Часть XV (1/2)

27 августа 1976

Утро несло в себе осень – холодную, мокрую, с хриплым дыханием. Небо висело низко, тяжёлыми слоями тумана обволакивало доки, и от сырости казалось, что камень под ногами дышит вместе с морем. Капли дождя ещё держались на верёвках, свисавших с ржавых блоков, на облезлых досках и на крыше склада, словно всё вокруг заплакало ещё ночью и теперь никак не могло выдохнуться. Запах стоял тяжёлый: соль, уголь, рыбная гниль и терпкий привкус мокрого железа.

Беллатриса шагала рядом с Кроу, кутаясь в плащ, всё ещё не до конца проснувшись. Зевнула, прикрыв рот ладонью, и бросила на него раздражённый взгляд. Деклан, как всегда, выглядел так, будто бессонница – его давняя любовница: пальто нараспашку, воротник поднят, сигарета прилипла к губам. Он выпускал дым лениво, и тот мгновенно смешивался с серой моросью.

Сквозь завесу тумана вырисовывался склад №17B. Коробка из красного кирпича, поблёкшего от времени, с крышей, словно покрытой мхом. Металлические ворота были перекошены, на них – свежая пломба с рунами, сиявшими тускло, как погасшие угли. Ни звука, ни крика — только приглушённое шипение моря и стук волн о борт привязанного судна. Тишина была неправильная, чужая, и Белла, зябко передёрнув плечами, вдруг уловила это кожей.

Матильда Страуд не выделялась и именно этим выделялась. Среднего роста, сухощавая, в строгом тёмном костюме. Волосы собраны в пучок, лицо бледное, без косметики, с усталым выражением. Она прижимала к груди папку с бумагами, словно щит. На вид – одна из тех незаметных чиновниц, которых можно пройти мимо сотню раз и не запомнить. Она не топталась и не ёрзала, стояла ровно, будто её поставили здесь час назад, и она так и простояла всё время.

— Мистер Кроу, — голос Матильды был негромким, ровным, без малейших колебаний. — Я жду вас уже час.

— Мы не совы, — лениво отозвался Кроу, стряхивая пепел на мокрый камень. — Нам не платят за пунктуальность. Что у вас тут?

— Склад опечатан, — Страуд говорила как по инструкции и протянула папку. — Документы здесь. Доступ у вас есть.

Руны на пломбе трепетнули, когда Кроу провёл ладонью по металлу, и с глухим щелчком защита растворилась в воздухе. Тяжёлые створки распахнулись с протяжным скрипом, и холодный запах сырости, гнили и чего-то горелого ударил в лицо. Внутри было темнее, чем снаружи, даже туман не осмелился пролезть сквозь ворота.

Матильда остановилась в дверях обернувшись к Кроу:

— А кто это с вами мистер Кроу? Дело серьезное, не для ваших любовниц.

Деклан выпустил кольцо дыма, лениво ответил:

— Кассиопея Уайт. Новая сотрудница. Быстро учится, не волнуйтесь.

— Угу, — сказала Страуд сухо, смерив Беллатрису холодным взглядом. Ни злобы, ни открытой вражды – лишь то самое презрительное ”лишняя”. Но слов больше она не добавила, только шагнула внутрь.

Склад встретил тишиной и пустотой. Ряды ящиков уходили в темноту, но кое-где оставались только прямоугольные пятна пыли – следы того, что здесь что-то стояло, а теперь исчезло. Воздух был тяжёлым, с привкусом магии: то ли след от заклятий, то ли от того, что хранили здесь.

— Пропажа обнаружена вчера вечером, — деловым тоном начала Страуд. — При ежемесячной ревизии. Исчезло восемь контейнеров. В основном артефакты низкого и среднего класса. Пара партий зелий. И… — она запнулась на миг, но тут же продолжила, — один ящик с нестандартными предметами. Содержимое засекречено, доступ к нему был ограничен.

— Значит кража могла быть совершена в период целого месяца? — уточнила Белла.

— Нет. Изучите документы, — голос Страуд сочился ядом. — Эта партия товара была конфискована три дня назад. Доставлена на склад два дня назад.

