Часть 10. Стань как они (1/2)
И работают все чувства, состраданье в том числе
И я вижу твое тельце в окровавленной траве
Как мне жалко
Как мне жалко
Как мне жалко
«Железный дровосек»
«Игра стоит свеч, и сделка с совестью стоит результатов. Если ты хочешь, что-то изменить, придется идти на эти меры» — сказал ему Учитель.
Эти слова вновь и вновь звучали в голове.
Деку действительно хотел кое-что изменить. И как бы глупо и инфантильно это не звучало, изменить он хотел мир. Изменить сознание и осмысление мира, его взгляд на определенные вещи. Перевернуть представление о героях. Покусится на наивное неведение общественности и принудить социум к взятию ответственности.
Прекратите перекладывать ответственность на героев. Прекратите давать им ту власть, которой они могут злоупотреблять. Прекратите восхвалять и восхищаться ими так, будто они невинны и всегда правы.
Для того, чтобы донести эти мысли, недостаточно встать на площади и прокричать в толпу. Его голос поглотит вакуум, сожрет и не подавится. Никто его не услышит, никого даже не всколыхнут глухие отголоски его крика.
Нужно действовать сложнее, думать стратегически, набраться терпения для преодоления этого вакуумного барьера. Нужен план, который даст его голосу силу.
И он был. Конечно, у Изуку всегда был план, продуманный, хоть и не совсем четкий. Но просто его наличие уже помогало видеть возможность и делать выбор.
Так, первым пунктом его плана было «иметь значимость в Лиги Злодеев». А прямое задание Томуры было чуть ли не единственной ниточкой к контакту с ним — главой этой организации, и одновременно тем самым шансом заиметь значимость.
— Нам нужен «свой» человек на геройском факультете. Надежный и сильный, — так звучало его задание.
Из-за того, что Юга Аояма получил ожоги и больше не мог продолжать обучение, у Лиги появилась потребность в новом информаторе. И эту потребность срочно нужно было закрыть. Изуку не знал, что происходит на геройском факультете, а если узнавал, то слишком поздно, поэтому на эту роль не подходил. Нужно было искать другой выход. И над тем, где его найти, он ломал голову неделю.
Вербовка сразу отпала — глупо, особенно после инцидента с Бакуго. Он более-менее знал всех студентов-героев, и никто из них не стал бы его слушать, а уж тем более иметь дело с Лигой Злодеев. Паршивая репутация, — никакие грандиозные идеи не сломают стереотипы.
Сам на геройский факультет он не переведется. Даже если бы мог, это бы заняло слишком много времени. Такой роскоши у него не было, Томура поставил четкие рамки — месяц. Неделя из которого уже прошла.
Ладно, возможно, у него не всегда был план. Но иногда он и не нужен. События сами текут в нужном направлении, решения плывут в руки, хоть они и не всегда легкие. Но раз все так удачно сложилось, значит так велела судьба? А кто он такой, чтобы с ней спорить.
— Мидория… — Урарака поймала его на перемене, пока он искал нужный класс. Она мялась, переступая с ноги на ногу и не могла подобрать слов, — можно с тобой поговорить?
Он кивнул.На ее и без того румяных щеках проступила розовонка. Она потупила взгляд, а подруга, Цую Асуи, стоявшая рядом, легонько ткнула ее в бок напоследок. Очако дернулась, будто ее прошибло мелком электрическим зарядом от этого тычка.
— Эм, — неловко повела плечом, смотря вслед уходящей одногруппнице, — ты не против, — робела она, — выпить со мной кофе после занятий? Я знаю отличное место, если ты не любишь кофе, там есть много других напитков, мы с Цую туда часто ходим и… В общем, когда ты заканчиваешь?
Щелчок. И в голове родилась идея. Ужасная, но единственная.
— Я закончу поздно, — руки поляденили. Сейчас. Сейчас ему нужно сделать этот шаг и встать у края пропасти. Не думая и не сомневаясь, совершить сделку с совестью, — можем встретится в 9 часов вечера, хорошо?
Он выдавил из себя натужную улыбку. А Урарака энергично кивнула, и с нелепым «мне пора, я тебе напишу», убежала вслед за подругой, напоследок прикрывая свои пылающие щеки.
Деку достал телефон и напечатал сообщение:
15:45
Нужна помощь сегодня.
***
Она была милой. И в тот вечер особенно. Легкое розовое платье, с кремовым болеро поверх, белые туфельки и ободок в тон платья. Возможно, не самый лучший выбор для вечера в начале осени, но выглядело привлекательно.
К тому же, в помещении было тепло во всех смыслах. Спокойная, непринужденная музыка сливалась с атмосферой так, будто была неотъемлемой частью задника вместе с замшевыми диванчиками, маленькими круглыми столиками, желтыми лампами и слабым ароматом кофе и молока. Тепло лилось струйками из кондиционеров, согревая руки.
Румянец не слезал с ее щек. Выглядывающие из-под передних прядок кончики ушей сливались с цветом ободка. Того же цвета был клубничный коктейль, трубочку которого она крутила в стакане, иногда потягивая напиток небольшими глотками.
