Часть 2 (2/2)

— Какого черта ты ему всё рассказал? — едва не прорычала Гермиона, когда за отцом закрылась дверь. Она выглядела как разъярённый дух.

Ливен, ничуть не смутившись, направился к гаражу, на ходу крутя ключи на пальце. Он картинно щёлкнул кнопкой, и тяжелые ворота поползли вверх.

— Прости, но когда я вижу твоего отца, у меня мозг отключается, — заявил он, заходя внутрь и высматривая, куда приткнуть свой огнемёт — Сразу перестаю соображать.

— Найди себе другое увлечение, — отрезала Гермиона, следуя за ним по пятам. — Он мой отец.

Ливен с глухим стуком бросил рюкзак с огнеметом на какие-то ящики в углу.

— Слушай, у твоего папочки сногсшибательная внешность, не спорю, но он такой зануда, — он обернулся и одарил подругу лучезарной улыбкой. — Ты слишком много думаешь. У меня совсем другие вкусы.

Они вышли из гаража обратно в прохладу южной ночи. Ветер, пахнущий лесом и свободой, ласково трепал их волосы, а над головами, в глубоком бархатном небе, мерцали бесконечно далекие звезды.

— И кто же тебе нравится? — с подозрением спросила она, сложив руки на груди. — Только не говори, что тот риэлтор.

— Нет, мистер Сахар недостаточно горяч, — Ливен мечтательно вздохнул, глядя на созвездия. — Какая жалость, что дядя Джерри старый, пузатый и бедный… я бы отдал свое сердце ему.

— Фу! Ты отвратителен! — воскликнула Гермиона, в ужасе прикрыв рот ладонью.

Ливен только рассмеялся, довольный произведенным эффектом.

— И зачем я вообще с тобой дружу? — риторически спросила она, качая головой.

— Тебе нравится мой шарм, детка, — самодовольно отозвался он.

— Придурок, — Гермиона закатила глаза так сильно, что ей, должно быть, стало видно собственные мысли, и решительно зашагала обратно в дом.

Ливен проводил её взглядом и, всё еще тихонько посмеиваясь, побрел к кустам забирать свой байк.

Планы на инопланетное послание рассыпались в прах, но Ливена это, кажется, совсем не расстроило. В его голове уже зрел новый план — маленькая, изящная пакость.

Когда Лоуэлл, переодевшийся в джинсы и плотную рубашку, вышел на крыльцо, его встретил мягкий, бархатистый рокот собственного «Ягуара». Машина уже стояла на площадке перед домом, хищно поблескивая отполированными боками в свете веранды.

— Какого черта ты залез в мою машину?! — возмутился Лоуэлл, ускоряя шаг. Его не так пугала возможная порча имущества, как сама наглость этого рыжего сорванца.

— Эй, я всего лишь примерил роль парковщика! — отозвался Ливен. Он вальяжно развалился на водительском сиденье, положив одну руку на руль, и ослепительно улыбнулся сквозь опущенное стекло. — Ну что, шеф, куда едем?

— Прочь с моего места, щенок, — беззлобно скомандовал Лоуэлл, распахивая дверцу.

Ливен издал тяжелый, театральный вздох, полный мировой скорби, и нехотя перетек на пассажирское сиденье.

— Вот же мелкий чертенок, — пробормотал Лоуэлл себе под нос, усаживаясь за руль. Салон пах дорогой кожей и едва уловимым парфюмом, но теперь к этим запахам примешался аромат дизеля и козьей фермы, исходивший от Ливена.

Заметив, что парень и не думает тянуться за ремнем, Лоуэлл строго зыркнул на него:

— Пристегнись.

— Ой, да ладно вам, мистер Локвуд, мы же в глуши... — начал было Ливен, но под тяжелым взглядом хозяина машины все же щелкнул замком безопасности.

Двигатель отозвался довольным урчанием, и «Ягуар» плавно тронулся с места. Они взяли курс на дорогу, ведущую к владениям дяди Ливена — туда, где густые кроны деревьев смыкались над узким шоссе, образуя живой туннель.

За окнами проплывал ночной пейзаж: возделанные поля Джерри сменились диким, первобытным хаосом. Огромные древние дубы, окутанные дымчатым испанским мхом, склонялись над дорогой, будто пытаясь дотянуться до блестящего капота машины. В низинах туман скрывал под собой сонные болота с чёрной водой.

