живую кровь, и велик шанс, что он вернётся к нормальной жизни. Зная эту хитрость, вампиры заманивают своих жертв уловками и обещаниями, чтобы люди возвращались к ним добровольно. Так, вампиры предлагают вечную жизнь и молодость, волшебную силу. Или, как в случае Элизабет, любовь другого человека.

Даже если бы Лиззи никогда не была укушена, она бы всё равно сохранила верность мадемуазель Ру. Слишком сильным было её желание получить любовь Сиэля Фантомхайва.

Вскоре уже все охотники и их окружение сплетничали о том, что в доме укушенных, лежит невеста Сиэля. Что он не просто какой-то кокни, а английский лорд. И такого-то человека выбрал себе в ученики Аластор Блэкмор!

Сиэлю было безразлично, что думали остальные. Его голова гудела от размышлений, как теперь распутать этот клубок. Рядом лежала больная Лиззи, пострадавшая по его вине. Граф не сомневался, что королева Виктория специально послала к вампиру кого-то близкого ему: такая месть с её стороны. С другой стороны, сердце его стремилось к Эйлин, которую вот-вот должны были принести в жертву. Долг против чувства. За те месяцы, что Сиэль провёл в Шотландии, он будто прожил несколько лет. А теперь изумрудные глаза бедной Элизабет рвали ему душу: как поступить теперь? Сказать ей, что полюбил другую и разорвать помолвку? Или же притвориться, что всё по-прежнему. Но что же тогда он скажет Эйлин?

Впрочем, он ведь едва знаком с Эйлин. Может, сделать вид, что ничего и не было? Сиэль был мастером глушить свои чувства, делать безразличное лицо. Он посмотрит на Эйлин, будто чужой, выкинет её из мыслей, сотрёт из памяти… Но граф Фантомхайв быстро понял, что Эйлин Гласс — не тот, случай, когда забыть будет легко.

***Тем, временем Эйлин и Грелль, пробирались к месту заточения Морганы. Довольно бысро они наткнулись на охрану и Эйлин растерянно посмотрела на Грелля.

— Что нам делать, мистер Сатклифф?

— Хмм, предлагаю всех убить, — Грелль сверкнул острыми зубами и приготовил пилу.

— Нет-нет, ни коем случае! — запротестовала Эйлин, — Эти люди не виноваты. Они просто работают, и могут не знать, в каких ужасах замешан Орден. Я против кровопролития! Вы же жнец! Разве вы не должны вести строгий учёт душ? Лишние смерти приведут к проблемам, не так ли?

Грелль скучающе фыркнул при мысли о недовольном лице начальника.

— Ну, и что ты предлагаешь, курочка моя? Спеть им колыбельную?

— А не плохая идея, мистер Сатклифф! — улыбнулась Эйлин.

Она вспомнила, как пела их мама. Много лет назад пение Вирджинии Гласс было способно усмирить бурю, не только человека. И собравшись с силами, Эйлин запела:

«Тише! Спит моё дитя.

Спать пойдёт моё дитя,

Уложу тебя любя,

Хоть смеются все над нами:

Что ни овечки у меня.

Тише! Спит моё дитя.

Кровь твою вчера пролили

Люди из большого мира.

На дубовый столб, мой милый,

Голову твою прибили.

А немного в стороне

Тело мокрое в траве.

Затаив дыхание, в гору

Поднимаюсь я к тебе.

И челом своим накрою

Твои ноги на земле.»*Голос Эйлин приобрел глубину, не свойственную человеку. Из глаз её потекли алые слёзы, и гулом, подобно морскому приливу разносилось её пение. Оно окутало стены замка, будто туман. Воздух потяжелел, и все находившиеся люди в Ордене засыпали, едва услышав, таинственный голос нефилима.