Глава 8 (1/2)
Туфли прилипали к половицам, замедляя шаг. Подошвы, словно обмазанные смолой, с хлюпом отрывались от пола, заставляя парня дёргаться каждый раз.
Парень блуждал в темноте, цепляясь пальцами в стены и морщась от ощущения мокрых прогнивших обоев. В другой руке покоилась погасшая свеча, от которой пахло смесью из горелого хлопка, тёплого воска и лёгкой гари. Этот аромат немного перебивал густую вонь сырого камня, пробивавшуюся в нос. Солонка в заднем кармане шуршала при ходьбе остатками соли.
Он опустил взгляд на запястье, на котором покоились тяжёлые наручные часы, сделанные из красного золота с римскими цифрами. Циферблат имел бело-серебристый цвет, вокруг были фианиты. На нем хорошо были видно время – без пятнадцати минут три.
Паутина прилипала к его лицу, а длинные пряди застревали во рту. Парня тошнило, отчего он периодически сплёвывал слюну, смешанную с пылью.
Студент остановился, чтобы повторить это снова, как до его ушей донёсся влажный щёлкающий звук, напоминавший резкое захлопывание рта. Воображение рисовало эту картину в голове, особенно когда шум затихал на несколько секунд. Затем щелчок прозвучал уже ближе, подкрадываясь.
Парень не сразу это заметил, потому что его взгляд скользнул к неестественно бегающим теням по поверхностям, освещённые тусклым лунным светом, который проникал сквозь разбитые окна. Тени бели бесформенные, хаотично перемещали с места на место, а когда оказывались близко, то приносили с собой леденящий душу холод.
Внезапно у уха зашептали:
— БЕГИ.
От испуга студент дёрнулся в бок. Его плечо с силой ударяется о стену, отдавая болью по всей конечности.
Щелчки становились громче. С каждым их приближением воздух становился густым, давил на лёгкие изнутри, пока из горла не начали вырываться лишь хрипы. Он задыхался, чувствуя рыбой, подвешенной на крючок.
Затем крючковатые пальцы с острыми когтями коснулась затылка, незатейливым движением срезая резинку с длинных волос.
Парень вскрикнул, с трудом подавив полноценный крик, и резко обернулся.
Никого. Перед ним только пустой коридор, уходящий в непроглядную тьму.
На мгновение студенту показалось, что он в безопасности, но следом вновь раздался шёпот, сопровождающийся смешками, переходящими в искажённый хохот. Насмешливый смех окутал его, подобно удушающему дыму, от которого першило в горле.
От страха ноги подкосились. Парень рухнул на колени, ударяясь ими о щепки на полу.
Весь коридор, казалось, пульсировал под ним, а пол ощущался живым, поднимаясь и опускаясь, как рёбра какого-то спящего зверя огромных размеров. Стены растягивались на глазах, двигаясь по половицам. Это казалось галлюцинацией, если бы не он не слышал, как рвались обои, обнажая что-то блестящее под их слоем.
Тьма изменилась, становилась плотной, практически осязаемой, наполняясь какофонией запахом влажной земли и испорченного мяса.
Пытаясь подняться, пальцы впились в деревянную поверхность перед ним, выгибающееся с треском под прикосновениями.
Сквозняк ласкал пот на задней части его шеи, меняясь с горячего на ледяной. Парень открыл рот, не в силах сдержать крик, молитве, как новый звук остановил его, заставив замереть.
Скрип-скрип-скрип.
Это звучало, словно кто-то лениво проводил острым кончиком по стеклу, но это исходило изнутри стен.
Горло сдавило от ужаса, когда снова раздались щелчки, приобретшие ритмичность, смешиваясь с насмешками некто, стоящего в темноте.
Следом позади него загорелся тусклый красный свет. Медленно обернувшись через плечо, парень увидел в конце коридора одиноко загоревшуюся лампочку, как в дешёвом фильме ужасов. Она качалась на проводе, привлекая внимание к себе.
И тогда в этом внезапном свете парень увидел отпечатки рук. Их были десятки, разбросанные по полу, стенам, потолку. Мокрые свежие следы вели к нему, останавливаясь от студента в нескольких футах.
