FFik > Мультфильмы > «Верность превыше всего» Читать онлайн

Цветы жизни в адском пепелище (2/2)

«Верность превыше всего» Квиндэб 88330K 9 month ago

Предыдущая страница Глава списка Следующая глава

— No voy a lastimarlos a los dos. Por favor, siéntese y abróchese el cinturón, — мягко попросила Кармилла.

Дети переглянулись. Темнокожая помогла тощей сестре удержаться на ногах и сесть на изъеденное кресло, а потом запрыгнула и сама. Тощая пристегнулась сама, и пристегнула сестру, по-прежнему направляющую нож на Кармайн.

— ¿Están solos? — продолжила Кармилла своим бархатным голосом, ничуть не смущаясь того, что её хотят пырнуть разносчиком столбняка. — ¿Dónde están tus padres?

— No tenemos padres. No sabemos dónde estamos, — вдруг заявляет тоненькая девочка, сложив руки на груди.

Лицо Кармиллы смягчается, и она осторожно спрашивает:

— ¿Me prestas tus gafas? Prometo devolvértelas. De verdad, — она медленно протягивает ей руку.

Бледнолицая колеблется и смотрит на сестру. Та растерянно пожимает плечами, переводя взгляд то на Кармиллу, то на сестру. В конце концов, блондинка осторожно стягивает с лица держащиеся на одном честном слове очки и вкладывает их в руку Кармиллы.

Оверлорд одобрительно кивнула и накрыла очки второй ладонью. Из-под пальцев забрезжил яркий серебристый свет, отчего оба ребёнка уставились на происходящее с разинутыми ртами, хотя, для блондинки зрелище было чуть менее ярким. Их сердце замирает, когда Кармилла убирает руку — на её ладони теперь новенькие очки в круглой металлической оправе.

— Tómalo. Venga, no tengas vergüenza, — это, кажется, подбодрило робкую девочку, и она трясущейся рукой забирает очки.

Поначалу, она крутит их в руках, прищурив глаза, будто это и не очки вовсе, а дорогая игрушка. Наконец, она водрузила из на свой носик и тут же радостно расхохоталась.

— ¡Gracias! ¡Muchísimas gracias! ¡Qué maravilla! — пищит она, широко улыбаясь всеми зубами, и даже Кармилла не смогла удержаться от тёплого смешка.

— Gott steh mir bei… — бурчит под нос немец, чем заслуживает неодобрительный вздох Кармиллы.

— Не ворчи. — мягко осадила его женщина. — Неужели тебя не трогает детская радость?

— Моя госпожа, сейчас меня будет радовать лишь если мы сможем выбраться прочь из города… — сквозь острые зубы процедил мужчина, и добавил: — Но раз Вас забавляет няньчить чьих-то там сироток, остановить я Вас не смогу.

— Malo. Él es malo, — вдруг заявляет смуглянка и показывает в сторону Вильгельма язык, а её сестра активно закивала и повторила: — Malo. Muy malo.

Благо, у немца с сегодняшнего дня и спереди-то глаз не хватало, что уж говорить про затылок, и он не увидел дразнящихся девчонок. Хотя, разумеется, прекрасно всё слышал и понимал — десятилетия службы у Кармиллы вынудили его волей-неволей выучить испанский. И хотя это был просто детский лепет, ему тяжело было сдержать раздражённый вздох.

— Él no es malvado, solo un nerd espeluznante y un gruñón, — мягко поправила девочек Кармилла. — ¿Cómo te llamas? Tú tienes nombre, ¿verdad?

Девочки замялись, подвинулись ближе друг к другу и начали тихо перешёптываться, бледненькая прикрыла ладошкой их рты. «Дебаты» шли недолго, в конце концов, девочки взглянули на Кармиллу, и темнокожая опустила ножик.

— Clara, — представилась она, и указала на сестру ладонью. — Y esta es Odette.

— Soy Carmilla Carmine. El quejoso se llama Wilhelm. Encantado de conoceros, Odette y Clara.

***

Вильгельм себя недооценил — его хватило на полтора часа поездки. Но уже ближе к середине, он перестал воспринимать звуки вокруг себя, речь Кармиллы и чёртовых сирот слились в белый свистящий шум, будто его контузило. Единственный глаз он насилу держал открытым, а руки так и норовили выронить руль. Руны на машине мерцали, блекли, многие исчезали. Он не шутил, что машина развалится, если он потеряет над ней контроль — она уже замедлилась, лобовое стекло, как по волшебству, покрылось паутиной из трещин, корпус покрылся новой ржавчиной и вмятинами.

Но впереди уже маячила небольшая одноэтажная вилла. Дом нельзя было назвать заброшенным, в одном из окон даже горел свет, но отсутствие ремонта было очевидно. Краска на фасаде давно потрескалась, а в некоторых местах и вовсе лопнула, превращая некогда лазурно-зеленый домик в нечто болотного цвета. Во двор выходили два окна, одно из которых было зашторено, а из второго, из которого шёл свет, виднелся силуэт длинной фигуры, разобрать черты которой никто не мог. Заприметив остановившийся драндулет, фигура погасила свет и исчезла. Вилла окончательно показалась заброшенной. Устроенный во дворе перед виллой небольшой садик был либо брошен, либо хозяйка совершенно не умела ухаживать за цветами: петунии поникли к земле, их некогда ярко-фиолетовые лепестки стали водянистыми, приняв вид мокрых тряпок, кусты роз давно высохли, превратившись в колючий забор, окруживших двор домика.

