Покажи мне свою силу. (1/2)

— Антон, ты перестал пить свои таблетки. Почему? — в одной руке она держала пилюлю, а в другой стакан с водой.

— Я...

— Пей! — она не дала мне договорить и сунула в руки таблетку.

Я покорно её выпил. Лёгкая усталость ударила в голову, она действовала опьяняюще. Она свела на нет мой сегодняшний чудный сон.

Улица встретила меня своими холодными объятиями. Никогда не любил дорогу до школы. Идёшь по морозу, ветер сдувает шапку. Снежинки, что красиво танцевали, падая с неба, царапали кожу на лице. Ели и их ветви гнулись.

У меня немного прихватило живот, в груди появилась небольшая боль, будто меня туда ударили. За несколько мгновений боль усилилась, казалось мне разорвали лёгкие большим двуручным мечом. Дышал я со свистом. Я опёрся на ель, затем сел на колени. Во рту появилось что-то горячее и вязкое, безвкусное. Я сплюнул кровь, от неё шёл пар. Снег мгновенно окрасился в цвет светлого вина. Голова закружилась, пропал тот опьяняющий эффект таблеток. В один момент боль прекратилась. Я вытер лицо снегом, растоптал то место куда сплюнул кровь и быстрым шагом пошёл в школу. Я хотел забыть то, что сейчас случилось. Скорее всего это было действие таблеток на моё новое тело. На мосту меня уже ждала старая подруга.

Она стояла неподвижно, оперевшись на поручни моста смотрела на замёрзшую воду, ища взглядом узоры. Искусственный мех маски немного блестел на ярком солнышке.

— Выпил таблетку? Молодец. — сказала она, я дотронулся до своей груди.

— Выпил... Из-за тебя меня вырвало кровью?

— Нет, — она оторвалась от льда и посмотрела на меня, её глаза пропали в липкой темноте маски, — Но они тебе больше не помогают и конфликтуют с твоим новым телом.

Я встал рядом и тоже облокотился на поручень, взглянул на замёрзший ручеёк. Казалось, что он не был таким уж глубоким. Что можно сунуть палец и уже достанешь до дна. Алиса снова повернулась к реке. Иосиф... Надо начинать выполнять его поручение.

— Алиса, хотела бы ты стать свободной?

Она громко засмеялась, с веток взлетели снегири и улетели в лес. По театральному лиса вытерла слёзы от смеха и сказала.

— Я свободна, а ты?

— А я!?

— Ты как раз таки в заложниках у суровой реальности. Снимешь маску и станешь свободным, — она достала из под шубки маску зайца с облезшим мехом и протянула мне.

— И чем же так плоха суровая реальность?

— Тем, что ты станешь очередным занудным взрослым, который прикрывает маской пассивного счастья свою ненависть. Ненависть к работе и начальнику, ненависть к своим родным, которые не понимают тебя, ненависть ко всему, потому что тебе почему-то все должны. Так ведь живут взрослые... Ты хочешь так жить? Я — нет. Так что снимай маску и стань свободным.

— А как же моя семья?

— Да брось ты их, — лисичка улыбнулась, закружилась и оказалась у меня за спиной, закрыла своими тёплыми руками моё лицо и начала шептать, — Мы все когда-нибудь освободимся от наших оболочек и сольёмся с природой воедино.

— Звучит неправильно, — вырвался из цепких лап Алисы и повернулся к ней лицом, смотря в пустоту её глаз, — Неправильно! Как я могу бросить их?

— Общество, семья... Как же вам вдолбили в голову про кровные узы, про то, что человек социальное существо... Мне тебя жаль, Зайчик, не можешь понять очевидную истину.

— И что же это за истина?

— А то, что ты Зайчик. Зайчик, а не человек! Зайчик не должен жить в человеческом обществе!

— Я не Зайчик... — я посмотрел на маску зайца, которую Алиса до сих пор держала в руках, потом отвёл глаза на лёд, — Неправильно всё это... Бросить семью и уйти жить в лес... Я ведь не Зайчик... Я ведь не зверь какой-нибудь... Я человек... хоть и испорченный недугом...

— Зануда! — Лиса толкнула меня в плечо, — Ты уже не человек, ты зверь! Мы, звери, — охотники, а они, люди, — наша добыча! Пойми-и-и-и!

— Говори за себя, я не хочу становиться монстром, зверем или кем там ещё... Я хочу остаться человеком. — я отошёл от Алисы на тропинку, обернулся и добавил, — Я опаздываю на уроки...