Время от времени тьму прорезали неоновые огни заправок — одинокие островки цивилизации с выцветшими вывесками «Texaco» и автоматами с газировкой.

Ливен потянулся к радио, надеясь разогнать тишину чем-нибудь пободрее, но тут же получил по рукам.

— Ай! — он недовольно сложил руки на груди, сползая пониже в кожаном кресле.

Лоуэлл сосредоточенно смотрел на дорогу, где в свете фар иногда вспыхивали чьи-то глаза — то ли койота, то ли пумы. А может, то была сова.

— В следующий раз я выпишу тебе запретительный ордер, — холодно пообещал он, не поворачивая головы.

Ливен оживился. В его богатом послужном списке было столько поводов для суда, что стало даже любопытно.

— За что? — с искренним интересом спросил он.

— За сталкерство.

— Ну, в таком случае я скажу, что вы просто не в моем вкусе, — парировал Ливен, небрежно отмахнувшись.

— Я имел в виду свою дочь, придурок, — Лоуэлл на мгновение прикрыл глаза, моля небеса о терпении.

— О, — Ливен понимающе закивал. — Думаю, мы с Герми договоримся и официально заявим, что это клевета. Знаете, мистер Локвуд, у вас было бы куда больше шансов в суде, скажи вы, что я преследую лично вас.

Лоуэлл не выдержал. Его правая рука на мгновение оторвалась от руля и отвесила пацану звонкий педагогический подзатыльник.

— Вы меня абьюзите! — тут же взвился Ливен, потирая макушку. — И рука не на руле. Да вы злостный нарушитель, сэр. Куда смотрит полиция штата?

— Однажды я тебя посажу, щенок, — пробормотал Лоуэлл, чувствуя, как его хваленая выдержка дает трещину.

— Так вы же адвокат! — Ливен просиял. — Я найму вас для своей защиты. Представьте, какой будет процесс!

— Хочешь еще подзатыльник? — Лоуэлл посмотрел на него так, что вопрос явно был риторическим.

— Нет.

— Тогда заткнись.

В салоне снова воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом шин по асфальту. Ливен уставился в окно, где среди зарослей промелькнул старый покосившийся амбар,

Шоссе вильнуло в сторону, огибая подножие высокого холма. С одной стороны над ними нависла темная каменная стена, поросшая цепким папоротником, с другой — обрыв, где в глубоком овраге ворочалась бурная река. Ее рокот доносился снизу приглушенно, путаясь в клочьях тумана, который завис над водой неподвижными седыми прядями.

«Ягуар» уверенно шел на подъем, разрезая фарами влажную мглу. И в тот момент, когда тишина салона казалась незыблемой, мир за стеклом взорвался.

Глухой, тяжелый удар — «бух!» — сотряс корпус машины. Что-то массивное обрушилось на капот, задев лобовое стекло. Прямо перед глазами Ливена, мгновенно разбежалась паутина трещин. Лоуэлл ударил по тормозам; визг резины разрезал ночной воздух, и автомобиль, дёрнувшись, замер.

В неверном свете из салона, Ливен увидел что-то чёрно-жёлтое, напоминающее крыло гигантского мотылька. Оно было величиной в человеческий рост, и на мгновение парень завороженно уставился на узор.

А затем оно просто исчезло. Мазнуло по стеклу и растворилось в темноте, оставив после себя лишь пустую дорогу и густую тишину.

Могла ли это быть чья-то сорванная декорация к Хеллоуину? В голове пронеслась мысль о блуждающем вихре, но последние дни в штате стояло абсолютное безветрие.

Лоуэлл, тяжело дыша, выругался — резко и грязно, чего Ливен от него никак не ожидал. Он вышел из машины, и свет открытой двери на мгновение высветил его напряженную фигуру. Лоуэлл осмотрел капот, где красовалась глубокая вмятина, и заглянул под него.

Он вернулся на водительское сиденье, лишь досадно цыкнув сквозь зубы. Его лицо было бледнее обычного, а руки на руле чуть заметно дрожали, но он не произнес ни слова. Просто повернул ключ, и двигатель снова отозвался своим размеренным рокотом.

Ливен молчал. Весь его задор испарился, сменившись странным, липким чувством, которое не имело ничего общего с привычным хулиганством. Он глубоко ушел в свои мысли, пытаясь осознать увиденное, но разум отказывался складывать пазл.

Дальше они поехали в полном молчании.