— Страуд. Ты свою работу сделала. Отвратительно. Но сделала, — голос Кроу был ледяным. — А теперь дай нам, делать свою. Исчезни.

— Как ты…

— Смею. Есть претензии? Пиши жалобу в канцелярии аврората, — Отрезал Кроу.

Матильда, гордо развернувшись удалилась, бросив напоследок какое-то ругательство, которое Белла не расслышала.

Беллатриса скользнула взглядом по рядам ящиков. Пустые прямоугольники на пыльном полу смотрели на неё как вырванные зубы. В воздухе ещё держался слабый металлический привкус магии.

— А я должна быть вежливой? — спросила она тихо, но с усмешкой, глядя на закрывающиеся за Матильдой ворота.

— Займёшь моё место – и сможешь вести себя, как угодно, — отозвался Кроу. Он развернул папку, пробежался глазами по документам, сжал губы в тонкую линию. — Хм… Дело твоё. Опроси работников порта, кто имел доступ к складу. И встречу с одним человеком с рынка я тебе устрою.

Белла удивленно вскинула голову:

— То есть… я могу действовать сама? Без вашего надзора?

— Я это и имел в виду, — Кроу щёлкнул зажигалкой, сигарета вспыхнула в полумраке. — Но помни… Кассиопея. Это не турнир в школе, здесь все сложнее и запутаннее.

Белла сжала кулаки. В груди поднималось странное чувство: смесь страха, злости и жгучего азарта. Впервые ей давали дело. Настоящее. Её собственное.

— В пятницу жду отчёт, — Кроу стряхнул пепел на пол и, не оглядываясь, пошёл к выходу.

Беллатриса осталась стоять посреди склада. Сырость и туман обволакивали её, но в голове уже рождался план.

***

Коморка, где Беллатриса нашла докера, дежурившего в ночь кражи, больше напоминала чулан, чем кабинет. Узкое окно под потолком впускало серый свет, который резал глаза и подчёркивал каждую пылинку в воздухе. Стены из потемневших досок пропахли солью и рыбой, пол – смолой и плесневелой водой. В углу валялись сети, пахнущие тухлятиной, а посреди комнаты стоял стол, потертый, с ножкой, подпертой кирпичом.

За этим столом сидел Эймон Кэттл. Высохший, как старый канат, руки жилистые, в мозолях, с трещинами от соли. Щетина на лице серая, глаза налились краснотой и тревожно бегали. Но больше всего Беллу ударил запах: кислый, едкий, тяжёлый. Перегар. Она почувствовала его ещё на пороге, и теперь, чем дольше сидела, тем сильнее он вонзался в ноздри.

— Эймон Кэттл? — начала она, стараясь держать голос твёрдым. — Я Кассиопея Уайт. Из аврората насчет кражи. Со склада семнадцать ”Б”.

Белла продемонстрировала жетон аврората, который получила от Кроу.

Кэттл кивнул, прищурившись и указал на стул.

— Ваша смена совпала с ночью, когда исчез груз со склада. — Белла предпочла остаться стоять. — Где вы были?

Он поднял взгляд и тут же отвёл, щурясь от света, пробившегося через мутное окно.

— Здесь и был.

— Один? — прищурилась Белла.

— А как же, — глухо ответил он, и пальцы его сжали край стола.

Она уловила: сказал слишком быстро. И при этом взгляд его чуть дрогнул, словно он ждал подвоха.

— Значит, ничего не слышали и не видели? — продолжила Белла, стараясь, чтобы вопрос звучал обыденно.

— Нет. Ничего. Если бы был шум, я бы проснулся, — он осекся и попробовал оправдаться. — Сплю я чутко, так что иногда позволяю себе пару часиков вздремнуть.

Белла скрестила руки на груди и едва сдержалась чтобы не закатить глаза. Его дыхание было тяжёлым, с привкусом алкоголя.

”Пил, — подумала она. — И пил много. Скорее всего за этим же столом”.

Она перевела взгляд ниже – на жилет. На нём тёмные пятна, будто от пролитого соуса или дешёвого вина. Когда Кэттл наклонился, из кармана выскользнул клочок бумаги. Белла уловила шрифт и печать: букмекерская контора на Ист-Энде.

