Тебе нужен папик (1/2)

Вот знаете, есть в этом мире некоторые закономерности, свои законы, которые, независимо от времени и места действия, имеют место быть, на которые ты, да, можешь повлиять, но не всегда. Например, закон подлости: кто-то делает всё, чтобы избежать щепетильной или не очень приятной для себя ситуации, и, казалось бы, ему удаётся это сделать, но тут же происходит что-то другое, тоже ужасное, чего этот кто-то не предвидел. Кажется, лучше законов физики действует именно он. Ещё один известный пример — карма. Как бы ты ни старался избежать наказания за содеянное, что может быть даже простым, с одной стороны, оскорблением, — тебя всё равно ждёт своё наказание. Когда-то не сейчас, может, чуть позже, но карма — та ещё сучка, как и жизнь, и всегда настигнет своего получателя в самый неожиданный момент его жизни или, например, в кооперативе с законом подлости сделает двойное комбо.

В жизни вообще много всякой странной херни. Разность мнений, из чего вытекает непонимание, а за ним ссоры, обиды, крики и прочие изыски различий человеческого мышления. Но без него никак, иначе было бы, наверное, скучно и неинтересно жить. Типа, каждый думает по-своему, из-за этого приходит к какому-то иному выводу, чем кто-то другой, а если найдётся единомышленник, то у вас создаётся такой коннект, что ненароком за обсуждениями выпадаешь из реальности.

— Тэхён.

Вот, например, как я сейчас. Только моё отличие от компанейских мыслителей-философов в том, что своих единомышленников я не нашёл, оставляя своё никому не нужное мнение при себе в голове и мыслях, иногда перенося что-то в заметки на телефоне.

Сумин смотрит на меня немного осуждающе, с недовольством в глубоких карих глазах, над которыми грозной ямкой сложились к переносице брови. Кажется, я снова задумался во время её максимально увлекательных рассказов о том, как она сходила на свидание с очередным тюбиком, после которого будет реветь, как та драматичная героиня, если вдруг проникнется глубокими чувствами. Парнем её очередного… (даже не знаю, как его назвать) избранника? — назвать сложно. Фетиш у моей подружани такой — выбирать всяких уебанов на место своего парня и быть при этом самой счастливой на планете Земля. Но нет, нифига. Потом эта дурёха придёт ко мне и будет реветь, говоря, что всем им, извращенцам, нужно одно, а она же ищет принца на белом мерседесе, которого полюбить бы так, чтоб раз и навсегда той самой сильнейшей и чистой, той, что заклятье разрушит, дракона-отца победит и ребёнков поможет родить. Но это я снова в лирику ударяюсь. О чём она там говорила?

— Парк аттракционов? — вспоминаю последнюю деталь разговора, которую удалось запомнить, и ухватываюсь за неё, как за спасательный круг, предотвращая столкновение лицом к лицу с айсбергом под названием «обида от того, что не слушаешь меня, чёртов предатель». — Не говори, что ты оплачивала билеты себе сама, — скептически выгибаю правую бровь и отпиваю остывший кофе. В небольшом кафе у школы, в котором мы любим собираться, когда выходим на выходных погулять, его делают восхитительно. Мне, конечно, не с чем сравнивать, кроме как с заварной отравой из дома, но всё же.

— Да, — не удивлён, — но это же не делает его плохим человеком, — Сумин отводит взгляд, остыв моментально, зачёсывает прядь длинных тёмно-русых волос за ухо и старательно избегает со мной зрительного контакта — знает, что теперь безмолвно осуждаю её я.

— Ну он хоть угостил тебя? — даю ещё один шанс горе-кавалеру, отставляя кофе на стол. Даже несмотря на то, что остыл, пьётся всё ещё сносно по сравнению с заварным.

Сумин молчит и отворачивается к окну, закусив губу. Я как всегда прав.

— Всё ясно, — недовольно подытоживаю, поджав губы.

— Да что тебе ясно? — тянет неуверенно. Моя любимая часть — оправдания. — Мы школьники, Тэ, может, у него нет достаточно денег, чтобы угостить меня или… что-то ещё, в общем.

