Бонус. Поход по воспоминаниям (2/2)

— Синий, — подумав с секунду, говорит Чонгук.

— Чёрный, — исправляет Хосок, и того тут же окунают.

— Почему синий? — спрашиваю я у Чонгука, когда тот «всплывает».

— Твой любимый цвет, — пожимает плечами он в ответ.

— Тэхён, — зовёт меня Хосок, и я поворачиваюсь, — сколько слоёв одежды на Чонгуке? — ухмыляется он.

— Два, — сразу отвечаю, поскольку знаю это, мы буквально переодевались вместе.

— Уверен? — пытается меня надурить, смотря исподлобья и шире улыбаясь.

— Не слушай его, — говорит Чонгук.

— Штрафной за подсказку! — вопит шоумен. — Что я тебе дарил на совершеннолетие? — обращаясь к пострадавшему.

Чонгук косится на меня и поднимает взгляд на Хосока.

— Не при Тэхёне будет сказано.

— Отказываешься от вопроса? — уточняет Чон.

— Он заказал тебе проститутку? — вылупляю я глаза. Нетрудно догадаться, о чём именно мне не хотят говорить.

— Штрафной за кооперати-и-и-ив, — тянет Хосок, потому что я угадал вопрос. Меня окунают в воду. — Вопрос Тэхёну, — объявляет Хосок и наимилейше мне улыбается, подняв от текста голову. — Сколько мне лет?

— Тридцать четыре?

— Пока тридцать три, — говорит, вздыхая с наигранной досадой.

— Да бля.

— Девичья фамилия мамы Тэхёна? — Сумин прыскает от вопроса, улавливая издёвку в тоне Хосока.

— Чего?.. — а вот Чонгук от него в недоумении сводит брови.

— Я просто хочу тебя окунуть ещё раз, извини, бро, — признаётся Хосок, веселя всех. — Пак, — говорит правильный ответ, и наказание приходит в исполнение. — А ты чё лыбишься, щас и до тебя дойду, — угрожает мне и задаёт вопрос: — Сколько ухажёров было у Сумин?

— Я их не считаю! — возмущаюсь натурально.

— Твои проблемы, — пожимает плечами Хосок.

— Пятнадцать, — отвечает Сумин.

— Теперь знаю, — говорю, «всплыв».

— Что тебе подарил Тэхён, когда вернулся из Америки? — вопрос Чонгуку.

— Не при камере будет сказано.

— Штрафной!

— Ц, — закатываю глаза и снова ныряю.

— Я смотрю, тебе нравится, — усмехается Хосок, оценивающе меня оглядывая. — Тогда давай продолжим! Как Чонгук называет свою машину?

— Ты её как-то называешь? — я в недоумении поворачиваюсь к Чонгуку. Он ни разу никак не называл урус.

— Нет, — так же отвечает Чон.

— Да, — стоит на своём шоумен.

— А можно поменять ведущего? — обращается к стоящему рядом Намджуну Чонгук.

— Штрафной обоим! За переговоры и оскорбление ведущего.

— Кошмар, — смеётся моя мама, смотря видео и закрывая рот ладошкой.

— Он тогда отыгрался за все свои обиды, — говорю, и мы продолжаем смотреть.

— А теперь отвечаете вместе на один вопрос одновременно или вас окунают в уже знакомые тазики, — объявляет Хосок. — Поняли?

— Да, — в один голос.

— Тогда начинаем. Быстро, чётко. Цвета флага Кореи: синий, белый, красный…

— Чёрный.

— Маму Тэхёна зовут…

— Вонён.

— Любимый цвет Тэхёна…

— Синий.

— Лучший друг Чонгука…

— Хосок.

— Любимый музыкальный исполнитель Тэхёна…

— Лана Дель Рей.

— Сколько лет вы вместе?

— Пять.

— Продолжите фразу: «Чай, кофе…»

— Поебёмся, — ляпаю я.

