Глава I (1/2)

7 июня 1975

Хогвартс в такие часы будто выдыхал – не шумно, а устало. Ветер гулял по пустым коридорам, покачивал занавески и поднимал пыль. Сумерки густели за окнами, однако факелы в нишах не спешили разгораться ярче – свет от них был тусклый, словно уставший.

Лили Эванс шла медленно. Ноги сами несли ее прочь от башни Гриффиндора, от голосов в общей комнате, от Марлин и Алисы с их, пустым и искренним, но таким не нужным сочувствием. От разговоров, в которых обсуждали что надо сделать со Снейпом, за то, что он сказал…

Она не плакала – уже нет. Просто ощущала в груди усталое, глухое эхо. Не было боли и злости, только отвратительное послевкусие, называемое предательством.

Лили свернула в один из коридоров на четвертом этаже. Здесь почти никогда не было студентов. В самом конце старый класс трансфигурации, разрушенный после неудачного урока и так и не восстановленный.

Вот оно. Это и было то место, где существовало одиночество. Но когда Лили подошла ближе – поняла, что в классе существовал еще кто-то. Окно внутри было распахнуто, а на подоконнике сидела фигура. Длинные, вьющиеся черные волосы, зачесанные назад, тонкие пальцы держали тлеющую сигарету.

Сначала Лили замерла, затем нахмурилась и вздохнув шагнула внутрь со скрипом половиц. Беллатриса Блэк повернула голову и посмотрела прямо на неё. Взгляд был странный – без привычной высокомерной насмешки, но с удивлением.

— Эванс? — тихо спросила она, слегка прищурившись, не пряча сигарету в руках, но чуть заметно приподняв подбородок.

Лили колебалась. Внутри мелькнула мысль уйти немедленно – ведь кто-кто, а Блэк была последним человеком, с кем она хотела бы говорить прямо сейчас.

— Я… — она слегка замялась, затем решительно выдохнула. — Я просто гуляла. Мне нужно было… побыть одной.

Беллатриса слегка пожала плечами:

— Я тебя не держу.

Лили собралась уйти, но почему-то осталась на месте. Её взгляд упал на сигарету.

— Ты куришь? — спросила она тихо, не скрывая удивления.

— Да, — ответила Беллатриса просто, почти равнодушно. — Не пойдёшь доносить МакГонагалл?

— Нет, конечно, нет! — ответила Лили быстро и тут же нахмурилась, поняв, что прозвучало слишком резко. — Просто не ожидала от тебя… маггловской привычки.

Беллатриса слегка усмехнулась, чуть расслабившись:

— Я тоже от себя многого не ожидала. Например, что буду обсуждать свои привычки с гриффиндоркой, — она затянулась, выпуская дым в окно. — Что у тебя произошло? Ты выглядишь… неважно.

Лили машинально опустила глаза. Она почувствовала странную, болезненную неловкость от того, что даже Блэк это заметила.

— Ничего особенного, — ответила она чуть резче, чем хотелось бы.

Белла внимательно посмотрела на неё, не отвечая сразу. Затем чуть устало сказала:

— Ладно, не хочешь — не говори.

Наступила пауза, в которой Лили неуверенно переминалась с ноги на ногу.

— Просто был один… разговор, — тихо произнесла она наконец, будто самой себе. — С человеком, которого я считала другом. И оказалось, что я ошибалась.

Беллатриса нахмурилась и отвернулась к окну, явно подбирая слова.

— Снейп, — сказала она тихо, почти не спрашивая. — Так это из-за него. Я слышала, что он сказал.

Лили резко подняла взгляд, готовая к удару:

— И ты тоже хочешь повторить? Посмеяться над этим?

Блэк снова взглянула на неё, но в этот раз её лицо было серьёзным.

— Поверь, я точно не та, кто будет смеяться над такими вещами, — ответила она негромко. — У меня и самой слишком много похожих разговоров было в жизни. В конце концов мой кузен с тобой на одном курсе.

Лили замолчала, смущённая и сбитая с толку.

— Прости, — сказала она спустя несколько секунд. — Я не хотела быть грубой.

Беллатриса пожала плечами:

— Не страшно. Я привыкла. Это тоже репутация – ожидать от меня худшего.

Лили медленно подошла ближе, но всё ещё держалась на небольшом расстоянии, явно не уверенная, можно ли ей садиться рядом.

— Странно… я никогда не думала, что мы можем просто так разговаривать, — сказала она чуть тише.