— Тогда зачем он пригласил тебя туда, если не мог проявить простые джентельменские черты?

— Какие-какие? — щурится она, снова удостаивая меня своим вниманием. — Ты в каком веке живёшь?

— Не думаю, что от века зависит поведение мужчины, а не мужлана, по отношению к девушке, — складываю руки на груди, откинувшись на спинку диванчика. — Он должен был оценить удачность своей затеи сводить — лови мысль, — поднимаю указательный палец, делая акцент на нужном фрагменте моего монолога, — сводить тебя в парк аттракционов. Он предложил, это свидание, здесь нет места тому, что ты платишь за себя, а он за себя, в конце концов, это романтика, которую ты так хочешь, а не розовая вуаль на глаза, под которой ты не увидишь завуалированное предложение потрахаться через недельку-другую.

Не сказать, что я считаю себя умнее других… Но в какой-то степени, да, так я и считаю. Как минимум у меня хорошо развита мыслительная часть мозга, способность анализировать и думать, опираясь на наблюдения, а не на чувства, которые застилают обзор. Как и другие люди, я тоже подвержен порывам эмоций, я не робот, тоже могу поступать глупо, но всё же делаю это куда меньше своих сверстников, чему даже не знаю: радоваться или плакать. Может, мне и не хватает того бунтарского духа и импульсивности при принятии решений, наверное, поэтому многие и считают меня нудным, скучным, с однообразной, монотонной жизнью, однако пока меня всё устраивает, менять я ничего не хочу. Главная черта в жизни, которой я придерживаюсь, — стабильность. У меня нет места сумбуру и случайностям, всё происходит строго так, как я хочу, как запланировано, и чтобы без непредвиденных вмешательств в планы. А если вдруг кто-то решил, что может запросто вмешаться в мирное течение реки, по которому я плыву, то пойдёт строго в одном, не совсем цензурном, направлении с единственным намерением, ясно вытекающим из места, куда я, собственно, его пошлю.

Не я токсичный — вы не тактичны и слишком эгоисты, раз думаете, что имеете право вмешиваться в мои устои, менять их как себе угодно просто потому, что вам вдруг захотелось. Извините, если вдруг обидел. Пух.

Есть у меня немного дурная, но в некоторых моментах полезная привычка — выливать на других своё видение проблем со стороны, огорошивая их реалистичной картиной происходящего. В основном это распространяется на Сумин, реже — на маму или папу, других друзей мне и не надо, по сути, а на ноунеймов, с которыми общаюсь в интернете, не распространяю эту черту до тех пор, пока сами не попросят, то бишь, пока не придут за советом.

Советчик, получается. Самому бы кто дал совет.

Например, перестать лезть в чужую личную жизнь, предотвращая плачевные исходы, тем самым лишая человека возможного — травмирующего, пусть, но всё же — опыта. Я в своей мере эгоист, получается. Чтобы у окружающих меня людей было меньше проблем, которыми они могли бы нагрузить меня, я просто говорю им всё, как есть, и она сама собой решается, а в какую сторону — уже не важно. Важно то, что мой мозг не будет выебан тупыми «он изменился», «то, что он написал на снегу сердечко с нашими инициалами — это романтика» и тому подобным.

— Как тебя только тянет на ущемлённых мамкиных сынков без капли достоинства или хотя бы банального уважения к тебе, как к объекту заинтересованности, а не вожделения?

— А у тебя из-за скверного характера ещё лет сто точно никого не будет! — атакует в ответ меня Сумин, отзеркалив мой жест и сложив руки на груди, при этом насупилась так, будто это я вытянул её на бессмысленную прогулку, итогом которой стало что? «Я тебе позвоню потом» — и молчок. Слился лошок, вот и причина, по которой Сумин начала рассказ — всё же так хорошо было, как так он слился? А тюбик (парнем его всё ещё язык не поворачивается назвать) понял, что здесь ему, увы, ничего не перепадёт, и ушёл.

— Да мне и не нужен никто, — пожимаю плечами. — Не многое потеряю, знаешь ли. Нервные клетки и время точно сохраню, мозг никто выносить не будет, я не разочаруюсь в человечестве ещё больше. Одни плюсы, смотри-ка.