В следующую секунду лампочка с грохотом взрывается. Мелкие осколки рассыпались по полу, в лунном свете выглядя подобно падающему снегу.
В наступившей тьме кто-то или что-то захихикало, но на этот раз прямо у его уха. Хихиканье переросло в нечто близкое к человеческим смешкам, издаваемые множеством людей разного пола и возрастов, а затем растворилось.
В лучах луны показалась рука, если её можно было назвать таковой. Это была паукообразная и длинная конечность, кости которой были обмотаны кожей, словно ветки, завёрнутые в сгнивший пергамент. Пальцы изгибались под невозможными углами, имели слишком много суставов и костяшек, впиваясь в деревянные половицы с скрежетом. Чёрные вены извивались под кожей, как черви под стеклом.
Затем показалось лицо.
Оно лениво, дюйм за дюймом выглядывало из темноты. Челюсть с хрустом двигалась, дёргая обвисшей и свисающей кожей щёк и обнажая проблеск безгубой улыбки. Существо имело множество зубов, тонких как иголки. Глаза были похожи на разодранные раны, из которых текла густая жидкость, скатывающаяся по щекам вниз и капающая на пол.
Из рта монстра вырвался влажный булькающий звук, прежде чем оно дёрнулось вперёд, выглядывая уже наполовину. Существо содрогнулось, выгибая свой позвоночник. Что-то внутри его грудной завертелось, выпирая из-под кожи.
Голова монстра резко повернулось вбок, а затем оно исчезло за углом с мерзким хихиканьем.
Наступила тишина, прерываемая прерывистыми вздохами и тихими всхлипами парня. Поднимаясь на онемевшие ноги, он сделал несколько шагов, прежде чем остановился, прислушавшись. Ничего. Студент сделал ещё несколько попыток показать, что уходит, делая это настолько громко, насколько позволял страх, сковавший его. Снова никакой реакции.
Уже более смело парень двинулся вперёд, стараясь как можно быстрее выбраться из этого длинного коридора, как раздался ещё один звук, от которого студент вздрогнул, замирая.
Теперь звучало сверху.
Он поднял глаза как раз в тот момент, когда потолок раскололся, и штукатурка посыпалась вниз. Наверху сидело то существо.
Покачиваясь на четвереньках, оно держалось преобразовавшимися конечностями за поверхность. Это были зазубренные шипы, а выгнутые суставы вырывались из-под кожи. Оно ползло вперёд, задевая и пронзая собственную плоть при перемещении.
Парень не сразу дёрнулся с места. Парализованный ужасом, он наблюдал за монстром, не мигая. Но когда грудная клетка существа раскололась, демонстрируя человеческие зубы, студент сорвался, побежав.
Лёгкие горели. Резкое прогорклое дыхание монстра ощущалось на затылке, прежде чем он завернул за угол, задев его плечом.
Коридор впереди неестественно деформировался. Половицы вздувались, словно наполнялись водой, но на ощупь были твёрдыми как камень, а немногочисленные двери плавились на стенах, подобно воску.
Тяжёлые шаги, смешиваясь с прерывистым ритмом хруста суставов, следовали за парнем. Существо училось, адаптировалась, следя за жертвой, переходя с четверенек на попытку бега на двух конечностях.
Вслед парню прозвучал гортанный хрип, образующий:
— ВИИИЖУ ТЕБЯЯЯ...
Доказательство того, что этот монстр был разумным ошарашило, отчего парень едва не кувыркнулся через лежавшую на боку тумбу. Он обогнул мебель, держась за поверхность ладонью. Занозы глубоко впились под кожу.
Существо радостно заверещало позади. Этот звук разделился на дюжину голосов, которые завывали в унисон.
Во рту появился отчётливый вкус меди, когда парень закусил щёку изнутри, пытаясь не заорать от страха. Ноги задрожали сильнее, мышцы ныли, но он заставлял себя двигаться вперёд, не сбавляя темпа.