— И всё-таки, ты зануда! — раздражённо прошипела Алиса и облокотилась спиной на перила моста, — Вечером поговорим!

После этой фразы у меня неприятно загудело в голове. Ещё один неприятный разговор, только уже вечером. После этой встречи моё настроение было испорченно. Сегодня точно будет тяжёлый день... Самое главное пережить его...

Уже на подходе к школе я увидел милицейский УАЗик. Опять кто-то пропал и Тихонов пришёл в очередной раз рассказать о безопасности? Предчувствие у меня было нехорошее. Я вошёл в школу и подслушал разговор двух старшеклассников.

— Тихон с собакой суда прискакал? Серьёзно? И его пустили?

— Да ему тут чуть ли не красную дорожку постелили.

Времени до звонка было мало. Я собрался и побежал в класс мимо доски с расписанием, новых лиц на ней замечено не было. Все уже собрались в кабинете, сидели по своим местам и смиренно ожидали звонка. Никто ни с кем не разговаривал, атмосфера в классе была полумёртвая. Я прошёл мимо Пятифаня, взглянул ему в глаза и не найдя там забот, сел на своё место, уткнувшись лицом в руки. Из головы не выходило напоминание о том, что сегодня мне предстоит не самый приятный разговор с Алисой.

Со звонком в класс вошёл директор, опять с огромной стопкой книг. Она поставила их на стол, глубоко вздохнула и только хотела нас поприветствовать, как в класс вошёл Тихонов. В руках у него был маленький портфельчик, а за ним гордой походкой шла немецкая овчарка.

— Извините, я проведу у вас тут маленький эксперимент? — спросил милиционер у директора, одновременно оборачиваясь к классу лицом.

— Конечно, — кивнула директриса.

Тихонов достал из портфеля чью-то шапку и дал понюхать овчарке.

— Герда, ищи!

Собака пошла по рядам обнюхивая каждого школьника. Вот она остановилась у Пятифана, хорошенько его обнюхала и громко залаяла.

— Пятифан, встань рядом со мной.

Пятифан встал и не смелой походкой пошёл к милиционеру. Герда его сопровождала, а потом довольная уселась около Тихонова. Тот дал ей немного корма, а затем достал кусочек ткани и снова дал понюхать. Ткань по цвету была мне знакома. Это были мои штаны. Кровь застучала в ушах, ноги стали ватными, а руки немного затряслись. Герда снова пошла по рядам, по новой обнюхивая каждого. Когда овчарка остановилась рядом с Полиной, она шелохнулась от неё, пытаясь быть как можно подальше. Но собака даже не обратила на это внимания и продолжила путь по ряду. И вот очередь дошла до меня. Герда остановилась и очень долго принюхивалась ко мне. Как будто не могла понять, мой ли это запах. Я уже начал было надеяться, что она не учует. Но она учуяла.

Герда громко залаяла, привставая на задние лапы. Лаяла не так, как на Ромку. Со злобой. Также она успела немного порычать. Она почувствовала мой вампиризм. Сердце ушло в пятки.

— Герда, фу! — крикнул Тихонов, собака послушно отошла от меня, не переставая гавкать и не отрывая своего взгляда, — Петров... Не ожидал... Иди сюда.

Я встал и перебирая ватными ногами пошёл к милиционеру. Я очень боялся споткнуться упасть посреди класса. Краем глаза я заметил удивлённый взгляд Полины. Из-за этого мне стало стыдно.

— Можно я заберу их на десять минут?

— Конечно...

Тихонов вывел нас из класса и впихнул в пустой кабинет. Сам он пошёл к машине, чтобы оставить там Герду, а нас запер на ключ. Мы с Пятифанов сели за пустую парту. Его трясло. Да и меня тоже. Внутри груди органы сжимало чувство страха и тревога. Что будет дальше?

— Нам... пиздец... — тихо произнёс Пятифан, взглянув на меня. — А тебе вообще по барабану. Сидишь спокойный... Ты что вчера в лесу делал?

— Я... А ты что там делал? — задал встречный вопрос я. Ромка немного потупил глаза в пол и продолжил.

— Мне стрелку забили. Ершов из параллели. Ночью на поляне. Я пришёл, эта сука пришла. Только дело началось, так этот со своей псиной... Я пока бежал шапку обронил... А ты-то что там делал?

Ответить мне не дал Тихонов, вошедший в класс. Его толстая папка шлёпнулась об одну из парт, сам он подошёл к нам, сел за стул и спокойным голосом начал нас расспрашивать.