Ставка на победу ”Пушек Педдл”. Точно есть долги.

— Странно, — протянула Белла, делая вид, что говорит сама с собой. — Может все-таки что-то было? Предложения… Скажем сомнительного характера.

Кэттл напрягся, по спине его пробежала мелкая дрожь.

— Я ж работаю честно, мисс, — пробормотал он, не глядя. — Долги… то есть… работы полно. Никому я не нужен, кроме как ящики считать.

Слова его путались, и Белла видела, как он всё больше вжимается в спинку стула, словно под её взглядом становился меньше ростом.

Она выпрямилась, медленно сложила руки на столе, изучая его, как зверя в клетке.

”Вот он. Мотив есть – долги. Алиби никакого. Но на складе все в порядке. Замки целы. Ящики аккуратно подняли, а не тащили по полу. А такой как этот… Такой как этот осторожничать не станет. Ума не хватит.”

— А кто вообще подходил к этому складу? — спросила Белла, решив исключить Кэттла из списка подозреваемых. — Или заходил?

— Откуда ж мне знать, мисс, — по лицу докера пробежало облегчение. — Но вы поговорите с Томом… Э, с Томом Крамли. Он у нас тут всеми бумажками заведует. Должен какой-нибудь список вести.

— Благодарю, — Белла кивнула и направилась к двери. Но у самого порога задержалась, скользнула по нему взглядом и, едва заметно усмехнувшись, добавила:

— И мистер Кэттл? Не ставьте на ”Пушек”. В этом сезоне ”Паддлмир” ваш выбор.

Дверь скрипнула, впустив в коморку порыв холодного воздуха, и закрылась за её спиной. В нос снова ударил портовый запах соли и дыма, но вместе с ним – лёгкое ощущение победы. Она сумела вытащить из него больше, чем он сам собирался сказать. Сумела заметить то, чего он прятал.

***

Контора Тома Крамли пряталась в углу доков – низкая каморка с окном, за которым вместо вида на море торчал облезлый фасад соседнего склада. Внутри пахло чернилами, мокрой бумагой и чем-то сладковато-прогорклым: чай заваривался в одном и том же чайнике, наверное, с войны. Стол был завален журналами, квитанциями, накладными, но каждая стопка имела своё место. За всем этим хаосом проглядывал порядок, настоящий, выстраданный.

За столом сидел сам Крамли – коренастый, рыжеватый мужчина лет сорока. Рубаха у него была закатана до локтей, пальцы перепачканы чернилами, на переносице – квадратные очки, которые он всё время поправлял.

— Мистер Крамли? — Белла постучала по косяку. — Кассиопея Уайт, аврорат.

Он поднял глаза, кивнул быстро и без лишних эмоций.

— Да-да, знаю. Матильда предупреждала. Садитесь.

Беллатриса осталась стоять. Она наблюдала, как он аккуратно, почти бережно закрывает чернильницу и подвигает к ней стопку журналов.

— Итак, чем могу помочь?

— Скажите мне все что вы видели, слышали, знаете.

— Ну… у нас тут порт, как порт. Есть кто приворовывает, есть те, кто пьет на смене, — Крамли усмехнулся. — Чего уж таить, и грузы теряем. Разбиваем там или похуже.

— Если бы ваши ”потери” считали в галеонах, порт давно бы закрыли, — Беллатриса сказала это язвительно, но сама задумалась:

”С таким бардаком, через доки можно было гонять тонны краденого, и никто бы не поднял бровь. Но сейчас вдруг подняли шум. Или Страуд не знает о том, что здесь творится?”

— Тут это не в новинку, мисс Уайт, — Крамли пожал плечами. — В Ливерпуле еще хуже, чем у нас здесь.

— Меня не волнует, как там в Ливерпуле, — поморщилась Белла. — Меня волнует мое дело. Что еще вам известно?

Крамли вздохнул, поправил очки, спустив их чуть ниже на нос.

— Докеры шепчутся про человека в маске. Мол, сам видел, сам слышал… но, когда конкретику спрашиваешь – одни сказки. Ночь, туман, фигура в чёрном. Вы же понимаете, чем темнее и таинственнее, тем страшнее рассказывается.