Сумин закатывает глаза, цокнув.

— Найдётся же какой-то придурок, который будет терпеть тебя, — бурчит она под нос.

— Могу лишь пожелать ему удачи.

Да, я в довесок ко всему уникум среди своего окружения — гей. Скрытый из-за общества, но факта это не меняет. Родители, что стало удивлением, приняли меня спокойно год назад, когда я признался, что тяги к девчонкам с короткими юбками так-то нет и не было. Это случилось во время просмотра какого-то фильма начала нулевых, что-то с пошлятиной, не помню названия, но там точно была обнажёнка, в частности женская, на которую у меня не то что не встал — даже не зевнул. Моя реакция была настолько каменной и невозмутимой, что отец, не скрываясь, поинтересовался, как мне на вид девушка из ящика. А я, ну, разобравшийся более-менее в своих предпочтениях, ответил, что с такими буферами, наверняка, тяжело, и единственное, что растёт в геометрической прогрессии с каждым потряхиванием её груди на экране — искреннее сожаление. Тогда же мне намёками дали понять, что со всеми принятой ориентацией видят несоответствие, и вывели меня на совершенно спокойный разговор о моих предпочтениях. Было неловко. Но не мне — им. По лицам родителей я видел, как они пытаются как-то принять такой шокирующий факт, что, в принципе, произошло со временем, но, к счастью, мне не промывали мозги правильностью, общепринятыми нормами, не грозились отдать в психушку на перевоспитание и всякими страстями из жизни многих представителей ЛГБТ, за что я проникся искренним уважением к ним, и даже чуть позже, в комнате, на эмоциях всплакнул или, как принято говорить, пустил скупую мужскую слезу.

Поэтому в том, что я найду себе избранника, который: а) окажется геем не из кино, гламурным, с сумочкой и торчащей из неё чихуашечкой; б) не будет ебать мне мозг, если вдруг окажется эмоциональным; в) с которым мы сойдёмся в сексуальных предпочтениях (хотя, думаю, с этим проблем не возникнет, но тут в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Сам я не особо и в своих-то осведомлён, не знаю, нравится ли мне быть снизу — мне ни разу не вставляли — или сверху — я тоже никому не вставлял, — поэтому тут как повезёт); и г) как верно подметила Сумин, который вывезет мой характер; я не уверен.

— Тебе нужен папик! — щёлкает пальцами Сумин в эврике, когда я ей озвучиваю все качества своего идеала. На неё и меня косятся другие посетители кафе, сидящие неподалёку, а я только вздыхаю, хлопнув себя по лицу ладонью и уперев её в стол.

— Какой папик? — устало поднимаю глаза на подругу, не отнимая от лба руки.

— С дорогой тачкой, стабильным заработком, вкусно пахнущий, зрелый, желательно тридцать плюс, готовый учить тебя жизни, и который поддержит твоё видение мира и, по возможности, дополнит своими мыслями, — протараторила она с широкой улыбкой, но уже тише. Всё-таки негоже другим подслушивать наши сплетни.

— А ещё с женой и детьми для полноты картины, и чтобы был из преступной организации, — без ноты позитива дополняю я. — Где мне по-твоему искать этого — господи, прости — папика? Как ты вообще себе представляешь это?

— Ну, многим богачам нравится кто помоложе, тут ты подходишь, а если учесть нетипичные предпочтения многих из них, то вероятность наличия нетрадиционной ориентации довольно велика. Таким зажравшимся хрычам зачастую очень скучно жить, рутина надоедает, хочется новых ощущений, перемен. С достатком они могут позволить себе что угодно, но только не любовь и не мальчишек с тяжёлым характером, как у тебя, — заговорщически лыбится одними губами, когда заканчивает говорить.

— Это тебе лично говорил кто-то из них или ты фанфиков перечитала?

— Нет, заюш, это простое наблюдение, исходящее из новостей о звёздах и влиятельных людях нашего времени. Взять даже чиновников — у половины сто процентов на стороне от семьи есть любовница, а у многих даже любовники. Почему? Опять же — скучно жить, хочется выйти из постоянства и снова почувствовать кайф от жизни, которая им недоступна в силу статуса.

