2. Ибо ты никогда никому не был нужен (2/2)

Хару кивнул, внимательно рассматривая каждую фигуру на доске.

— А как же твоё «логово»?

— Если уходить насовсем, то я просто не справлюсь, когда наступят холода, да и есть что-то надо, — Харучиё на вид был спокоен, больше увлечён партией, нежели разговором. Мучо был единственным, кто знал о его проблемах, кто, возможно, переживал за него. Настоящий старший брат.

— Я могу обеспечить тебе небольшую квартирку, если надумаешь. В конце концов, — Мучо передвинул ладью, подвергая короля Хару опасности. Парень напрягся, бегая глазами и продумывая защиту, — ты этого заслужил.

Харучиё будто не услышал его слов. Просчитывал следующий ход. Сделал заведомо проигрышный — убрал слона, открываясь.

— Хм, блефуешь? — Мучо усмехнулся, глядя на доску сверху-вниз. Постукивает пальцами о столешницу — думает. — Тебе ведь недавно исполнилось пятнадцать, верно?

Харучиё кивнул, не отрывая взгляд от рук соперника.

— И что собираешься делать со связью?

— Не знаю, — пожал плечами. — Я ещё ничего не выбрал, а она… видимо остановилась на своих мыслях. Или я схожу с ума.

Мучо дёрнул бровями, с толикой удивления переводя взгляд на Харучиё. Что творилось в его голове — один сплошной секрет.

— В любом случае, найди её, так будет проще.

— Думаешь, ей стоит знакомится с кем-то вроде меня?

— Не думай о себе в таком ключе. И помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — Мучо со вздохом забирает короля Хару, делая ход ладьёй. Как младший и запланировал — мат не в его сторону. — Ты зациклен на защите короля, забываешь об атаке. Мат.

Харучиё улыбнулся под маской. Хоть и проиграл в партии, победа на самом деле была за ним.

— Хорошо, я запомнил, — сщурился, фальшиво так, но выглядит, как искренняя улыбка. Всё же, ему не хватало этого тепла, что попросту уже не мог дать Такеоми. Мучо был ближе брата. Да что там, он и так уже считал его таковым. Сам же соврал ему, что единственный ребёнок в семье, не говорил, что вместо родителей — Такеоми. Да и не нужно таким делиться. Лучше так, так спокойнее.

***

Спустя ещё неделю Харучиё перестал шарахаться от чужих мыслей в своей голове. Можно было сказать, что свыкся, привык, смирился. Иногда усмехался, насколько те были схожи с его собственными. И подметил забавную деталь — у неё тоже с родственниками не ладилось.

Особенно много девушка думала по вечерам, что занимало Хару. Он даже полюбил вслушиваться в её голос, лёжа на ящиках в заброшке и разглядывая трещины в потолке. Он будто убаюкивал его, хоть и неприятное чувство преследования не покидало его. Стал чаще оборачиваться на улице, когда шёл куда-нибудь. Но как можно распознать человека по одним только мыслей. Не залезешь же каждому в голову.

Встрепенулся, будто опомнившись. С чего вдруг он вообще думает о поисках соулмейта. Бросил взгляд за прикрытое палетой окно — уже сумерки, опять не заметил, как провалялся весь вечер в этом богом забытом месте. Проверил, все ли угли потухли, присыпал их немного песком на всякий случай.

Летние каникулы только-только начались, а уже становилось донельзя скучно. Даже хуже, чем на уроках. Такеоми только нагнетал обстановку. За эти две недели старший брат дважды ловил Хару за шкирку, когда тот собирался залезать в окно. Сначала отчитывал за долгое отсутствие дома, а после снова заводил свою песню про соулмейта.

И сейчас, подходя к дому, парень внимательно вглядывался, пытаясь заметить караулящего его Такеоми. Вроде тихо. Направился к своему окну, оглядываясь по сторонам, но тут же схватился за висок, который словно пронзило иглой. В глазах немного помутнело — редкое, но странное проявление связи с ним.

«Снова этот мелкий что-то придумал. Сейчас начнётся»

— Что у тебя опять… Отвлекаешь, — фыркнул шёпотом, будто бы его ответ слышала хозяйка мыслей. Продолжил путь, стараясь не зацикливаться на этом. Но дёрнув в сторону створку, замер.

Заперто. Изнутри.

Сердце ненадолго замерло, чтобы продолжить биться чуть чаще обычного. С непониманием посмотрел в свою комнату за стеклом. Такеоми стоял в дверном проёме, деловито скрестив руки на груди. Недовольно покачал головой, что-то ворча, судя по шевелящимся губам, и кивнул головой в сторону, где была главная входная дверь.

