Глава 7: Divine Meditation (1/2)

В четвёртый раз за последний час кто-то ломится к Мегуми в номер.

Он понятия не имеет, зачем смотрит в глазок, если прекрасно знает, кто находится за дверью. Но всё равно смотрит. Закатывает глаза. И всё равно открывает.

– Чего тебе, Нобара?

– Мегуми-и-и, – скулит Нобара, закидывая на него руки в объятии, – пойдём с нами тусоваться. Пожалуйста? Ты безвылазно работаешь целый день.

– Песни сами себя не напишут, – он отталкивает Нобару и морщится из-за исходящего от неё запаха алкоголя.

– Пожалуйста! Мы вообще-то настраиваем связи между нашими коллективами, Мегуми! А песни можно и завтра сесть писать, – спотыкаясь, она отступает на шаг назад, скрещивает руки на груди и обиженно дует губы. – Даже Юджи тусуется с нами!

Мегуми открывает рот, чтобы сказать что-то, делает паузу. Глаза Нобары загораются надеждой и она начинает улыбаться.

– Нет.

– Угх, какой ты жестокий! И это после всего того, что мы постарались изъебнуться и придумать, как сделать так, чтобы технически считалось, что все были в отеле до 10 вечера и чтобы Годжо даже не мог доебаться к тебе!

Мегуми правда ценит то, что она заморочилась тем, чтобы вообще подумать на эту тему, но у него совсем нет настроения. Ему не нравится громкая музыка, не нравится тяжелая смесь запахов алкоголя и травки. Ему не нравится нависающая над ним тревожность от процесса создания новой музыки, особенно сейчас, когда написание песен ощущается тяжёлыми кандалами, а не открытой дверью к свободе.

– Я ценю это, Нобара, правда. Просто… не сегодня, ладно?

Она прищуривается и поджимает губы.

– Ладно, – сдаётся она, а потом разворачивается и направляется по коридору к своему номеру. – Только пообещай, что в следующий раз правда пойдешь, ладно?

– Обещаю, – бормочет Мегуми в ответ и закрывает дверь. Он вздыхает, пробираясь к гитаре по полу, заваленному бумажками с записями и заметками.

Мегуми ворчит, пока пытается найти свои последние заметки.

– Бля, да и похуй, – он валится на кровать и легко порхает пальцами по грифу гитары, перебирая струны квинтами. Голова откинута на постель, ведь нет необходимости фокусироваться на том, куда нужно поставить подушечки пальцев, гораздо важнее прочувствовать звучание.

Как только появляется ощущение, будто он снова начал погружаться в музыку, в дверь снова стучат.

– Нобара, я, блять, не знаю, что сделаю, – кричит Мегуми, шагая к двери. Он резко отшвыривает открытую дверь в стену и замирает на месте. – Сукуна?

– Привет. – Двумя руками Сукуна держит за дно коробку пиццы, которую тут же суёт в руки Мегуми. – Итадори сказал, что ты забываешь поесть, когда пишешь музыку, но он был слишком обдолбанным, чтобы придумать, как бы добыть тебе еды. Так что вот, держи.

Мегуми чувствует, как краска приливает к его лицу. Сукуна снова в этой своей футболке с обрезанными рукавами, которая никак не скрывает его рельефные мышцы. Нельзя отрицать, он очень даже привлекательный, и Мегуми всё сложнее и сложнее игнорировать данный факт. А ещё, Мегуми замечает, что белки глаз Сукуны покрасневшие. Но даже с учётом этого, смотрит он внимательно и вполне осознанно. И Мегуми плавится под этим взглядом, особенно когда Сукуна оценивающе осматривает его от макушки до пят, оценивая картину перед ним прежде, чем наконец заглянуть Мегуми за спину.

– Хах. Я думал, твой творческий процесс будет более… Как бы это сказать… Организованным?

Мегуми оборачивается и смотрит на бардак в номере.

– Ох. Извини. Тут не очень чисто.

– Нет ничего плохого в том, чтобы устроить иногда полный беспорядок в порыве страсти, – говорит Сукуна низким голосом с пошловатой ухмылкой, от чего лицо Мегуми краснеет ещё больше.

– Немного ушел с головой в процесс, – Мегуми забирает коробку с пиццей в попытках сменить тему. – Кажется, Юджи оказался прав. Думаю, я с обеда ничего не ел. – Желудок урчит, будто подтверждая эти слова.

– Фушигуро, сейчас десять вечера.

– Да, я знаю, – смущённо отвечает он.