— Ты сейчас только что взяла и прорекламировала зажравшихся богатеев мне?

— Я нашла решение проблемы, зовущейся твоим одиночеством и поиском идеального типа. Сам посуди. Папик — не гламурный гей, насмотревшийся сериалов от нетфликса, — начинает загибать пальцы, — он зрелый, а значит, не только не будет ебать мозг тупыми решениями, но и переживёт твой подростковый максимализм, поделится опытом, что пойдёт тебе только на пользу, — загибается второй палец, — сексуальные предпочтения… тут сложней, он может оказаться абсолютным активом, но это не будет проблемой, если тебе понравится, так что и это не трагедия, — третий палец, — в силу опыта, характера и рода деятельности он обязательно имеет холодную голову, титаническое терпение, рассудительность и умение переждать, проанализировать, направить на решение возникших конфликтов, поэтому даже твой характер не станет для отношений помехой, — загнув четвёртый палец, она переворачивает ладонь, показывая «лайк». — Вуаля, Ким Тэхён.

— Что «вуаля»? — невозмутимо переспрашиваю. — Ты сейчас описала человека, с которым вероятность встречи ноль целых хуй десятых процентов. Где прикажешь искать такого? На луне? Таких идеальных мужиков не бывает.

— Ну да, ты же на опыте, чтобы судить, — невинно хлопает ресницами Сумин, повесив голову на руку, которой упёрлась в стол.

— Всё ещё не вижу финала твоей мысли. Я тебе описал тип человека, с которым начал бы отношения, ты нашла мне вроде как оптимальный вариант, но итога нет — место поиска неизвестно, как и ориентир на определение: тот ли это мужик или нет.

— То есть, тебе понравилась идея о папике? — довольно лыбится.

Вот, блять. Нет, мне эта идея не нравится.

— Просто кажется привлекательной, но сложнореализуемой, — закатываю неосознанно глаза. Дурная привычка, когда пытаюсь что-то скрыть или оправдаться. Кажется, только Сумин под силу заставить меня это делать и при этом разозлить.

— Не ссы, найдём, — вот так нефиговое обещание.

— Повторюсь. Где ж это, интересно?

— В интернете, кукся, лицо проще, — язвит Сумин, не выдерживая моего скептицизма. Куксей она меня называет, когда куксю максимально недовольное по её мнению лицо, держу в курсе.

— На сайте знакомств, что ли? — не удерживаюсь и язвлю в ответ.

— На улице у прохожих буду спрашивать, не состоятельные ли геи они.

Точку в разговоре ставит мой тяжёлый вздох, после которого Сумин говорит, что духота помещения ей наскучила и она хочет пройтись. Весь оставшийся день мы много, очень много ходили, почти не садясь передохнуть, а всё потому, что барышня, зовущаяся моей подругой, решила, что она худеет, а спорт это жизнь, поэтому категорически отказывалась останавливаться. Тиран в юбке. Мои слабые суставы таких приколов не поняли, поэтому, придя домой, я тут же поплёлся в комнату на долгожданную встречу с кроватью.

— Боже, моя любимая, — обнимаю подушку, будучи уже на мягком покрывале, — ни на кого тебя не променяю.

Наконец-то этот день закончится, а я смогу отдохнуть. Но как гром среди ясного неба звучит троекратный стук в дверь, после которого в проёме показывается макушка мамы, пустившей в комнату полоску света из коридора.

— Тэхён, ты пропустил обед, не голоден? — мягко спрашивает она, видя, с каким энтузиазмом я преодолевал лестницу. — Я оладий напекла, будешь? С чаем или кофе?

Оладьи, чё-ё-ёрт, она знает, как заманивать. Никогда не мог устоять перед её выпечкой.

— С чаем, — со слабой улыбкой говорю.

Мама понятливо кивает, отзеркалив её, и удаляется, снова погрузив комнату в полумрак. Думаю, перед поздним ужином будет неплохо всё-таки сходить в душ и переодеться, а то так потом и усну без задних ног в джинсах и джемпере.