Изуку же выглядел обычно, даже немного растрепанно после двух часов в мастерской. Неумело завязанный школьный галстук слегка расслабился и съехал в бок пока он бежал. Рубашка помялась, а школьный портфель лежал рядом с аккуратной женской сумочкой на диване.
В других обстоятельствах, он бы постыдился своего вида, но сейчас под ребрами щекотало другое чувство. Липкое, колючее и ноющее.
Он совершенно не знал, о чем говорить. Стоило выждать хотя бы час-два, прежде чем начинать действовать. Поэтому он просто подкидывал темы для отвлеченного разговора, предпочитая слушать Урараку. И надеясь, что время пролетит быстро. Или остановится.
Это как ждать начала экзамена. Хочется, чтобы все поскорее закончилось, потому что этот момент рано или поздно настанет. Но лучше бы он не наставал вообще.
И все же, стрелка часов неумолимо двигалась. Слишком медленно для Мидории, и слишком быстро для него же. Коктейль девушки уже закончился, и она елозила трубочкой по остаткам взбитых сливок на дне. Капучино Изуку остыл, так и оставшись на уровне трех первых глотков.
***
— Изуку Мидория, по показаниям ученицы Цуи Асуи, вы последний, кто видел Урараку Очако вчера вечером. Вчера около трех часов дня была назначена встреча в Coffee Zingaro на 9 часов, верно?
— Верно, — глухо отозвался Изуку.
В животе было пусто и тянуло ноющей болью. Деревянный стул был еще более неудобным, чем они бывают обычно. Маленький и тесный кабинет Академии был обустроен для проведения допроса: два стула друг на против друга, и только один стол, заставленный бумагами. О том, что этот кабинет не использовался долгое время, говорил затхлый запах пыли. Все было бы еще мрачнее, если бы теплые лучи солнца не бились в окно, мягко ложась на сухое, усталое лицо офицера, который монотонно зачитывал с листа вопросы.
— В 11:03 на телефон ученицы пришло сообщение от матери, в 11:04 она ответила на него. Что происходило после этого?
— Она сказала, что мама волнуется и ей пора домой, мы расплатились, и вышли. Я решил провести ее, мы шли по улице в южном направлении где-то минут 10, а потом и мне написала мама. Я предложил ей вызвать такси, но она отказалась. Мы разошлись и после этого я ее не видел.
— О чем вы говорили в тот день? — офицер вел протокол, украдкой заглядывая то в другие документы, то на парня перед ним.
— Да я уже и не вспомню. Об учебе, фильмах, героях. Обычные разговоры.
Офицер молчал, записывая. Гулкая тишина в перерывах между допросом нарушалась лишь шелестом бумаги.
— Какой мотив был у вас, когда вы соглашались на встречу, а также, когда назначили ее в столь поздний час?
Изуку сглотнул. От лица отлила кровь и голова немного закружилась. Пальцы побелели и вмиг замерзли.
— Ну… — еще один глоток, хоть во рту и было сухо, — она милая, я был не против сходить с ней куда-нибудь. Я почти всегда заканчиваю поздно, а на выходных остаюсь дома, чтобы помочь матери.
— Понятно, — офицер устало протер красные глаза большим и указательным пальцами, — Во сколько вы вернулись домой?
— Где-то в 12 часов ночи или немного позже.
— Что вы делали в период с 11 до 12?
— Шел домой. От кафе до моего дома примерно час.
Офицер взглянул на одну бумагу, с информацией о Мидории, потом на другую, с материалами дела, и снова протер глаза.
— Вы знаете кого-то, кто мог желать ей зла и знать, где она будет в этот день.
— Нет, даже не знаю, кому она могла не нравится. Разве что Бакуго, думаю, он мог злится на нее после Спортивного Фестеваля. Но Бакуго на всех злится… И, думаю, он не знал о нашей встречи.
Комната вновь заполнилась гнетущим молчанием и шелестом заполняемого протокола. Изуку выдохнул, стараясь с воздухом выпустить из легких сжимающее напряжение, и заламывая пальцы, произнес:
— Думаете, с ней все впорядке?
Мужчина поднял глаза, в очередной раз потирая их. Его взгляд был прицельным и суровым, но не проникающим. Он не видел насквозь, как это делал психиатр Изуку или Учитель, лишь устремлял свои пересохшие и покрасневшие глаза прямо в чужие. Видимо, в последнее время прибавилось работы и времени для сна было мало.
— Я не знаю, мы прочесываем окрестности в посках.
— Это могли быть злодеи?
— Я не могу распространять такую информацию, — офицер отвел взгляд, — но есть такая версия, вопрос лишь в том, стал ли кто-то посредником или она оказалась случайной жертвой.
— Ее могли похитить, как Бакуго?
И мужчина вновь приступил к бумажкам, прекращая ту секунду разговора вне допроса, которую себе позволил, и возвращаясь к роли человека при исполнении.
— Вы свободны, Мидория Изуку, если у нас будут вопросы, мы обратимся к вам.
Он вышел за дверь, а мимо него прошел другой человек в форме, проходя внутрь кабинета. Прежде, чем дверь окончательно закрылась послышались тихие фразы «Ну как?» и «Думаю, не он…»