– Хм, – Сукуна ещё раз обводит взглядом беспорядок в номере и смотрит на Мегуми. – Я, наверное, пойду, занимайся своими делами.

По какой-то причине у Мегуми перехватывает дыхание и что-то сжимается в груди, когда Сукуна разворачивается и начинает уходить по коридору.

Мегуми хочет сказать что-то, потянуться и схватить его за руку, чтобы остановить, но Сукуна вдруг останавливается сам.

– Кстати, мне понравилось то, что ты играл. Приятно звучит.

– Не хочешь поиграть со мной? – Слова вылетают изо рта Мегуми раньше, чем он успевает себя остановить. – Хотя, думаю, ты хочешь вернуться ко всем на тусовку. Всё окей. Просто… Я подумал, что вряд ли смогу съесть это всё сам. Если вдруг ты хочешь…

– Может и хочу, – Сукуна окидывает его странным взглядом, от которого у Мегуми пересыхает во рту. Возникает ощущение, будто он добыча под пристальным взором хищника. И где-то в глубине души Мегуми кажется, что он не имеет ничего против этого ощущения.

– Класс. Только под ноги смотри, чтобы не сильно затоптать всё.

Сукуна следует за ним в номер, стараясь попадать ровно в следы шагов Мегуми, чтобы не испортить ничего из его записей. Мегуми садиться на свою кровать, скрещивая ноги, ставит пиццу рядом. Сукуна садится на кровать Юджи. Мегуми берет кусочек пиццы себе и передает ещё один Сукуне.

Они едят в тишине, которая не совсем комфортная, но и нельзя сказать, что слишком уж некомфортная. Мегуми наблюдает за тем, как Сукуна разглядывает его записи, разбирая рандомные ноты и строчки, мелодии и последовательности аккордов.

– Что ты играл, когда я пришёл? – Наконец спрашивает Сукуна.

– А, та штука? – Мегуми откусывает приличный кусок пиццы и довольно стонет, наслаждаясь насыщенным вкусом и большим количеством сыра. – Что-то вроде медитации, которую я играю, когда мне нужен перерыв от всего. Помогает и занять чем-то мозг, и вместе с тем заземлиться и расслабиться.

– Звучало хорошо. Даже охуенно.

Что-то внутри Мегуми расцветает от гордости в ответ на похвалу как небольшой саженец, что впервые выклевывается из-под земли.

– Спасибо.

Мегуми откусывает ещё кусочек, когда Сукуна спрашивает:

– У тебя есть ещё одна гитара?

Мегуми кивает куда-то в сторону Сукуны.

– Там, с той стороны от кровати должна быть одна из запасных. – Мегуми усмехается: – А что, моя недостаточно хороша для тебя?

Сукуна фыркает и отворачивается, тянется через кровать, чтобы достать спрятанный в углу номера кейс с гитарой. Пока он производит это действие, футболка задирается, оголяя кожу, и конечно же взгляду Мегуми нужно притянуться как магнитом именно туда, на линии татуировок на животе и боках.

– Очень даже наоборот, – Сукуна возвращается в сидячее положение и стреляет в Мегуми острым взглядом. – Она слишком красивая. Ты ей намного лучше подходишь.

Мегуми ерзает на месте и не знает, что вообще сказать в ответ. Обычно ему не слишком нравится проявление внимания в свой адрес, но есть что-то в похвале и комплиментах Сукуны, что заставляет хотеть большего. Мегуми уверен, что под самоуверенным и дерзким поведением Сукуны на самом деле спрятана искренность и честность. И его маска жесткости и грубости – это будто хуёвая упаковочная бумага, в которой лежит хороший подарок, выбранный с особым вниманием.

Сукуна касается струн, играет несколько последовательных квинт. Очевидно, что он пытается повторить то, что он слышал в исполнении Мегуми. И если честно, это впечатляет. Он уловил так много нюансов, хотя услышал мелодию краем уха через закрытую дверь, да ещё и повторить смог очень похоже. Пальцы Сукуны двигаются немного медленно и неловко, но Мегуми ясно может увидеть, что тот уловил суть.

– Близко, но немного не совсем так, – Мегуми копается в выдвижном ящике прикроватной тумбочки и находит салфетки. Он вытирает руки, прежде, чем браться за гитару, а потом показывает Сукуне последовательность квинт, которую играл раньше. – Это что-то вроде дурацких этюдов для фортепиано, которые заставляют играть, чтобы размяться и разогреться. Я ненавидел играть их на пианино. А вот так, на гитаре, они звучат намного лучше.