Хару быстро вышел из такого неожиданного ступора. Понурив голову, поплёлся ко входу, готовясь к шквалу ругательств и уже заученных фраз старшего.

«Почему они опять верят ему и не могут просто послушать меня?»

— Заткнись, — озлобленно рыкнул парень, раскрытой ладонью немного ударяя себя по виску, словно пытаясь выбить чужой голос из головы. Засунул руки глубже в карманы, поднимая плечи. Дверь перед ним и так открыли.

— Ну и? — строгий и низкий голос Такеоми заставил сжаться ещё сильнее. — Где ты шлялся в этот раз?

Хару заполз внутрь, недолго помявшись на пороге. Сам запер за собой дверь. Молча стянул обувь, не поднимал головы.

— Гулял.

— До одиннадцати? — бровь с изумлением поползла вверх, Такеоми постучал пальцем по наручным часам, как бы обращая внимание младшего на время. — И чем же ты был таким важным занят?

— Сказал же — гулял, — более раздражённо бросил Харучиё, хотел было пройти мимо брата, но тот остановил его, сжав плечо.

— Так не пойдёт, Чиё. Я обеспечиваю вас с Сенджу и слежу за вашей безопасностью. Так что будь добр, слушайся меня, — тон мог показаться озабоченным и даже взволнованным, но всё это украшалось такой саркастической ухмылкой, что Харучиё стало вдруг тошно от собственного имени.

— Таке, я просто гулял и забыл о времени, — со вздохом постарался оправдаться младший. Отчасти, так оно и было. Говорить о том, что возвращаться сюда, в место, которое домом назвать нельзя, у него язык не поворачивался: нечего ещё больше раскачивать лодку.

— Напомни-ка, какой это раз за последние две недели? — он всё ещё не отпускал плечо парня, сжал пальцы чуть сильнее. — Или ты всё-таки нашёл соулмейта, а теперь скрываешь это от меня, своего старшего брата?

— Да хватит мне про этих соулмейтов затирать! — сорвался, в конце концов, Харучиё, сбрасывая с себя ладонь Такеоми. Спешно направился в свою комнату. Как только зашёл внутрь, стало ещё противнее. Он трогал его вещи.

Шкаф был приоткрыт, ящики стола закрыты вплотную — Хару же всегда оставлял зазор почти в сантиметр, — тетради на столе разложены явно в другом порядке. Рвано вздохнул, оборачиваясь на подошедшего за ним брата.

— Я же просил не трогать ничего в моей комнате… — разочарованно выдохнул парень, ещё держась за ручку двери.

— Мало ли что ты просил.

— Ты копался в моих вещах! Зачем? — Харучиё повысил голос, не сильно, но непривычно для всегда тихого. Новая волна обиды. Его будто предали. Снова упёрся пальцами в висок.

«Какие же вы фальшивые… Тошно от вас»

«Как же ты не вовремя», — эхом подумал парень, собираясь мыслями.

— Ну ты же не хочешь ничего рассказывать мне. Пришлось узнавать самому.

— Ты ничего у меня не спрашивал, почему я должен рассказывать? — поднял наконец голову, с искренней ненавистью заглядывая в глаза Такеоми. Такие холодные.

— Сенджу же рассказывает?

— Сенджу ты уделяешь своё чертово внимание. Ходишь и лелеешь её, обращаешь внимание на любые изменения, а я…

— Что ты?

Воздух выбило из лёгких. И правда, что он? Отступил на шаг, не желая верить в собственные ощущения и мысли, к которым, впрочем, пришёл уже давно. Чужой же голос только подначил и раздул огонь.

«Так и скажите, что вам похер на меня»

— Тебе абсолютно похер на меня, — процедил сквозь зубы, тут же получая тяжелую пощечину. Но не дрогнул, даже не взялся за горящую щёку. Только лезвие раскладного ножа-бабочки незаметно щёлкнуло в руке за спиной. — Даже банально не поздравил с днём рождения!

— Кто разрешал тебе бросаться такими словами? Совсем совесть потерял?! — Такеоми тоже вскипел, хотел повторить удар, но младший, пригнувшись, взмахнул рукой. Раздалось шипение и отборный мат. Акаши-старший отшатнулся на шаг назад и пригнулся, держась за правый глаз.

— Нет, Такеоми. Я ухожу, — решился Харучиё, до скрипа сжимая челюсти. С некоторым удовольствием наблюдал, как капли крови стекают по ладони старшего брата. — Больше ты меня здесь не увидишь. Играйте в семью без меня.