Внезапно лодыжку пронзила острая боль, когда ледяные костлявые пальцы умудрились схватить его. Парень отшатнулся, вслепую став лакированной туфлей долбить по конечности с протяжным визгом. Подошва ударилась о что-то податливое, вгибающееся от ударов с влажным хлюпаньем, но это сработало, и хватка ослабла.
— Блять, блять, блять, — скулил он, вновь рванув с места.
Парень чувствовал, как из пульсирующей раны шла кровь, попадая внутрь обуви и затекая между пальцев.
Коридор разделился надвое. Путь налево вёл в тупик. Пусть лунный свет не окрашивал его полностью, но, приглядевшись, он заметил кирпичную стену. Но справа была непроглядная тьма.
Выбора не было.
Путь заколотил в ушах, когда парень бросился вперёд, завернув в правый коридор. Рывок был слишком резким особенно в такой темноте, поэтому он вновь задел стену, едва не рухнув на пол, где доски выгибались, а щепки загибались, словно пальцы, пытаясь зацепиться за парня, уронить его.
Позади монстр издал звук средний между хохотом и визгом. Длинные крючковатые когти заскребли по стенам, когда существо бросилось за ним на четвереньках.
Впереди был виден ещё один коридор, который был более освещён благодаря окнам. Парень ускорился, но неуклюже спотыкнулся о выбившуюся из половиц доску, едва не прокатившись носом по полу. Он сумел устоять на ногах, но из-за резкого движения пустая и бесполезная солонка со звоном выскользнув из заднего кармана.
Отвлекшись, студент поздно заметил, как перед ним выскочил силуэт. При приближении парень смог разглядеть, что этим было ещё одно существо, состоящее из мешанины криво соединённых мышц и дёргающих конечностей. Оно двигалось, как сломанная марионетка, неестественно дёргалась, прежде чем развернуться перед ним, демонстрируя себя во всей красе. Затем из силуэта вышло ещё две фигуры.
Твари стояли неподвижно, будто выточенные из камня фигуры, но от них ощутимо веяло затаившейся угрозой. Кожа существ была изъедена трещинами, похожие на древние письмена на глиняных дощечках. Каждая линия и неровность была неестественной, чуждой этому миру.
Вместо глаз были чёрные провалы без единого отблеска жизни, словно они наоборот впитывали тусклый свет луны. Парень почувствовал их безмолвный и леденящий душу взгляд, проникающий в самое естество.
Вертикальные пасти казались рубцами на лицах, не предназначенные для речи. Но затем голова одной из тварей стала поворачиваться набок, а шея изгибалась с отвратительным треском.
Оно улыбнулось.
— ПОПАЛСЯ.
От испуга парень остановился, пугливо дёрнувшись назад, совсем забывая, что позади его также ждала опасность. Рука взметнулась в сторону, со звоном ударившись об ручку двери. Чертыхаясь и матерясь, он наощупь повернул ручку вбок, едва не вскрикнув от радости, что было открыто.
Парень нырнул внутрь, захлопывая за собой вход. Он упёрся спиной о деревянную поверхность, окидывая беглым взглядом комнату в поисках того, чем бы забаррикадироваться.
Лунный свет, наполненный пылью, проникал сквозь такие же разбитые окна, которые не отличались от остальных. Тусклое ночное сияние освещало гнилые парты и стулья, беспорядочно сваленные в кучу.
Парень тяжело дышал, панически сглатывая. Он хотел сделать шаг, отойти в сторону, но ноги отказывались слушаться.
Шкряб, шкряб, шкряб.
Скрежет когтей послышался прямо за дверью, прежде чем всё затихло вместе с быстро удаляющимися шлепками босых ступней.
Кровь шумела в ушах, заглушая отдаляющиеся шаги, а сердце колотилось о рёбра с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит их. Пот щипал глаза, смешиваясь со слезами, которые стекали по щекам непрерывным потоком.
«Наконец-то...»
Капля упала ему на плечо.
Адреналин после побега и крохи радости от спасения трансформировались в чистый кристаллизованный ужас, заморозивший каждую мышцу. Разум отчаянно цеплялся за последние крохи здравого смысла, но инстинкт самосохранения взял вверх, превратив парня в застывшую, немую жертву.