Первой из машины вышла Кармилла, она выпустила детей и они отошли от авто на пару шагов. Вильгельм заметно колебался. Это была не усталость. Физическое изнеможение на фоне эмоционального стресса меркло до ничтожных размеров. В конце концов, когда он вышел, он не шёл своей привычной твердой армейской походкой. Начищенные сапоги медленно плелись по грязной дороге, пока не остановились у входа в пустынный двор.

— Ева... — негромко позвал офицер, стараясь держать взгляд на двери. Но ответа не последовало. Тогда, немец чуть громче повторил: — Eva, ich flehe dich an, mir zu helfen... Bitte...

Снова тишина. Но Вильгельм чувствовал — она здесь. И не прогадал. Его собственная тень вырвалась из земли, приобретая плоть. Сгустки чёрного дыма стали сочиться из всех углов сада, от каждого цветка и засохшей колючки. Перед немцем выросла двухметровая фигура из тени с двумя пылающими фиолетовыми глазами. Её присутствие оживило сад: трава позеленела и окрепла, краска на доме сама собой вернулась к прежнему состоянию, а петунии налились силой. И лишь розовые кусты оставались голыми колючками.

— Ты снова посмел явиться сюда. Я сказала тебе не сметь даже приближаться ко мне, ты жалкое, нацистское отребье! — с каждым словом, фигура росла, и вот, она уже была пять метров ростом. Удар любой из множества лап, что были в распоряжении теневой фигуры, было бы достаточно, чтобы раздавить всех присутствующих. — И кого ты притащил ко мне на порог?!

Лапа было потянулась к Кармилле и детям, Оверлорд укрыла девочек за своей спиной, готовясь ударить, но, немец сорвал с шеи Железный Крест и поднял его над головой. Тень замерла, опустила взгляд и резко приблизилась лицом к немцу. Её глаза устремились на награду. Проходит пара секунд молчания, никто не смел сделать и шагу. Лишь два монстра пристально смотрели друг другу в глаза, а разделял их всего лишь один орден.

Тень вздохнула тяжело и безрадостно и начала быстро терять в размерах, возвращаясь к двухметровой женственной форме. Из тьмы соткалось тело — бледная зеленоватая плоть, острые уши, и пара по-прежнему пылающих фиолетовых глаз. Следом, из тени сплелась ткань шёлкового платья, туфли на высоком каблуке и ожерелье. Женщина продолжала пристально прожигать взглядом немца и вырвала из его рук орден.

— Что ты здесь забыл, Вильгельм? — холодно спрашивает женщина, рассматривая награду, подобно безделушке. — И кто это с тобой? Жена и дети? Что, неужели спустя сто лет решил, что пора заканчивать вдовство?

— Мне нужно укрытие для госпожи Кармайн, пока не придёт помощь, или пока не закончится творящийся в городе кошмар. Я не посмею просить ни о чём большем, — Тень осталась безразличной, и лёгким движением бросила орден в дальний угол своего сада.

— Госпожа Кармайн... — она смаковала каждое слово, и стала сверлить взглядом уже женщину. — Как мило, что ты опускаешься так низко, чтобы умолять меня помочь тебе укрыть её. Последний раз, ты молил меня на коленях. Помнишь? Шестьдесят лет назад, ты приполз ко мне.

Теневая рука коснулась лица Вильгельма, практически нежно, и тут же сдавила рану. Болезненный рык заставил Еву тут же накрыть его рот ещё одной теневой конечностью, и она заставила офицера взглянуть ей в глаза.

— Ты молил: ”Ева, прошу, я хочу быть с тобой!”, — она стиснула его лицо, заставляя черную кровь стекать с новой силой. — Помнишь, как я тебе ответила?

— ”Прислушивался ли ты к мольбам других, будучи палачом”... — прошептал Вильгельм, чем заставил Еву с отвращением оттолкнуть его. От падения немца остановила чужая рука: он был удивлён, почувствовав поддержку Кармиллы.

— Ты запомнил. Я тронута, — она стряхнула с руки чёрные сгустки и фыркнула.

—Достаточно! — заявила Кармайн, вставая вперёд своего слуги. — Мы пришли просить Вас помощи в момент, когда ангелы истребляют население Ада.

— Какое мне дело? Сюда они не долетают, — безразлично заявила Ева, но Кармилла в ответ ухмыляется.

— Вы не готовы укрыть нас? От солдат, что несут геноцид? Боже, думается мне, вы бы не укрыли даже несчастных, которых растерзал при жизни мой слуга. И вы смеете его осуждать, хотя, как я вижу, вы не сделали бы ничего, чтобы пойти наперекор злу.

— Кармилла... — попытался возразить немец, но вокруг его рта появилась повязка, сотканная, опять таки, из тени. Ева не хотела, чтобы он перебивал их. Её глаза заинтересованно засверкали, и она издала смешок.

— Какое справедливое замечание... — протянула она, медленно кивая головой на каждый слог, — Что ж... Думаю, за такое, я позволю Вам остаться и переждать ночь. Но, даже если к тому времени нападение не закончится, не думайте, что я позволю вам находится здесь и секундой дольше.

Предыдущая страница Глава списка Следующая глава