Глава 2: Дрожание экрана (2/2)
— Был. Я… я хожу почти на все концерты в Сиднее, — признаваться в этом было странно и неловко, как в тайном пороке. — Стою сзади.
— Сзади? — Феликс повторил, и его голос наконец обрёл какие-то очертания, вышел из состояния шока. — Почему? Мы… мы можем оформить вип-билеты для… для старых друзей.
Старые друзья. Эти слова повисли в воздухе, обозначая ту самую пропасть, которую они оба чувствовали.
— Я не хотел тебя беспокоить, — тихо сказал Хёнджин. — Ты занят. У тебя другая жизнь.
— Это не другая жизнь, Хёнджин. Это… работа, — Феликс сказал это с такой горечью, что у Хёнджина сжалось сердце. — Иногда, правда, она съедает всё остальное.
Наступило молчание. Но теперь оно было не неловким, а тяжелым, нагруженным невысказанным.
— Как ты, Хёнджин? — спросил Феликс внезапно, с какой-то лихорадочной поспешностью, будто боясь, что связь вот-вот прервется. — Чем занимаешься? Как… как твои родители?
Они заговорили. Сначала робко, общими фразами. О родителях, об университете Хёнджина, о том, как изменился их район. Избегали главного — славы, стресса, публичной жизни Феликса. Говорили о старом парке, о том кафе с мятным мороженым, которое закрылось, о их учительнице математики.
И с каждым словом что-то таяло. Голос Феликса становился все менее «идеальным», в нем появлялись живые интонации, легкий австралийский акцент, который он тщательно скрывал на сцене, стал заметнее. Он смеялся по-настоящему, тихо и глупо, вспоминая, как они оба упали с того моста в конце концов, промокнув до нитки.
— А помнишь, как мы клялись, что станем суперзвездами и купим этот ручей? — спросил Феликс.
— Ты свою клятву выполнил, — улыбнулся Хёнджин, разглядывая потрескавшийся лак на ногтях. — А я… я стал твоим главным фанатом. Наверное, это тоже что-то значит.
— Это значит многое для меня, — тихо, но очень чётко сказал Феликс. Потом, будто спохватившись, добавил: — Слушай, мне… мне уже пора. У нас завтра рано вылет.
Реальность с её расписаниями и обязательствами грубо ворвалась в хрупкий пузырь их разговора.
— Конечно, — поспешно сказал Хёнджин. — Извини, что отвлёк. Просто… рад был слышать твой голос.
— Хёнджин. Подожди. — В голосе Феликса снова зазвучала тревога. — Я же… могу я иногда?..
— Всегда, — перебил его Хёнджин, не давая договорить, не давая себе времени на сомнения. — Всегда, Ёнбок. Если захочешь.
Ещё одно короткое молчание.
— Спокойной ночи, Хёнджин.
— Спокойной ночи, Феликс.
Связь прервалась. Хёнджин опустил телефон и долго смотрел в темноту. На его щеке, сам того не замечая, высохла одна единственная слеза. Он чувствовал странную смесь радости и боли. Он снова говорил со своим другом. Но его друг был звездой, которая обжигала на расстоянии.
***
В гостиничном номере Феликс сидел на полу, прислонившись к кровати, и смотрел на экран телефона, где все еще горело изображение двух пар кроссовок. Его руки больше не дрожали.
Он открыл чат с Хёнджином. Теперь там было не просто безликое фото, а история разговора. Значок «доставлено», значок «прочитано». Осязаемое доказательство, что это не сон.
Его взгляд упал на зеркало в противоположной стене. В нём отражался уставший парень в простой одежде, с тёмными кругами под глазами. Не Ли Феликс. Просто Ёнбок, который только что нашел кусочек своего потерянного мира.
Он медленно поднял телефон и сделал селфи. Без грима, без улыбки, просто усталое, настоящее лицо. Потом открыл камеру и снял короткое видео, панорамируя по безликому гостиничному номеру: белые стены, чемодан, гитара в углу.
— Вот она, вся моя слава, — прошептал он в камеру с горькой усмешкой. — Гораздо страшнее, чем тот старый мост.
Он остановил запись. И после минутного колебания отправил оба файла. Фото и видео.
Через минуту появились три точки набора сообщения. Исчезли. Снова появились. И наконец пришло одно единственное сообщение.
Хёнджин: Мост всё ещё здесь. И вода в ручье всё такая же холодная. Всегда жду на этом берегу.
Феликс прижал телефон к груди и закрыл глаза. Впервые за долгие годы он почувствовал не тяжесть ожиданий, а тихую, прочную уверенность. Где-то там, за всеми огнями и камерами, был берег. И человек, который его ждал. Не фанат. Просто друг.