Белла приподняла бровь. Человек в маске. Пожиратель? В любом случае это идеально для отвода глаз.

— И как часто такое происходит? — уточнила она.

Том пожал плечами.

— Хватает. И каждый раз заявляется кто-то из ваших. Ходит спрашивает и ничего не меняется.

— Почему?

— Да кто бы мне сказал, — Крамли усмехнулся. — Мое дело журналы вести и за этими следить.

Он указал на улицу, где с очередным грузом возились докеры. Затем развернул журнал к Беллатрисе. Пожелтевшие страницы вели хоровод цифр и подписей.

— Вот приходы, вот – выезды. Каждая партия, каждая подпись. Можете проверить.

Белла наклонилась ближе. Среди стандартных министерских печатей одна сразу бросилась ей в глаза: другой оттиск, резче, чернила темнее. Чужая рука.

— Всё по правилам, — продолжал Крамли, постукивая пальцами по столу, как будто сам себе подбивал такт. — Матильда настояла, чтобы партию внесли сразу, без задержки. Лично контролировала. Как и всегда с конфискатом.

Беллатриса выпрямилась, закрыла журнал и задержала на нём взгляд. Он поправил очки, снова сунул чернильное перо в стакан и тяжело вздохнул, будто эти бумаги тянули его за плечи не хуже, чем ящики докеров.

— Благодарю, мистер Крамли. Вы мне помогли.

— Обращайтесь, мисс Уайт, — устало усмехнулся он. — Тут работы на три жизни, а толку ни на одну.

***

Улица шумела и дымила, будто сама жила чужой, все еще непривычной жизнью. Белла шла сквозь это месиво, закутавшись в пальто. Каблуки стучали по тротуару, и каждый удар отзывался в голове эхом – слишком много мыслей, слишком мало ответов.

Кэттл с его перегаром и долговыми чеками. Крамли, аккуратный до занудства, но именно у него в книгах всплыла печать. Которая цепляла, выделялась, но почему? Пока это было непонятно. Человек в маске… слухи для портовых трусов или реальность.

Она остановилась у перекрестка. Красный свет светофора отражался в лужах, стекал по асфальту кровавыми бликами. Магглы вокруг стояли с сумками и зонтами, кто-то подхватил ребёнка на руки, кто-то ругался, сигареты вспыхивали огоньками. Никто никого не видел. Отличное место, чтобы потеряться.

В груди всё ещё тянуло горечью: Страуд, Крамли, даже Кроу смотрели на неё так, будто она – тень. Не Блэк, а Уайт. Белое пятно. Просто девчонка без титула и без права на ошибку. И чем дольше Белла думала, тем больше соглашалась с этими взглядами. Но это было временно. Пока. Скоро на нее будут смотреть с уважением. Страхом. Она Блэк, черт возьми.

Зелёный свет. Поток шагнул вперёд, и Белла вместе с ним.

Дальше улицы становились тише. Лавки закрывали ставни, фонари разливались жёлтым светом сквозь влажный воздух. Лондон шумел за спиной, впереди был другой мир – спальные кварталы, где казалось, была своя магия. Магия тишины. Белла ускорила шаг.

Дом Андромеды вырос в конце улицы: узкий, тёплый свет в окне второго этажа, запах свежего хлеба откуда-то от соседей. И на секунду ей показалось, что все сомнения и мрак остались там, в порту, в шуме и дыме, а здесь можно хотя бы вдохнуть без того, чтобы поморщиться.

***

Беллатриса хлопнула дверью, стряхнула с пальто дождевые брызги и, проходя мимо гостиной, небрежно бросила:

— Я вернулась.

Дом ответил не голосом, а тоном – тонкий, безупречный звон фарфора. Белла уже поставила ногу на ступеньку, но этот звук заставил её остановиться. Она вернулась и заглянула в дверной проём. Дом Андромеды как обычно пах выпечкой, гудело радио, на ковре валялась плюшевая игрушка Доры. И посреди этого уюта, аккуратно, как статуя, сидела Нарцисса.