Дрожа, он медленно поднял глаза.
Существо цеплялось за потолок, ехидно улыбаясь острыми как бритва зубами. Его тело наполовину было скрыто в тенях, и парень бы не заметил тварь, если бы она не распахнула челюсти так широко, что они спокойно могли бы заглотить голову человека целиком. Вязкие струи слюны раскачивались между клыками, когда существо наклонило голову на сто восемьдесят градусов и издало хихиканье.
— НАШЁЁЁЛ ТЕБЯЯЯ.
Крик парня поглотила тьма.
Розалинда резко выпрямилась на постели. Воздух вырывался из её лёгких шумными хриплыми вздохами, а тело сжалось от ужаса. Сердце бешено билось, словно пойманное животное, отчего девушка чувствовала болезненный пульс в висках. Холодная липка плёнка пота покрывала кожу, прилипая к рубашке. Пальцы дрожали, сжимая простыни до побеления костяшек.
Судорога резко схватила икру, сжав мышцу в большой жёсткий комок, но Розалинда почти не ощущала боли из-за мелькающих перед глазами кадров ночного кошмара.
Из её уст вырвался сдавленный вздох вперемешку со всхлипом, когда зрение затуманилось от слёз. Смутные очертания комнаты размылись, а силуэты мебели то появлялись, то исчезали из фокуса. Несколько мгновений девушка не понимала, где находится.
Все мышцы были напряжены: плечи сгорблены вперёд, позвоночник выгнут. Розалинда заморгала быстро, пытаясь прийти в себя. Зрачки расширились, когда она посмотрела на шторы, сквозь которые слабо пробивался лунный свет.
Горло горело. Девушка смутно осознала, что кричала или пыталась кричать. Звук застрял где-то за языком, оставив после себя лишь грубую боль. Её челюсть была так сильно сжата, что коренные зубы пульсировали.
Монстр. Зубы. Кровь.
У Розалинды перехватило дыхание. Издав влажный, сдавленный звук, она прижала дрожащую руку к груди, которая болела от судорожных вдохов, словно девушка дышала сквозь осколки стекла. Пульс в горле неистово колотился, отчего его было видно через тонкую кожу.
Реальность постепенно обступала её: комната, кровать, спящие в обнимку друзья, тихий ночной гул общежития. Не было ни того существа, ни крови, а только она, всё ещё дрожащая после того, чего не было.
Ландри сидела в постели, всё ещё живая. Но кошмар прилипал к коже, а его ужас был свеж и душил.
Одна-единственная капля пота стекала с виска по щеке, следую по тому же пути, что и слеза. Язык был слишком сухим, прилипая к нёбу, когда Розалинда попыталась сглотнуть, тут же тихо закашлявшись. Когда девушка наконец разжала челюсть, зубы заныли.
Тонкие пальцы впились во влажные простыни, пока девушка пыталась прийти в себя. Затем она ослабила хватку, ладонью разглаживая матрас под собой и расслабляясь от шероховатой структуры под кончиками пальцев.
Хриплым шёпотом Розалинда пересчитала предметы в своей комнате:
— Стул. Стол. Окно. Книга, — каждое слово было якорем, вытаскивая её всё дальше от тьмы и возвращая в привычный мир.
Ландри бросила взгляд на телефон, покоящийся на прикроватной тумбочке. Разблокировав гаджет, девушка уставилась на время: 3:56. Белые цифры расплываются из-за слёз, градом льющихся из глаз. Она вытирает их ладонью, и солёная жидкость обожгла обветренные щёки.
Лунный свет лился по полу, освещал женские ключицы, когда Розалинда повернула голову к окну. Зрачки медленно сужаются, не адаптируясь после того, как их расширил ужас.
Внезапно матрас на соседней кровати сдвигается с тихим шелестом, когда Элис села на краю кровати, спустив босые ступни на холодный пол. Она не сразу потянулась к подруге, вместо этого руки лежали на коленях, а силуэт девушки застыл на фоне тусклого света, льющегося из окон.