Сукуна следит за тем, как пальцы Мегуми порхают по ладам, повторяя одно и то же, но взбираясь выше и выше. Потом Сукуна начинает играть вместе с ним. Сначала просто отдельные ноты, которые входят в прогрессии, потом он начинает орнаментировать их.

Мегуми продолжает играть и охуевать, когда Сукуна создаёт мелодию на основе его простой прогрессии. Не сказать, что эта мелодия какая-то сложная, но она отлично вписывается – тихая, спокойная, чистая. Мегуми играет дальше, переживает, что если вдруг остановится, то сломает хрупкое и небольшое что-то, что им удалось создать вдвоём.

Может он был прав, когда решил дать Сукуне шанс. Никогда бы в жизни не подумал, что Сукуна может вот так. Но становится абсолютно очевидно, что он умный. Талантливый. Отлично понимает теорию, основы музыки – понимает те самые мельчайшие детали, благодаря которым Мегуми вообще влюбился в музыку и в композирование.

Может быть Сукуна – не только про простенькие аккорды и мошпиты в ревущей толпе.

Мегуми меняет тональность, переключаясь во что-то мягкое и минорное. Сукуна тут же подхватывает изменение и подстраивается. Мелодия становится грустной и меланхоличной.

Когда Сукуна поднимает взгляд и смотрит на Мегуми, в его глазах слишком много эмоций, Мегуми не может разобрать их все, но это зрелище завораживает и порождает яркие искры. Волосы на руках Мегуми встают дыбом и он еле сдерживает прокатывающую по телу дрожь.

Какое-то время они продолжают играть, подстраиваясь друг под друга, по очереди добавляя изначальной мелодии чего-то нового, что приходит в голову или льется из сердца. И каким-то поразительным образом им удается делать это вместе, идеально понимая друг друга.

К сожалению, созданная ими атмосфера вдруг осыпается осколками. Назойливая вибрация звонка прерывает импровизированный джем-сейшн и Сукуна резко останавливается, чтобы достать телефон. Он смотрит на экран и выражение его лица становится мрачным, когда он читает имя абонента.

– Это было охуенно, Фушигуро, – Сукуна отставляет в сторону гитару и встаёт. – Но мне придется ответить на этот звонок. Спасибо за прекрасную еду и ещё более прекрасную компанию. – Он подмигивает, а потом разворачивается и берёт трубку до того, как Мегуми успевает хоть что-то ответить. – Алло, подожди секунду. Я тусовался с другом.

Для Мегуми не остается незамеченным то, как Сукуна подчеркнул последнее слово. Перед уходом, Сукуна поворачивается ещё раз, чтобы помахать ему на прощание. Мегуми поднимает руку в ответ и охуевше сидит в тишине после того, как дверь закрывается за Сукуной.

Что тут, блять, вообще только что произошло?

***

– Счастливо оставаться, задроты! – Нобара машет и направляется к выходу из отеля с Чосо и Кашимо по обе стороны. – Увидимся!

– Но это они идут в музей, а не мы, – бурчит Юджи.

Сукуна смеётся:

– Не думаю, что Алькатрас можно считать музеем.

– К тому же, они обожрались кексов с травкой перед тем, как туда отправиться, – добавляет Урауме, – так что я очень сомневаюсь в том, что их визит исключительно в образовательных целях.

Мегуми закатывает глаза. Ну конечно, Нобара как всегда додумалась до какой-то «гениальной» идеи вроде этого.

– Да и хуй с ними. Давайте тоже пойдём уже.

Их прогулка к небольшому торговому центру длится недолго, но даже так, Мегуми замечает за собой, что обращает больше внимания на присутствие Сукуны, чем раньше. Тот идёт рядом с Урауме, полностью поглощенный разговором, и Мегуми не может не обратить внимание на то, настолько по-разному они выглядят. Вот Урауме, со своей худощавой фигурой и низким ростом – на десяток сантиметров ниже Мегуми, и выглядит всегда так собрано и аккуратно, ни одной складки на одежде, ни один волосок не выбивается из причёски. А вот Сукуна, ростом в метр восемьдесят, широкоплечий, изношенная футболка аж натягивается от того, что не может охватить мышцы под татуированной кожей.

Они забавно выглядят рядом, если уж так задуматься, раньше он совсем не обращал на это внимания. Смотрел, но не видел.

– Ты как, Мегуми? – Юджи сталкивается с ним плечами. – Выглядишь так, будто немного не с нами.

– Да нет, всё в порядке.