Мне нравится, что у нас в ванной большое зеркало с подсветкой, наверное, самая полезная вещь в этом доме, которой мы всей семьёй любим пользоваться. Захотел — выключил её вообще, захотел — сделал ярче, ну идеально же. И свет, что немало важно, не жёлтый, а именно белый, который не искажает картинку! Я готов оды посвящать этому зеркалу, но, к сожалению, у меня на это нет сил сейчас. Быстро ополоснувшись и почистив зубы (зачем — не понимаю, всё равно же ещё после еды пойду это делать — вот такой чистюля), я спускаюсь вниз, где за обеденным столом уже сидят родители, видимо, решившие тоже перекусить на ночь глядя, ну или составить мне любезно компанию. Говоря о бесполезных вещах, на столе стоят две солонки — одна простая, стеклянная, а другая в виде какого-то мужичка. Не знаю, зачем он вдруг так понадобился маме в один из наших походов в магазин, но теперь этот челик живёт у нас и уже получил от меня кликуху Дохлый, потому что ну реально дохлый, щуплый весь, единственно, что улыбается через нависшие керамические усы всем, кто на него взглянет.

Запах душистого чая и свежеиспечённых оладушек стремительно захватывает пространство вокруг стола и проникает в лёгкие с колоссальной скоростью, поражая не только мои рецепторы, но и сердце. С маминой едой не сравнится ничто другое. Нетерпеливо я подхватываю первый оладушек и тут же кусаю, моментально расплавляясь на стуле от его мягкости и вкусноты. Медовые, как мы с папой любим. Мама любезно ставит перед нами кружки с напитками, от которых исходит беловатый пар, а после присоединяется к трапезе с кружкой компота, который налила себе. Не могу не отметить краем глаза её довольную улыбку, с которой она смотрит, как я уплетаю один за другим оладьи.

— Как погуляли? — спрашивает отец, отпив из своей кружки. — Видели кого-то из знакомых?

В ответ отрицательно качаю головой.

— Сумин, как всегда, поведала о всех новостях мира и затаскала меня по округе. Ноги гудят.

— Её родители нас недавно в гости звали, — присоединяется к разговору мама. — Мы пока ничего не ответили, но, мне кажется, ты был бы не против сходить с нами. Или уже устал от гиперактивности Сумин за неделю школы? — по-доброму усмехается она: знает меня, как облупленного, и хорошо осведомлена о моей быстро иссякающей социальной батарейке рядом с подругой.

— А когда зовут? — с набитым ртом интересуюсь.

— Через два дня, у её отца день рождения.

— М, ясно, — киваю несколько раз, не дав чёткого ответа, хотя мне кажется, что он и так понятен.

Я люблю Сумин, она была моим лучшим другом с начальной школы, я всегда рад её компании, даже если не в духе. Она понимает, когда стоит сбавить обороты своего наседания на меня, это её и отличает от других. Она исключительна. В конце концов, кто, если не она, будет выдерживать мой строптивый характер, и кто, как не я, будет отгораживать её от всяких тюбиков?

— Знаешь, Тэ, — спустя недолгое молчание зовёт меня отец. Я заинтересованно поворачиваю голову во главу стола, где он сидел, и слушаю. — У нас с мамой на работе недавно объявился… такой же уникальный работник, как ты, — жевательный аппарат медленно перестаёт действовать, пока совсем не останавливается. Я непонятливо выгибаю бровь, ожидая продолжения. — Он вполне себе нормальный. Прилежный работник, хороший человек, добрый, при деньгах и хорошем статусе, — судя по той неловкости, с которой говорит отец, он…

— Ты мне сватаешь работника вашей фирмы сейчас? — неверяще спрашиваю, широко раскрыв глаза, но не бурно реагируя, а скорее шокировано. — Пап, это отвратно, ты знаешь? — нервный смешок всё-таки срывается с губ.

— Папа не сватает, — вступается мама и, будто дёрнув за ниточку, привязанную к моему подбородку, разворачивает моё лицо к себе, — просто господин Пак довольно молод, недурен собой и кажется достойным человеком. К тому же, не каждый день встретишь кого-то из ваших с такой хорошей биографией.