Доминик посапывал рядом, закинув руку на женское бедро, чуть сжав его. Парень во сне перекатился к Харланд ближе, утыкаясь носом в поясницу, а на его лице расцвела улыбка, когда пальцы Элис провели по его мокрым от пота волосам, приглаживая откидывая пряди с широкого лба.
Долгое время они обе молчали, пока девушка не наклонилась вперёд, потянувшись к стакану воды на письменном столе. Кубики льда тихонько звенели, когда Элис протянула Розалинде стакан. Конденсат стекал по стеклу вниз, стекая по руке, но девушка даже не вздрогнула.
Ландри осторожно взяла его без слов.
После этого девушка встала, и половицы скрипнули под её весом. Она просунула конечность сквозь прутья решётки, открывая окно, и прохладный воздух тут же наполнил воздух, унося с собой застоявшийся запах страха и пота.
Когда Харланд повернулась, взгляд заскользил по девушке вновь, подмечая дрожь в руках, поджатые колени и непроизвольные нервные дёрганья головой во время того, как Розалинда опустошала содержимое стакана большими глотками. Выражение её лица не поменялось, но зелёные глаза потемнели, прежде чем она вернула себе нейтральное выражение.
Элис не спрашивала, всё ли с подругой в порядке, не настаивает на разговоре. Вместо этого, она произнесла тихим и ровным голосом:
— Вода помогает, — констатация факта, не утешение.
Стараясь в темноте не наступить на круг из соли и не размазать его, девушка села рядом с Розалиндой. Локоть упирался в колено, осанка расслабленная, но настороженная. Она готова был оставаться в таком положении часами, если ситуация того требовала.
Харланд старалась не навязывать свою заботу, а просто была рядом, ожидая, когда она понадобится подруге.
Когда Ландри заговорила охрипшим голосом, она слегка наклонила голову, внимательно слушая и не перебивая, не торопя.
— Снова кошмар, — всхлип вырвался из девушки, пока она свободной рукой растирала глаза, утирала слёзы. — Я не понимаю, что со мной. Кажется, что я схожу с ума.
Единственное, как отреагировала Элис, так это постукивала большим пальцем по коленной чашечке, прежде чем замерла после слов подруги.
— Я вижу чужие смерти их глазами, — она поставила стакан как можно тише, подняв свои голубые глаза на девушку. — Ты думаешь, что я сошла с ума?
Рука Элис поднялась в этот момент, грубыми шрамированными костяшками поглаживая женскую щёку. Словно котёнок, Розалинда прижалась к конечности подруги, прикрыв доверчиво веки.
— Нет, — пробормотала девушка, оставаясь серьёзной. — Я думаю, что среди нас нет никого, кто считался бы нормальным.
Вот и всё. Никаких банальностей или пустых заверений, а лишь горькая непоколебимая правда.
Между ними повисла густая тишина, но не вызывающая дискомфорта. Элис знала, что не стоило сейчас заваливать её словами, когда нервы девушки всё ещё на пределе. Расспросы могли подождать, а психическое состояние Розалинды нет. Вместо этого Харланд слегка повернула женский подбородок к полупустому стакану, безмолвно подталкивая её продолжить пить.
Нервные покачивания головой. Хорошо. Элис не настаивала.
Половицы вновь скрипнули, когда девушка наклонилась вперёд к своей постели, чтобы достать из-под Доминика плед. Ткань разворачивалась с тихим шорохом, когда Харланд накинула её на плечи подруги, крепко прижав ту к себе, продолжая разглаживать руками несуществующие складки на материале.
Затем она потянулась свободной конечностью к прикроватной лампе, заливая комнату тёплым янтарным светом. Тени, которые ещё несколько мгновений назад казались такими угрожающими, теперь отступили окончательно, принимая безобидные формы: стопки книг, брошенный мужской свитер на полу, знакомый рельеф комнаты.
— Три вещи, которые ты видишь, — это не вопрос, а очередной якорь.
Дыхание Ландри на мгновение прервалось, прежде чем окончательно стабилизировалось. Элис наблюдала за тем, как девушка сглотнула, став перечислять предметы хриплым голосом. С каждым словом женские плечи расслаблялись.