Мегуми должно быть смотрел на Сукуну, потому что Юджи корчит недовольное лицо и понижает громкость голоса перед тем, как предложить:

– Если тебе некомфортно из-за него, я могу поговорить с Урауме, чтобы он ушел. Или мы с тобой можем оставить их и пойти отдельно. Все окей. Мы с Нобарой хотели, чтобы ты чаще выходил куда-то и хорошо проводил время, но тебе правда не стоит, если вдруг ты не…

Мегуми отрицательно качает головой. Если бы это всё происходило ещё пару дней назад, то он может и согласился бы с лёгкостью на предложение Юджи. Но сейчас Сукуна уже не вызывает в нём такой реакции, как раньше.

– Нет, всё в порядке, правда. Вы с Нобарой правы. И мы с Сукуной… мы, э-э-э, – Мегуми запинается, потому что не уверен, как вообще назвать их с Сукуной отношения. – Мы поладили.

– Да? – Какая-то эмоция проносится в глазах Юджи до того, как Мегуми успевает её распознать. – Это… Это здорово.

Они вчетвером заходят в торговый центр и глаза Юджи сразу же начинают светиться при виде книжного магазина и огромного стеллажа с разнообразными фигурками.

– Думаю, Кугисаки всё же было права, – смеётся Сукуна, открывая дверь. – После вас, задроты.

***

– Это было охуенно, – делится впечатлениями Юджи тихим и почти благоговейным голосом, будто испытал на себе какой-то духовный опыт.

– Очевидно, – соглашается Мегуми и показывает жестом на целых три пакета в руках Юджи. – Тебе с этим помочь?

– Неа, мне не тяжело. Кстати, я удивлён, что ты что-то для себя нашёл, Сукуна. Не думал, что тебе тут может понравиться.

– Да он раньше задротом был ещё побольше, чем Чосо, – говорит Урауме. – Меня вообще удивляет, что он не бегал везде как в Наруто, с руками за спиной.

Мегуми посмеивается с этого и смотрит на Сукуну, с приятным удивлением обнаруживая у того небольшой румянец на щеках.

– Мне сложно в это поверить.

– Отлично. Предлагаю так всё и оставить. – Несмотря на показательную резкость фраз Сукуны, он не звучит так, будто действительно вкладывает в свои слова агрессию и негатив. – И лучше бы тебе остановиться на этом, Урауме, пока я не рассказал тут всем, что я нашёл в коробке у тебя под кроватью летом перед выпускным классом…

Глаза Юджи широко распахиваются, когда Сукуна на этом прекращает говорить.

– Что? Ты не можешь просто так вбрасывать такую информацию, не рассказывая полностью! Теперь мне нужно знать!

Они делятся какими-то историями, пока ходят по разным магазинчикам в торговом центре. Юджи затаривается снеками в автобус в продуктовом, а Урауме загорается энтузиазмом при виде кондитерской. Мегуми нравится находиться вместе с ними всеми в одной компании, но больше всего ему нравится наблюдать за Сукуной в новых обстоятельствах. Мегуми не врал, когда сказал, что хочет дать Сукуне шанс, и эта небольшая прогулка стала интересным наблюдательным экспериментом.

Сукуна намного больше обращает внимания на всё свое окружение, чем Мегуми от него ожидал. Он всегда идет рядом с Урауме с такой стороны, чтобы прикрывать собой от прохожих, и хоть иногда это выглядит так, будто Сукуна у Урауме на поводке, на деле же Сукуна просто проявляет внимание. Это мило и во много напоминает Мегуми его собственные взаимодействия с Юджи.

А ещё он замечает, что взгляд Сукуны часто находит его самого, хотя Сукуна скорее всего заметил то же самое и с его стороны. В книжном магазине они встречались взглядами даже тогда, когда находились в разных отделах. А ещё, случайно несколько раз встретились возле одних стеллажей в продуктовом – Сукуна тогда усмехнулся на то, как Мегуми посматривал на моти.

Когда было покончено с большей частью покупок и закончились идеи, куда бы ещё зайти, они увалились за свободный столик на фудкорте, чтобы отдохнуть.

– О-о-о, Мегуми, блинчики! Пойдем?

Мегуми не слишком уж любит сладкое, но изредка идея перекусить чем-то таким кажется неплохой. Они ведь несколько часов шатались по магазинам, да и Юджи так эмоционально и радостно предлагает, чуть ли не подскакивая на месте от энтузиазма, что Мегуми сдаётся.

– Ладно, погнали. Урауме? Сукуна?

– Я останусь тут со всеми этими пакетами, – предлагает Сукуна. – Да и не стоит мне это есть наверное.

– А что? За фигурой следишь? – Мегуми выдает это до того, как успевает подумать, и когда Сукуна хитро щурясь усмехается в ответ, то становится очевидно, что он проебался.