— Молоко, — говорит Чонгук, вспомнив вместо глупого вопроса из тиктока старую игру с нераскрывшимися одуванчиками.

Друзья тут же взрываются смехом. Чимин чуть не падает под стол, Хосок орёт, как белуга, Намджун отвернулся к холодильнику и качал головой, камера из-за Сумин тряслась, а Чонгук рядом только спустя несколько секунд понимает смысл сказанного и в шоке поворачивается на меня, тоже начиная смеяться. Эта игра уже веселей, потому что теперь видно, кто как мыслит.

— Макайте обоих, — машет рукой Хосок, утирая слёзы. — Так… — пытается собраться он и откашливается, прежде чем продолжить. — Теперь выбор. Белый? Чёрный?

— Чёрный.

— Ложка? Вилка?

— Вилка.

— Жара? Холод?

— Холод, — говорю я.

— Жара, — в это же время Чонгук.

Нас обоих окунают снова.

— Зима? Лето?

— Зима.

— Собаки? Кошки?

— Собаки.

— Куриные ножки или чаджанмен?

— Чаджанмен.

— Вода или огонь?

— Огонь.

— Квартира? Дом?

— Квартира.

— Умение читать мысли или видеть будущее?

— Читать мысли, — говорит Чонгук.

— Видеть будущее, — отвечаю я, и он тут же поворачивается на меня.

— Что? Почему?

— Так можно избежать проблем, — без задней мысли говорю, нас незамедлительно погружают лицами в воду снова.

— А теперь вопрос импосибл, — заверяет нас Хосок. — Я и Сумин или Локи и Бумер?

— Локи и Бумер, — отвечаем, даже не подумав взять время на размышления. Не такой уж и «импосибл».

— Вот черти, — округляет глаза Хосок.

— Хоть бы вид сделали, что думаете, — поддакивает ему Сумин, смеясь.

— Хорошо, последний вопрос, — говорит Чон и улыбается лучезарно, прежде чем спросить тёплым голосом: — Вы любите друг друга?

— Да, — отвечаем.

Я поворачиваюсь к Чонгуку, вижу, как он улыбается, и делаю то же в ответ, а Хосок вдруг объявляет:

— И это неправильно, потому что любите вы оба меня. Мокайте их! — взмахнув рукой.

— Вот же ж… — Чон не успевает договорить, как нас окунают последний раз.

Звучит «отбивка», на кухне снова темнеет ненадолго, а после свет загорается снова. Нас по окончании игры развязывают, и Чонгук, недолго думая, встаёт и идёт целенаправленно к Хосоку.

— Иди-ка сюда, друг.

Я, поняв, что тот хочет сделать, поднимаюсь следом.

— Так, вы чего это?.. — опасливо косится на нас шоумен, уже начиная пятиться назад.

— Тэхён, открой дверь в ванную, — командует, а сам начинает по всей квартире гоняться за Хосоком.

В итоге тот едва не спотыкается о подбежавших Локи и Бумера, тут же рванувших следом за ними, потому что подумали, что с ними играют, и Чонгуку таки удаётся его поймать.

— На обиженных воду возят, ироды! — вопит Хосок, пока его ведут в ванную. — Все на одного — нечестно!

— Один на двух обездвиженных — нечестно, — парирует Чонгук, заводит друга в душевую кабину, рядом с которой стою я, и кивает мне, чтобы включить в душе воду и с ног до головы облить Хосока, который издевался над нами.

На этом видео обрывается. Дальше идут другие, короткие, и фотографии из семейного архива. Я становлюсь слишком сентиментальным с Чонгуком, потому что не могу поверить, что меня смогли полюбить таким, какой я есть, приняли со всеми замашками и бедами с головой, дали почувствовать себя центром Вселенной, подарили множество незабываемых моментов и ярких эмоций. Частенько я могу расчувствоваться, потому что счастлив с этим человеком, поэтому удивлением не стало то, что много моментов из нашей жизни запечатлены у меня на телефоне.