От этого Вейл проснулся, подняв голову. Лицо парня было помятым после сна, а на щеке сиял красный след от подушки. Он пытался сощуренным взглядом разглядеть девушек перед ним, понять, что вообще происходит, но когда Доминик увидел заплаканное лицо Розалинды, то тут же проснулся.
— Боже, Рози, — прошептал парень, судорожно став выбираться из-под одеяла, но запутался в нём ногами и едва не рухнул лицом в пол.
Это вызвало смешок у Ландри, после чего Элис сама заметно расслабилась.
— Доминик, ты сейчас весь Чёрный Шпиль на уши поднимешь. Тише, — хмыкнула Харланд, прижав подбородок женской макушке.
— И к чёрту их, — зашипел Вейл, наконец-то выбравшись из хватки ткани. — Пусть все знают, что малышке Рози плохо, и несутся сюда с вёдрами мороженого.
Матрас прогнулся, когда парень сел к ним. Облокотившись спиной на изголовье кровати и вытянув ноги, он обхватил руками девушек, прижимая их двоих к себе.
Комната заполнилась ворчанием Элис и смехом Розалинды, пока она доверчиво прижималась к мужской груди и прикрывала веки от того, как Доминик вытирал слёзы и обдувал мокрое лицо подруги.
Лунный свет серебристыми полосами скользил по переплетёнными конечностям на постели девушки. На развалившемся длинном теле Вейла лежала Розалинда, уткнувшись носом в мужскую ключицу, в то время как Элис лежала с другой стороны, переплетаясь ногами с парнем.
Остатки ужаса растворились в чём-то тёплом и мягком.
— Ты давишь мне рукой на мочевой пузырь, — безэмоционально произнесла Харланд, щёлкнув Доминика по лбу, когда тот ещё сильнее прижался к ней.
Парень ахнул, прижав ладонь к груди.
— Малышка, защищай меня! Этот эмоционально незрелый криптид...
— Назови меня так ещё раз, и я покажу тебе, чему меня научил тренер, — перебила Элис, закусив щёку изнутри, чтобы сдержать улыбку. — Ты размахиваешь руками, как курица, которую ударило током.
Доминик драматично шмыгнул носом, вытирая его о предплечье Элис.
— Это лучше, чем твои объятия, которые по ощущениям как сон в горе деревянных вешалок. Рози нужна настоящая поддержка, — он продемонстрировал это, прижав лицо Розалинды к своей груди крепче. — Видишь? Человеческое тепло.
— Я дышать не могу, — Ландри фыркнула, прежде чем разлилась смехом.
— Вот он. Аллилуйя, — пробормотал Доминик, ухмыляясь. Он потянулся пальцами к женской щеке, смахивая прилипшую чёрную прядь. — Так и знал, что мы выжмем из тебя смех. Даже если ради этого пришлось пожертвовать своим достоинством...
— Можно ли лишиться того, чего нет? — добавила Элис, выгнув бровь.
— ...и вытерпеть ледяной взгляд этой красотки, — продолжил парень, игнорируя Харланд. — Ты только глянь на её угрожающую мордашку. Спорим, что мисс Стоунфейс вздрагивает по утрам, когда смотрится в зеркало?
Розалинда расхохоталась ещё громче, вцепившись пальцами в пижаму Вейла, и слёзы навернулись на голубых глазах.
— Вы двое, — всхлипнула девушка, вытирая лицо. — Я вас так люблю.
Это было сказано так тихо, почти едва слышимо, отчего сердце Элис сжалось.
Слова повисли в воздухе. Харланд замерла, замечая, что лукавая улыбка Доминика также пошатнулась.
— Чёрт, — он прижался лбом к лбу Розалинды, и слёзы брызнули на женские щёки. — Теперь и я плачу. Я тоже люблю вас двоих.
Ответ почти сорвался с языка, но Элис проглотила его и вместо этого лишь крепче обняла подругу одной рукой, а другой взъерошила и без того растрёпанные волосы Доминика.
Парень всхлипнул, прижавшись носом к волосам девушки, и переплёлся пальцами с Харланд на своей макушке.
