Глава 2 (2/2)
– Рассчитываю услышать правду завтра ночью, – сказал он.
Достав кошелёк, Натаниэль, не считая, оставил стопку купюр на столе. Потянулся, разминая спину после низкого столика, и уже собирался уйти, как его окликнул вопрос.
– Завтра?
– Мой рабочий день закончился, как только мы покинули ту помойку.
Эндрю слабо изогнул бровь. Это многое объясняло, не считая того факта, что Натаниэль взял с собой выпить потенциальную жертву. Мог ли он действительно считать подобное «празднованием чужой смерти»? И разглядел в Эндрю подходящего человека для своей компании? Альфа сомневался, не в силах уловить ход мыслей, если тот вообще был.
– На втором этаже есть спальни, владелец проводит тебя, – бросил Натаниэль на прощание и ушёл.
С минуту Эндрю смотрел на ширму, за которой скрылся парень, затем перевёл взгляд на стол. Денег здесь явно было больше, чем следовало. Если бы он захотел сбежать и залечь на дно, как это сделал Кевин, то ему бы хватило на билет до малоизвестной страны, где его точно не станут искать. Бороться за свою жизнь, отчаянно цепляясь за любую возможность, чтобы выжить… Причин на это больше не было.
Кевином двигал страх смерти, обострившийся после потасовки в магазине. Он переживал за свою жизнь настолько сильно, что сбежал без оглядки. И всё равно Эндрю попытался связаться с ним после того, как выбрался из Гнезда. На звонок никто не ответил – номер перестал обслуживаться. Последнее сообщение, отправленное Кевином, сквозило нервным срывом:
Мне жаль, извини, пожалуйста, очень, очень жаль. Не ищи меня.
Эндрю представлял срывающийся голос, с которым Кевин произнёс бы эти слова. Был уверен, что тот едва попадал пальцами по буквам из-за сильно трясущихся рук. Вероятно, паника душила Кевина чертовски сильно, лишая остатков рассудка.
Аналогичные чувства и переживания должны были накрыть и Эндрю, но он не мог ничего с собой поделать, столкнувшись с зарождающимся опустошением. Ему было некуда и не к кому идти. В голове не всплыло ни одного имени, ни одного адреса. Аарон и Ники были мертвы, Кевин залёг на дно. Присоединиться к одним, разделив их участь, или сделать выбор в пользу побега, как другой, Эндрю не смог. Он больше не хотел принимать никаких решений – ни одно из них не имело никакого значения. За ним всё равно пришли бы: полиция или мафия. Итог был бы один. Не думая о последствиях, Эндрю зашёл в первый попавшийся дешёвый мотель, где не стали задавать лишних вопросов, не просили документы при заселении. И просто ждал своей смерти – или ареста.
Встреча с Натаниэлем и последняя трапеза заставили его усомниться в выводах. Приговор не оказался окончательным, словно мог подлежать обжалованию. Ему стоило всего лишь приложить немного усилий и начать бороться за своё будущее, открыв правду прошлого. Натаниэль ясно дал понять, что жизнь человека зависит от деяний. Рассудить, заслуживает ли альфа смерти, выпала честь мафиознику. Эмоционально нестабильному, болтливому и немного странному. Эндрю в упор не мог разглядеть в нём «психа» или «ненормального». Проведя с ним всего один ужин, выводы напрашивались сами собой: Натаниэль имел особенный взгляд на справедливость, отличный от всех остальных. Глупо, учитывая сферу его деятельности, но Эндрю был далёк от развлечений богатых и влиятельных.
Насколько велико было влияние Натаниэля? Носить фамилию семьи – честь, которая выпадала немногим. И Натаниэль не был в их числе, оставшись Веснински. Кевин не вдавался в детали, стараясь сменить тему, как только упоминалась семья Морияма. Одна из старейших среди кланов якудза, выходцев из Японии. После опускания «железного занавеса» они распространили свои сети по всему миру, проникая в самое сердце крупных стран. Морияма то и дело мелькали в новостях, занимая главенствующие роли в разных отраслях бизнеса и политики. Для себя Эндрю обозначил их как «корпорацию зла». Никто «положительный» не будет повсюду пихать свой логотип, чтобы стать узнаваемым среди масс.
Изнанка была у всего, и Натаниэль в ней занимал далеко не последнюю роль. Кевин рассказывал о нём ещё меньше, чем об иерархии в клане. Правая рука Господина, мастерски выполняет свою работу. Идеален во всём, к чему прикасается. Но Кевин так и не понял – или не захотел объяснять – чем конкретно занимается Натаниэль Веснински. Ответ на этот вопрос пришёл к Эндрю без посторонней помощи. Убийца, хладнокровный по описанию остальных, но действующий в известных только ему рамках морали. И, казалось, никто не может этому противостоять кроме Господина, чьего брата Эндрю пришлось убить.