— Что вы делали в лесу? — мы с Ромкой промолчали. — Молчим... Партизаны... Ладно.

Прошло пару секунд и Тихонов повернулся к Ромке, тот сразу изобразив стыд, опустил глаза в пол.

— Пятифан, что ты делал в лесу? Ты у меня стоишь на учёте за кражу сигарет из ларька. Ты хочешь ещё в отдел загреметь за драку? Ты издеваешься? Не делай вид, что не был в лесу, я вчера Ершова догнал, — Ромка тихо прошипел, будто обещая отомстить Ершову за то, что он его сдал.

— Я как-то не подумал... — тихо сказал Пятифан с наигранным стыдом.

— Не подумал... А то что у нас тут маньяк орудует никого — кроме нас милиционеров — не волнует? — Тихонов хлопнул себя по колену, а я сглотнул ком в горле. — А подумал ли ты, Пятифан, что тебя могут за живо в мясорубке перемолоть?

— Если всё настолько плохо, то почему вы не введёте комендантский час и не прочешете лес полностью? — возмутился Ромка, переставая изображать стыд.

— Мы этот лес излазили вдоль и поперёк. Посмотрели в каждое дупло и под каждым камнем. Привлекали срочников из соседней военной части и МЧСников. Но ничего не нашли, — милиционер наклонился над ним и шёпотом добавил, — Ещё раз в лесу увижу, уши откручу! Понял?

— Да... — ляпнул Ромка и снова уставился в пол.

— Так, теперь с тобой, — Тихонов повернулся ко мне, — Ты что в лесу делал?

— Я... я вышел освежиться и... прогуляться... — я решил, что лучше сказать хоть что-то более менее естевственное.

— Прогуляться... в три часа ночи? Эх, Петров, если было бы тебе больше шестнадцати я бы тебя в подозреваемые записал... — Тихонов протёр свои глаза, удивляясь моему ответу, — Ладно, прогуляться. Один?

— Ну... да.

— Не ври. Я видел двоих и слышал девичий голос.

— Я... я был с подругой и... мы просто гуляли... — я чувствовал как струйка пота стекала по моему виску. Говорил я придумывая на ходу, а глаза мои бегали туда сюда. Благо милиционер не заметил.

— Свидание устроил... Ночью... О Господи, куда же вы молодые лезете? — Тихонов закрыл глаза руками и запрокинул голову наверх, — Сидели бы дома, чаёк попивали и было бы всё хорошо. Ну нет... это скучно, лучше бродить ночами по лесу бродить...

Мы с Пятифаном сидели набрав в рот воды. Хоть внешне я и выглядел спокойным, внутри меня была некая буря из страха и беспокойства. Было страшно от того, кем я стану и от того, что меня могут раскрыть...

— Я сейчас надеюсь на ваше благоразумие... Я хочу верить, что вы умные дети и поэтому на первый раз я не буду сообщать вашим родителям. Но если я ещё увижу вас в лесу, то сообщу родителям. И твоим, — Тихонов указал пальцем на Пятифана, а затем на меня, — и твоим, и твоей подружки. Всё понятно?

— Да... — хором ответили мы с Пятифаном.

— Отлично... идите... А, Антон, чуть не забыл, — я остановился на пол пути, сердце ушло в пятки, а сердце в груди сжалось в маленький комочек, — спасибо за фоторобот. Мы нашли этого человека.

— Пожалуйста, — заикаясь ответил я.

Мы с Ромкой вышли из кабинета. До перемены оставалось пару минут и Пятифан уговорил меня не идти на урок. Мы зашли в закуток и он облокотился на стену.

— А с кем ты был в лесу? — спросил Ромка, повернув ко мне голову.

— Да... с подругой.

— А как её зовут? — Ромка явно боялся, что я сейчас скажу «Полина».

— Алиса, — неожиданно для себя ляпнул я. Первое что пришло в голову.

Ромка растерялся, отвёл от меня взгляд и сунул руки в карман. Он надулся, постоял вдумчиво вглядываясь в неровную стену, окрашенную голубой краской, а потом продолжил разговор.

— А у вас с ней всё серьёзно? Можешь пару советов дать? — он снова посмотрел на меня. Я же опешил от такого вопроса, глуповато улыбнулся.

— Да нет... мы с ней просто друзья...