— Элис тоже плачет. Глянь...
— Это враньё.
— Ну, скажем так, своеобразно. Я всё ещё придерживаюсь теории, что акушерки в роддоме прижгли тебе слёзные железы, — Доминик тыкнул девушку в скулу. — У тебя нижнее веко дёрнулось. И судя по моим исследованиям, ты делаешь это тогда, когда плачешь без слёз.
— Ты же осознаёшь, что это противоречие, дурень? И ты только что завуалированно назвал меня лабораторной крысой?
— Скорее агрессивным карбышем.
Розалинда вновь тихонько рассмеялась, вжавшись в друзей сильнее.
Последовавшая за этим тишина была наполнена шорохом колена, проводящего по бедру Элис, тихими звуками пальца девушки, вычерчивающего круги на макушке Вейла, а затем сопением Ландри.
Больше слов не требовалось. Вместо этого были вес конечностей Харланд, голова Розалинды, доверчиво прижимающейся к мужской груди, и укрывающий их одеялом Доминик. Это был язык заботы, на котором они умели говорить друг с другом лучше всего.
Шли часы. За окном стали пробиваться первые лучи рассвета, и кошмары казались теперь такими далёкими и утопающими в тепле переплетённых конечностей и умиротворённом дыхании. И в гнезде, которое они сплели из одеял и дурацких шуток, ничто другое не имело значение.
***
Двор академии Чёрный Шпиль был залит осенним солнцем. Лучи были слабыми, создавали иллюзию того, что на улице всё ещё присутствовало тепло.
Элис любила осень, особенно из-за ароматов, которые приносило это время года. В воздухе пахло влажной землёй и приближающимся дождём. Обычно девушка чувствовала себя более расслабленной в такой обстановке, но с последними событиями, этот запах она считала зловонием страха, витавшее вокруг неё двадцать четыре часа в сутки.
Харланд сидела на кованной скамье, раздвинув колени и уперевшись предплечьями на них. Она курила, уставившись на Доминика перед собой, который сидел на корточках и крутил в руках солонку, пытаясь научиться жонглировать.
Розалинда сидела рядышком, прижимаясь щекой к женскому плечу. Чёрные волосы, заплетённые в косу, растрепались. Прядки лежали у неё на бледных щеках и лезли в глаза, под которыми выделялись тёмные круги. Элис заострила на них особое внимание и, не удержавшись, мягко провела по ним костяшками пальцев, вызывая мягкую улыбку у подруги.
«Самое главное, чтобы они были в безопасности», — промелькнула мысль в голове, следом за которой мозг воспроизвёл последний разговор с остальными членами их группы.
Холли, Атлас и Теодор сбежали через пять минут разговора, презрительно фыркая и откровенно посмеиваясь над их троицей. Словосочетания как «массовая истерия» и «галлюцинации от недосыпа» она слышала от них чаще, чем прозвище «красотка» от Вейла. Это было довольно иронично слышать от тех, кто так же, как и они видели, как нечто утянуло Кассиана в темноту, а затем расправилось с ним.
— Итак, — прервал молчание Доминик, убрав солонку в карман чёрного пальто. — Предлагаю, подвести итоги, друзья. Линда Мосс либо выпрыгнула из окна из-за того, что учёба встала ей поперёк горла, либо она была выброшена Полуночным человеком, потому что зажгла вместо нужной свечи, купленную в Волмарт<span class="footnote" id="fn_41216091_0"></span>. Какие у вас догадки?
— Второй вариант точно нет. Ритуальная свеча почти догорела, когда её нашли, —хмыкнула Ландри, подперев руками голову. — К тому же, как минимум странно, что тело Кассиана исчезло, а Линды нет.
Элис смахнула пепел, не сводя взгляда с ухмылки Доминика, которая не доходила до его глаз. Юмор был отвлекающими манёвром также, как и её сигареты.
— Что-то не сходится, — пробормотала девушка. — Да, Нотли до сих пор числится пропавшим без вести. А Мосс он решил оставить нам в назидание или чтобы запугать? Полный бред.