Есть небольшое видео, где Чонгук, сидя на кухне перед работой, пьёт кофе с пирожным и что-то смотрит в телефоне, а рядом смирно сидит бульдог и смотрит на него выжидающе.

— Что, Бумер, тоже хочешь пироженку? — спрашивает он у него. За кадром слышно мой смешок, после чего к чёрному силуэту присоединяется рыжий, сев рядом так же смирно. — И ты, что ли? — боже, так трепетно, как Чонгук с нашими собаками, не разговаривает даже Сумин с Хейей.

— А мне можно? — спрашиваю.

— Тебе? — переспрашивает Чон, поднимая на меня голову. Я угукаю. — Тогда кому-то точно не хватит.

— Да, — говорю и усмехаюсь, — тебе и не хватит.

— Дайте поесть спокойно, — не выдерживает и смеётся Чонгук. — Вы у меня каждый раз еду тягаете. Все.

— Мы с тобой потом тоже делимся, — заявляю и подхожу к нему. — Дай, — прошу и наклоняюсь, развернув на нас с ним камеру.

— А что мне за это будет? — вскидывает подбородок Чон.

— Я покажу тебе эгьё.

— Тогда точно нет, — отворачивается, нервно смеясь.

— Да, Чонгук! — тяну. — Поделись!

— В холодильнике ещё есть.

— С твоих рук всё вкусней, — заявляю и открываю рот, чтобы получить пирожное, мне давят пальцами на нижнюю челюсть и закрывают его. Я цокаю расстроенно и разворачиваюсь, чтобы уйти, собираюсь выключить видео, но роняю телефон из рук, когда меня внезапно хватают за руку, разворачивают к себе, чтобы поцеловать, а потом всё-таки дать откусить пирожное. Но мама этого уже не видит и не слышит, как громко мы целуемся, потому что к упавшему телефону подошёл Бумер и начал его обнюхивать, заглушая всё и закрывая обзор. Спасибо ему за это.

Есть ещё небольшое видео, где я играю с Локи и ещё маленьким Бумером, пока отсиживаюсь дома на больничном. Оно было отправлено Чонгуку — показать, что я чувствую себя лучше и уже развлекаюсь с малышами, но момент портит то, что я чихаю на протяжении всех двух минут так, будто атомный завод взрывается.

Короткое видео с моего дня рождения, когда Сумин притащила Хосока и Чимина в двенадцать ночи к нам домой, чтобы меня поздравить. Пока я сонный задуваю свечи, предупреждённый заранее Чонгук стоит рядом и улыбается, а потом безжалостно окунает меня лицом в подаренный торт. Но и я не промах — потом трусь о его лицо своим в отместку. Фотография с нами перепачканными теперь стоит у него на обоях в телефоне.

И ещё много-много всего, что я показываю маме, после чего в прихожей раздаётся дверной звонок, оповещающий о приходе гостя, которого она тут же идёт встречать. Чонгук, зашедший на порог после отворения двери, дарит маме полюбившиеся ей цветы жасмина, поздравляет с возвращением домой и забирает меня. Я прощаюсь с мамой, надеваю пальто и выхожу на улицу, где стоит у дома припаркованный урус. Разместившись в салоне, я, преисполненный хорошим настроением и предвкушающий отличное времяпровождение сегодняшним вечером, пристёгиваюсь и решаю спросить:

— Куда поедем?

— Куда захочешь, — увиливает от ответа Чон.

— Даже на край света отвезёшь? — улыбаюсь.

Чонгук заводит машину и находит мою ладошку своей, переплетая наши пальцы и располагая на моей ноге.

— Там мы ещё точно не были, но я знаю местечко получше, и оно тебе точно понравится.

— М-м-м, — заинтересованно тяну. — И где же это?

— У алтаря.