Рико ненавидел Натаниэля, но не мог ничего с ним поделать. Это представлялось Эндрю настолько нелогичным, что он невольно нахмурился, сопоставляя факты. Могла ли «правая рука» в строгой семейной иерархии располагаться выше, чем Рико Морияма? Человек, с фамилией клана…
– Ваша спальня готова, – с тихим шорохом отодвинув ширму, произнесла незнакомая девушка, – если вы закончили, я провожу вас.
Эндрю поднялся и последовал за ней на второй этаж. Их столик обслуживала другая официантка, более взрослая и сдержанная. Настолько незаметная, что он даже не запомнил её лица, не сочтя нужным вглядываться в него. Эта же девушка была миниатюрной и слишком миловидной, с мягкими чертами лица. Она выделялась на фоне персонала, который успел повстречаться им. Тоже опускала голову, но недостаточно сильно, словно хотела узнать больше о гостях. В униформе, но завязанной не так аккуратно, как у остальных. Определить её возраст не представлялось возможным, но неопытность была налицо. Ускоренное сердцебиение, эхом отдающееся в голове альфы, подсказывало, что она нечасто работала с гостями. И никакая вежливая улыбка не перекрывала тот страх, который исходил от беты.
– Ваша спальня. Чахай<span class="footnote" id="fn_39002277_1"></span> просил передать, что вернётся в восемь, – вполголоса сказала девушка, быстро поклонилась и ушла, оставив Эндрю в комнате одного.
Альфа слабо нахмурился. Чахай? Имя или, вероятно, прозвище, которое она использовала для Натаниэля. Мужчина на входе тоже не обращался к нему по имени, но из-за иностранного языка Эндрю не смог распознать обращений. Это наталкивало на мысль, что имя Натаниэля нельзя озвучивать вслух. Но он быстро отбросил домыслы, вместо этого оценивающе оглядывая спальню – ещё один кусочек странной гостеприимности.
Светлые однотонные стены, тёплый пол, выстланный паркетом, ширма, скрывающая часть комнаты. Приземистая кровать-подиум занимала почти всё пространство, а по углам от неё расположились две низкие тумбочки. На одной из них стояла целая упаковка маленьких бутылок воды, на другой – аккуратно сложенная стопка сменных вещей.
Эндрю приблизился, из интереса рассматривая одежду. Взял в руки плотную футболку, такую же светлую, как и всё остальное в этой комнате. Сжал её, ощупывая ткань. Мягкая и приятная к телу. Кто-то подбирал её с особой заботой, словно вложил в выбор всю душу. Спортивные штаны, сменное нижнее бельё и несколько пар чистых носков в новой упаковке вызвали у Эндрю один вопрос: кто и откуда узнал его точные параметры? Он не задал его вслух, зная, что не от кого требовать ответа. Скорее всего, это была запасная одежда кого-то из персонала, и ему просто повезло с размером.
Обувь осталась на первом этаже бара-ресторана – Эндрю снял её, как только вошёл. Он никогда не вникал в особенности японской культуры и не собирался этого делать, но был готов спорить, что завтра не увидит своих кроссовок. На их месте будут новые, стерильно чистые ботинки. Идеально вписывающиеся в общий интерьер, где нет места грязи.
Встроенный в стену шкаф хранил в себе – помимо запасных подушек и одеял – свежий комплект одежды. Чёрная рубашка и джинсы. Эндрю удивлённо приподнял бровь. Натаниэль провёл поблизости от него весь вечер, не отходя ни на шаг. Если домашнюю одежду можно было списать на запасную персонала, то брендовую рубашку – точно нет. Примерив её, Эндрю убедился, что она сидит на нём впору, будто её сшили по специальному заказу. Он быстро снял её и вернул на вешалку, решив, что всё намного проще. Вероятно, такие статусные люди, как Натаниэль, никогда не ходят в магазины самостоятельно, поручая это другим. Человек, выбравший всю одежду, хорошо разбирался в размерах – не более. Эндрю просто «посчастливилось» столкнуться с богатой жизнью, где нет времени думать о бытовых нуждах. Он не оценил подобный жест, но вещи для сна взял.
Сегодняшний день был долог, как никогда прежде. Наспех приняв душ, Эндрю отправился в кровать и провалился в сон, как только его голова коснулась подушки. Размышления о Натаниэле Веснински могут подождать до завтрашнего дня.