— Жалко... мне бы с Полиной совет не помешал... — Ромка надулся ещё сильнее и снова отвернулся. Его что-то сильно беспокоило. Вдруг он продолжил неровным и нервным голосом. — Вчера, когда я от Тихонова убегал... Наткнулся на... чёрный гараж.

— Да ну... — я попытался выдавить из себя пару капель удивления.

— Да... Правда, я не придумываю! — Ромка снова посмотрел на меня, его рот был приоткрыт, а нижняя губа тряслась.

— Я верю... — кивнул я и тоже облокотился на стену.

— Я подошёл к нему... приложил ухо и услышал... Услышал про батю моего... про то как он погиб... — Пятифан был поглощён смесью скорби, шока и тревожности. Он выпученными глазами смотрел на меня, я лишь кивал, подтверждая то, что верю его словам.

Вчерашний скрип двери... Это был Пятифан. Иосиф сильно перепугался и выгнал меня. Вот так оно... Хорошо, что Ромка не появился на минуту раньше, когда мы с Иосиф разговаривали о наркотиках...

— Я думаю... надо снова найти Чёрный гараж, — неожиданно сказал Ромка. От удивления я подавился своей слюной, Пятифан постучал мне по спине.

— Ромка... ты чего... совсем? — спросил я откашливаясь, — А если там маньяк? А если он нас поймает? Хочешь чтобы твоя фотография висела на доске пропавших?

— Если ты боишься, то мы с Бяшей сами его найдём!

— Да я то не боюсь...

— А чего тогда ссыкуешь? — удивился Пятифан. Теперь он был раздражённым. Как быстро меняется его настроение. — Может Катюху спасти сможем? Она хоть и сука, но смерти не заслужила. Ну, ты с нами?

Я вспомнил как пару недель назад сам собирал различные улики. И к чему меня это привело? А к тому, что я сам являюсь членом секты лесных зверей, которая похищает детей. Бойся знаний... Меньше знаешь, крепче спишь, Рома...

— Посмотрим, — коротко ответил я, а Пятифан махнул рукой.

Прозвенел звонок. Мы вернулись в класс. Бывшие подружки Кати подозрительно активно шептались. Они сгруппировались в одном месте класса и придумывали новые сплетни, судя по всему они были про нас с Ромкой.

— Слышали, Пятифан и Петров в лесу ночью были... Точно маньяки. Точно!

Я лишь закатил глаза. Новые сплетни появлялись как грибы после дождя, со скоростью размножения бактерий в гнилой буханке хлеба. А ещё они как чума разносились по всей школе. Сплетни были одна краше другой...

— Смирись, Ромка, мы теперь с тобой маньяки... — сказал я хулигану, когда тот в очередной раз накричал на девочек, которые шептались про нас.

— Почему сплетниц не похищают вместо нормальных людей?

— Они не вкусные.

После тяжёлого и выматывающего школьного дня, который забрал мои последние силы, наша кампания стояла на школьном крыльце. Каждый с жадностью хватал ледяной зимний воздух после душных школьных коридоров и классов. Постепенно мы начали движение по расчищенной от снега дороге.

— Ну что, всё в силе? — Ромка шёл по середине и повернулся к Бяше.

— Да базара ноль, на! — тут же отозвался бурят, улыбкой показывая отсутствие резцов.

— А ты, Тоха? — Пятифан повернулся ко мне.

— Да... наверное... — смотря на него, мне становилось не комфортно. Что-то в глубине моего живота рычало, требуя еды. Голод будто сворачивал кишки в узел. Хотелось есть, есть и есть. Сейчас я бы с удовольствием съел не одну тарелку маминой манной каши.

— Ну тогда давай. В полночь на твоей развилке, — мы пожали друг другу руки и разошлись.

Всё же я должен с ними быть... Это крайне опасно... Для них. Я не думаю, что лесные обитатели хотят мне навредить. А вот хулиганов они точно не вытерпят. Но если с ними буду я? Возможно они оставят их в покое? Очень на это надеюсь... Ведь если нет, то я не смогу их защитить... Я слаб физически для этого. Несмотря на новые способности, которые мне подарил вампиризм, я не смогу сопротивляться никому из лесной банды... Моя беспомощность... Даже самому противно от неё, но поделать с ней я ничего не могу...

До дома я дошёл без каких-либо проблем, не встречая на своём пути никого. Это немного подняло мне настроение. Я вошёл в дом, в котором было даже тише чем на улице. Со второго этажа послышались шаги. Оля пробежала по лестнице, спрыгнула в самом конце и помчалась ко мне в объятия.