— И куда же ты пойдёшь, сопляк? — сквозь шипение, за насмешкой в голосе можно было уловить толику волнения, когда младший действительно вернулся в прихожую. Такеоми не пошёл за ним, сильнее прижимая раскрытую ладонь. Тяжело сопел, сверля взглядом удаляющуюся спину брата.

— Тебя это не ебёт. Вы мне больше не семья…

Он не дожидался, когда Такеоми скажет что-то ещё. Кажется, тот был уверен, что Хару вернётся.

«Самые важные решения принимаются неожиданно, верно же?»

«И ты, как всегда, чертовски права, кем бы ты не была», — поддержал невидимого своего рода собеседника в своей голове. Он подхватил с крючка свою курточку, и дверь захлопнулась за его спиной особенно громко. Такеоми даже не посмотрел ему вслед, но Хару ощущал чей-то взгляд на себе. Не остановился, пообещал сам себе, что не обернётся. Наверное, боялся увидеть испуганные глаза Сенджу в окне, непонимающе смотрящие на него.

Натянул капюшон посильнее, оглядываясь по сторонам с неким страхом внутри. Не то, чтобы Хару побоялся бы столкнуться с каким-то недоброжелателем, но чувство было неприятным. Намеренно повернул несколько раз, путая мнимого преследователя в одинаковых маленьких улочках.

Куда он мог пойти? Ответ очевиден — в место своего покоя и умиротворения. Уже заученными движениями отодвинул забор, протиснулся, оглядываясь в очередной раз, спешно, будто бежал от чего-то, проскользнул на первый этаж, поднялся на второй, несколько коридоров и вот его старая трухлявая дверь, которая была бережно отодвинута, словно состояла не из прогнившей древесины, а из хрусталя. Глубоко вдохнул душный напряженный воздух — точно дождь скоро начнётся.

И расслабился.

Чуть ли не обессиленно рухнул на скрипнувшие под его весом ящики, вытягиваясь и закрывая глаза. И ждал. Ждал её голоса, который в последнее время стал помогать спокойно вздремнуть и забыться.

Но в этот раз было что-то не так. Хару нахмурился, пытаясь вникнуть в смысл её мыслей. Вспоминал, что ещё сегодня он слышал от неё. Кажется, она тоже ругалась со своими родственниками.

Она размышляла о смыслах своих действий. О людях. И, судя по всему, младшем брате. Чуть ли не клялась, что ни за что не станет относиться так к своему ребёнку, если таковой будет в будущем.

В какой-то момент всё затихло. Или Хару просто уснул — он так и не понял, но опомнился, когда стало в разы прохладнее — на улице действительно собирался дождь. Непривычно пасмурно, но так долгожданно свежо. Парень вдохнул полной грудью, приоткрывая один глаз. Синичка пробралась в комнату, постукивала клювом по краю палеты.

Харучиё поднялся, ныряя рукой в ящики — кажется, там ещё оставалось что-то булочное. Нащупал батончик, тут же раскрывая и отламывая кусочек, раскрошил пальцами и, чтобы не спугнуть, бросил ближе к палете. Птица шелохнулась, но не улетела. Наоборот, спустилась, подбирая крошки под внимательный усталый взгляд Хару.

«Не вернусь я, хватит с меня»

«Проснулась что ли?» — хмыкнул сам себе парень, дёргая уголком губ и сдавленно зевая. Задумался, как её сейчас найти, но не слишком беспокоился о её проблемах — своих хватает. Поднялся на ноги, потянулся, не отрывая взгляд от птицы — та даже не обратила на него внимания — и поправил растрепавшиеся волосы.

Сейчас ему мог помочь только один человек — Мучо. Тем более, тот знал, что Хару собирался уходить из дома. Натянув капюшон поудобнее, надел маску, выбираясь из такого уютного и родного для себя убежища. На улице же уже во всю лил дождь. Подставил лицо под капли ненадолго, с удовольствием вдыхая сквозь маску свежий воздух. Духота настолько осточертела.

До станции было недалеко, но из-за плотной толпы путь казался бесконечно долгим и трудным. Он терялся среди людей, постоянно толкаемый кем-то. В какой-то момент и вовсе заблудился, не осознавая, в какую сторону идти. Пока не столкнулся с ней.

«И всё равно, что мне некуда идти»

Внутри что-то сжалось, эта фраза прозвучала чётче и громче остальных, и он поднял голову в поисках её. Нутром чувствовал, что она здесь. И не ошибся, когда девушка столкнулась с ним. Её телефон разбился без малейшего разочарования. Кажется, она даже как-то облегченно выдохнула, провожая тот взглядом.

Он не всматривался в неё, не хотелось поднимать голову, а девушка была выше. Но отчётливо видел её подсохшие искусанные губы. Кажется, говорила что-то ему, но Хару не слушал, даже не пытался разобрать. Даже забыл, куда шёл до этого.