— Мама-а-а, — мученически скулю, приложившись ладонью о лоб так же, как и днём при Сумин.

— Не самый плохой вариант, Тэхён, — пожимает невозмутимо плечами она. Ей разговор о моих предпочтениях даётся явно легче, чем отцу, поэтому в переговорах она перехватывает его роль дипломата.

— Такое чувство, будто я сам не смогу потом найти себе отношения, — отнимаю руку от лица и смотрю в тёмные глаза мамы, обрамлённые длинными ресницами, передавшимися мне по наследству от неё, как и губы, как и разрез глаз. Я вообще, по словам многих, был её копией, что льстило, конечно: мама была красивой женщиной, и является такой до сих пор, идя в ногу со всеми модными тенденциями и выглядя мне едва ли не сестрой на людях. От отца мне передался тяжёлый характер, рост, широкий размах плеч и немного вьющиеся волосы, которые я иногда подкручиваю сам, чтобы довести гнездо на голове до ума. — В самом деле, кто сейчас сватает своим детям кого-то?

— Мы не сватаем, а просто пополняем список кандидатов, — невозмутимо отпивает компот мама.

Сегодня прям день благотворительной акции «помоги Тэхёну найти парня». Сначала Сумин, теперь родители, и если у первой не было чёткого плана по поиску, а лишь образ идеала, то у родителей есть, блять, готовый вариант. Хотя о каком идеале речь? Мне не нужен папик, чёрт возьми!

Новость о возможном варианте прогнала сон, напугав его до такой степени, что приходится ворочаться до часу ночи. Как, оказывается, странно, когда родители находят тебе… кого-то, ещё и из своего окружения. Господин Пак. Ой, аж передёргивает от одного имени, хотя даже имени и неизвестно, только фамилия. Всё равно, одна мысль о возможном, не дай бог, знакомстве, заставляет задуматься о путях отступления, если, например, он: а) неожиданно окажется у нас дома; б) меня позовут на прогулку по городу родители, мы зайдём в какое-нибудь кафе, а там — ох, как неожиданно — окажется господин Пак; в) если под предлогом того, что «Сумин просила передать, что вы сегодня встречаетесь там-то там-то» я приду на место встречи и увижу не поверите кого.

И кто ещё фанфиков перечитал, называется?

Но благо, в какой-то момент мне удаётся всё-таки уснуть.

***

Празднование отец Сумин решил перенести из уютного дома в роскошный ресторан, дабы отпраздновать свои почётные сорок пять в куда более торжественной обстановке и в придачу к этому перенёс всё с рабочей среды на выходной день, субботу. Так и нам с Сумин было проще — на следующий день не надо было на учёбу, а значит, нам тоже позволят пригубить алкоголя (не надо родителям знать, что лучше, чем пригублять, мы умеем напиваться до поросячьего визга (это я за Сумин, если что, сам этим не злоупотреблял)), и взрослым, поскольку следующий день такой же выходной, как и у нас, и можно без зазрения совести праздновать на широкую ногу.

Сегодня как раз среда, юбилей отца Сумин, которая идёт рядом со мной по школьному коридору и уже очень длительное время расписывает, как они с мамой собираются его поздравить, когда тот вернётся с рабочего дня. Как у неё язык не отсох столько говорить? Наверное, дело практики. До самого актового зала она тарахтит мне на ухо, едва не подпрыгивая на каждом шагу от предвкушения. Мы занимаем свои места на не слишком удобных креслах, как и другие ученики старшей школы, готовясь слушать объявление, которое сделает директор, ну и заодно не упустит возможности выделить особо выдающихся учеников. Как обычно, ничего нового. То, что я люблю — стабильность.

— Скукотища, — расквасив щёку на кулаке, говорит приглушённо Сумин, заняв мой подлокотник своей рукой, на которую и опирается темноволосая голова. — А этот твой господин Пак, — припоминает личность, о которой я ей рассказал в переписке на следующий день после того, как сам узнал, — какой он? Ты видел его?

— Где б я на него посмотрел? — поворачиваюсь к ней, стараясь говорить тише своим выделяющимся басом.