— А я лису видела! — громогласно воскликнула она, широко раскрыв свои детские наполненные жизнью и верой в чудеса глаза.

— Лису? — меня в очередной раз за день бросило в дрожь.

— Да! Представляешь, сегодня она была в шубе! Она постучалась в окошко и убежала, я хотела выйти за ней на улицу, но испугалась, что мама ругаться будет.

— А где, кстати, мама?

— Она в магазине.

Алиса приходила к моей сестре. Для меня было нехорошим звоночком. С того момента до конца дня я только и думал о том, что лиса приходила к моей сестре. Возможно она просто заигрывает со мной, пытаясь шантажировать меня моей же сестрой? Всё может быть... Я должен исполнить задание Иосифа, пока не стало слишком поздно...

— А у меня зуб качается! — улыбнулась сестра, показывая мне шатающийся верхний резец.

— Да, правда. Скоро выпадет, — я улыбнулся и зашёл на кухню попить воды.

На столе лежала записка. От папы.

«Карина, устроился на вторую работу. Первая выручка.»

Под запиской лежали четыреста рублей. Я вспомнил про пятьсот, что пролежали в моей куртке целый день. Хорошо, что никто их не украл, пока куртка висела в раздевалке. Я достал скомканную бумагу и положил к остальным деньгам. Что-то мне подсказывало, что теперь отец почти не будет появляться дома.

Сверху послышалась музыка из русалочки, которую я уже зазубрил настолько, что если мне дать какой-нибудь инструмент, то я без труда сыграю её. Кассета. «Дамбо». Я вспомнил про кассету, лежащую у меня на столе. Иосиф подарил мне её... ну или выдал в качестве зарплаты. Я поспешил отдать её Оле. Уже через несколько минут дом заполнила новая мелодия про аиста и ребёнка в мешке, а счастью моей сестры не было предела.

До ночи ещё долго, а уроки делать надо, только вот хотелось всё бросить. Думать и концентрироваться на задачках просто-навсего не получалось, всё валилось из головы, перемешивалось в кашу и превращалось в огромную грузную массу, совершенно не связанную с математикой, биологией и литературой. Всё вокруг давило на меня, раздражало и отнимало силы. Я взял книгу, которую давно хотел прочитать, но не смог продвинуться дальше первого абзаца. Тогда я сел за стол, достал карандаши и альбом, в надежде порисовать. Но получалась разноцветная размазня, похожая на рисунки душевнобольного. Я встал посередине комнаты и осмотрелся. Серые стены, мои рисунки на них, фигурки как будто начали сужаться, забирая у меня жизненное пространство и кислород. Становилось тяжелее дышать. Я открыл окно и лёг на кровать. Раньше она всегда казалась мне мягкой, но в этот момент она была жёсткой, будто я лёг на огромный булыжник.

Было ощущение, что я в маленьком замкнутом пространстве. В обыкновенной коробке, стены которой, как в фильмах, сдвигаются на встречу друг к другу, надеясь раздавить меня. Я покрылся холодным потом и вышел из своей комнаты. Совершенно ничего у меня не получалось...

Весь вечер я провёл шатаясь туда сюда по дому. Сил у меня не было, как и желания идти ночью в лес. Но как только часы пробили полночь я наспех оделся и вышел на улицу. Я долго думал, стоит ли мне надевать куртку, но потом вспомнил, что я иду на дело с Ромкой, поэтому странно будет если я появлюсь без неё.

Ночь была обворожительной. Ветер обдувал меня, давая небольшой, но всё-таки заряд бодрости, позволяющий мне не упасть лицом в снег от усталости. Но омрачил меня знакомый силуэт, стоящий на границе леса и поля. Знакомая лисья маска, с искусственным мехом, который переливался в лучах луны. Вся мордочка у неё была в маленьких еле заметных снежинках, будто пару минут назад девочке прыгала лицом в снег, прямо как самая настоящая лиса. Хотя... это же Алиса, я бы не удивился, если бы оно так и было.

— Вот ты и тут, Зайчик, — с диким наслаждением проговорила она. Кажется, в этот момент от удовольствия она даже закатила глаза, — теперь ты не опаздываешь на уроки... Поговорим?

— Да... Алиса, послушай...

— Нет, Зайчик, — перебила меня Алиса, вскинув руки и скрестив их на груди. Её голубые глаза были направленны на меня. — Зачем мне — сильной Лисе, слушать тебя — слабого Зайчика. Это ты лучше меня послушай, может и опыта наберёшься.