Сам не понял, что на него нашло, когда схватил девушку за руку — почему-то уверенный в том, что это именно она его соулмейт — и повёл её обратно в убежище, будто хотел спрятать ото всех и всего. Руки у неё тёплые, хоть и дрожит вся, явно промёрзшая насквозь. Она не поспевала за ним, не смотря на рост, на что Хару только недовольно фыркал под нос.

Он привёл её в своё убежище. В своё тайное место, к которому не подпускал никого. Но было так спокойно. Дал сухую одежду, вместо того, чтобы переодеться самому, а сейчас разводил костёр. Но посмотреть на неё в открытую не решался.

Хацу протянула ему руку, в знак знакомства, но Харучиё только брезгливо покосился на её ладонь, поморщился, фыркая под нос. Разговора явно не сложится.

— И зачем ты решил меня сюда притащить? — так беззаботно спросила девушка, будто это было в порядке вещей. Харучиё только пожал плечами. И правда: зачем? Хацу вздохнула, чуть поёрзала, ближе двигаясь к огню.

«Имеет ли смысл мне что-то говорить, если ты всё равно слышишь мои мысли?»

Харучиё напрягся всем телом. Его раздражала лёгкость в этом вопросе. Она буквально забралась к нему в голову, что чаще только бесило. Но эти приятные вечера, когда он дремал под её спокойный голос… А теперь она здесь, не только в его голове, из-за чего он всё ещё считал себя сошедшим с ума.

— Почему ты выбрала мысли? — тихо, бубня сквозь маску, спросил парень, продолжая рассматривать потрескивающие в огне доски. Было слышно — дождь на улице ещё не стих, и сырой воздух сочился сквозь палету, колыша языки пламени.

— Не знаю, — Хацу пожала плечами, косилась на парня, рассматривая его спрятанный под тканью профиль. Задумалась, поджимая губы. Всё же, он слышал все её мысли, значит скрывать уже точно нечего. — Хотелось быть услышанной хоть кем-то. Тебя сильно это напрягло?

Харучиё не ответил, достал из кармана, который чудом остался сухим, подаренную Сенджу пачку сигарет. Поднялся на ноги, отходя к окну. Отвернулся, чтобы Хацу точно не видела его изуродованного лица, и прикурил. Люди всё также куда-то бежали, спотыкаясь и сталкиваясь друг с другом. Только теперь не слышно их бесконечной каши. Неосознанно провёл пальцами по серьге в ухе.

Сам не понимал, хотелось ли ему помочь девушке. Голова гудела, было тошно. У него есть «Тосва» и Мучо. А у неё? Буквально только он, совсем незнакомый и чужой. Дёрнул уголком губ.

Хоть у кого-то теперь есть он.

— Я найду для тебя жильё на первое время. Нечего по улицам шататься, — ровно и тихо озвучил свои размышления парень, глубоко затягиваясь. Недолго подержал дым в себе и выдохнул вверх, отпуская ситуацию.

— Спасибо? — неуверенно шмыгнула девушка, укладывая голову на колени. Покосилась на парня, замечая, что тот старательно не поворачивается к ней лицом. Стало интересно, и она не удержалась от мысли, позабыв, что он их слышит.

«Что он прячет под маской?»

— Раз прячу — значит так нужно, — резко отозвался Харучиё, но тут же смягчился. — Может быть узнаешь когда-нибудь.

Нет, ни за что не подпустит эту девицу ближе. Не хотелось разочароваться в людях ещё больше. Единственный, кому он может довериться — Майки. Манджиро сильный, за ним всегда победа, Хару уже понимал это. Привязался к нему, как пёс на цепь. Он ведь никогда никому не был нужен.

Она… Смелая или отчаянная? Скорее, всё же второе. Так просто пошла за каким-то парнем, что увёл её на заброшку, а теперь спокойно грелась у его костра, будто ей ничего не могло угрожать.

Натянул маску обратно, разворачиваясь к костру. И смог, наконец, рассмотреть девушку внимательнее. Рыжие волосы отдавали то ли красноватым, то ли медным оттенком, шелковистые, поблескивали в свете огня. Под мешковатой одеждой не разглядеть фигуру, но зато были отчётливо видны тонкие бледные запястья и длинные аккуратные пальцы, местами сбитые мозолями — о причине пока ещё не успел задуматься. Она рассматривала горящие доски, пока не ощутила на себе взгляд парня, обернулась. Хару ненадолго замер, восстанавливая сбившееся из-за маски — так он хотел думать — дыхание.

Голубые и ясные, обрамлённые пушистыми ресницами, глаза ребёнка.