– А что, тебя интересует моя фигура? – Сукуна достается сложенные за головой руки и начинает показательно играть бицепсами.

Лицо Мегуми заливает краской. Он не уверен, как на это вообще отвечать, но к счастью именно в этот момент вмешивается Юджи:

– Ну же, пойдём, пока там ещё больше народу в очередь не набежало, – Юджи хватает Мегуми и Урауме за руки и тащит их за собой как какой-то гиперактивный щенок.

Они долго стоят в очереди и обдумывают что бы заказать, наблюдают за тем, как работники аккуратно делают каждый блинчик, распределяя тесто так, чтобы получился идеальный круг, а потом Урауме говорит:

– Знаете, это классно: видеть его таким.

Мегуми и Юджи одновременно поворачиваются к Урауме, спрашивая для уточнения:

– Кого? Сукуну?

– Что ты имеешь в виду?

Урауме смеётся:

– Да, я про Сукуну. Про кого же ещё я могу говорить? – Юджи в ответ только смущённо пожимает плечами, а Урауме продолжает: – Он давно не проводил время вот так ни с кем, кроме группы. Он… достаточно закрытый в себе человек.

– В это мне ещё сложнее, чем в то, что он задрот, – фыркает Мегуми. – Вокруг него всегда фанаты и куча девушек, каждый раз как я его вижу.

– Да, но нам всем приходится иногда притворяться дружелюбными и вежливыми перед фанатами, разве нет? Мы все не совсем настоящие, когда переключается в концертный режим. По крайней мере, лично у меня так.

Мегуми задумчиво хмыкает в ответ. Да уж, какая-то разница точно есть между «сценическим» Мегуми и обычным «повседневным» Мегуми, но в любом из этих образов он склоняется к тому, чтобы сводить социальные взаимодействия к минимуму. Однако если взглянуть на Юджи, заметить эту разницу намного проще. Пару лет назад, когда у Юджи был один из самых сложных периодов его болезни, было больно видеть огромную разницу между уверенным и ярким парнем на сцене и тем, кто с пустым безжизненным взглядом день за днём безвылазно прятался в гнезде из одеял.

– В этом есть смысл, – бормочет Мегуми в ответ.

– Меня уже начинали грызть переживания по поводу того, что он забыл, каково это быть самим собой.

Мегуми не успевает расспросить об этом побольше, потому что подходит их очередь. Урауме берет что-то солёное, Мегуми и Юджи выбирают сладкие позиции из меню.

Когда они возвращаются к Сукуне, тот переписывается с кем-то с хмурым выражением лица. Урауме покашливает, чтобы привлечь его внимание и они обмениваются взглядом, в котором точно содержится какая-то невербальная коммуникация, потом Сукуна убирает телефон в карман и улыбается:

– Рассказывайте, что вы там взяли?

Между ними снова завязывается приятная беседа, которая понемногу перетекает из одной темы в другую по каким-то необъяснимым правилам. Это легче, чем Мегуми предполагал. Может из-то того, что тут есть Юджи и Урауме: их характеры как-то располагают немного опустить привычные защитные механизмы и почувствовать себя комфортно и безопасно, и Мегуми этому поддается. Хоть и не слишком многое привносит в разговор, больше слушает, наслаждаясь вкусной едой.

Несколько раз Юджи кидает на него внимательные взгляды, проверяя, что Мегуми всё ещё вникает в суть разговора, и улыбается, когда убеждается в этом. Изначально Мегуми не слишком хотел идти, но Юджи смог его уговорить. И надо признать, Мегуми рад, что в итоге согласился.

– Что ж, мне пора, – сообщает Сукуна и отодвигает свой стул из-за стола. Его взгляд фокусируется на Мегуми и он замолкает.

– Что? – Мегуми переводит взгляд то на Урауме, то на Юджи в попытках понять контекст. – Я что-то пропустил?

Сукуна не оставляет никому шанса ответить, потому что он вдруг наклоняется над столом. Большим пальцем проводит по уголку губ Мегуми, стирая небольшой комок взбитых сливок. Соблазнительный взгляд Сукуны искрит вызовом и направлен будто в саму душу Мегуми, когда он подносит палец ко рту и слизывает кусочек сливок аккуратным движением языка, а потом погружает палец в рот, чтобы облизать тщательнее.

Краска приливает к лицу Мегуми. Он хочет спрятаться, закопаться лицом во что-то, чтобы никто не мог заметить, как сильно на него повлияла эта выходка Сукуны, но ему некуда бежать.