— Я тоже не думала. Но вот мы здесь.

Лили наконец присела на соседний подоконник, всё ещё чувствуя себя странно неловко, но уже не так, как раньше.

— Могу уйти, если хочешь, — предложила Беллатриса после короткой паузы.

Лили быстро покачала головой:

— Я… не знаю, почему, но нет. Не уходи.

Блэк посмотрела на неё, удивлённая и чуть задумчивая, затем молча кивнула и отвернулась обратно к окну. Они сидели тихо, в полутьме пустого класса, не до конца понимая, что сейчас произошло, но впервые почувствовав себя не так уж одиноко.

***

9 июня 1975

Большой зал шумел и дышал, как живой. Под заколдованным потолком плыли тяжёлые облака, и где-то далеко гремел первый летний гром. Был вечер и в Хогвартсе царила насыщенная, уютная суета: ложки звенели, один голос спорил с другим, смех пересекался с тяжёлыми вздохами, ученики жадно сметали с тарелок жаркое, тыквенные пироги, тушёные грибы и всё то, что домовые эльфы готовили с поразительным упорством и мастерством.

А Лили Эванс чувствовала себя в аквариуме.

Жаркое в тарелке остыло, тыквенный сок был недопит, а голос Марлин МакКинон – её соседки и подруги – звучал как-то фоново, глухо, будто через стекло.

— Лили, эй, ты слышишь вообще? — в третий раз спросила Марлин.

— А? — Лили подняла голову. — Да, конечно.

— Поттер снова хочет позвать тебя в Хогсмид, — непринужденно сказала Марлин с ухмылкой.

— М… да, хорошо.

— О, она слишком далеко, — театрально вздохнула Марлин и повернулась к Алисе Фортескью.

Лили выдохнула и медленно подняла глаза. Стол Слизерина – все всегда, на своём месте. И в самом центре – Беллатриса Блэк. Она сидела ближе к преподавательскому столу, в окружении как минимум семи человек, но при этом казалась центром всего стола. Слизеринцев тянуло к ней – не из страха, а как к чему-то яркому, опасному, притягательному. Смех, шутки, покусывающий сарказм, театрально брошенные салфетки, разговоры, перебивающие друг друга – всё это было её территорией. Она была главной на этой сцене. Свет от свечей золотыми бликами подчеркивал линию скул, волосы, тёмные и волнистые, были свободно рассыпаны по плечам, и каждый поворот головы сопровождался вспышкой света в глазах. Беллатриса не выглядела холодной. Напротив – живая, уверенная, полная энергии. Самое сердце слизеринской элиты.

Лили вновь подумала: ”Что же это было тогда, в старом классе?”

— Если ты ещё секунду будешь пялиться в сторону змей, Джим начнет ревновать, — усмехнулся голос Сириуса Блэка, весело и насмешливо. А затем и сам Сириус сел рядом.

Лили обернулась и не сдержала улыбки.

— Я думала, ты сегодня развлекаешь этого идиота. Или с Ремусом в библиотеке.

— А я подумал, что слишком много ума — вредно для моей прически. Ремус сейчас препарирует учебник по древним рунам. Я сбежал к народу, — он с хрустом вгрызся в яблоко. — Ну? Почему такая кислая?

— Просто думаю, — честно сказала Лили.

Сириус хмыкнул, посмотрел на неё серьезно и проницательно:

— О, это не просто задумчивость. Кто в этот раз стал причиной душевных метаний? Нюниус? Только скажи и я…

— Беллатриса. Блэк, — перебила его Лили, уходя от неприятной темы. — Она ведь твоя кузина?

Сириус мгновенно перестал жевать. Потом усмехнулся — слишком быстро, слишком искусственно.

— Да, есть такая фамильная радость.

— А какая она?

Он прищурился.

— Почему спрашиваешь?

— Столкнулась с ней пару дней назад. В старом классе. Разговор вышел… странный.

— Что она тебе сказала? Предложила испить крови младенца?

— Сириус.

— Ладно, ладно, — он поднял руки. — Беллатриса идеальная. Типичная чистокровная слизеринка. Только чуть умнее. И как по мне безумнее.

— У вас… Такие же отношения, как и с остальной семьей? — осторожно спросила Лили, вглядываясь в лицо Сириуса. Он быстро глянул в сторону слизеринского стола, а затем задумчиво протянул:

— Скажем… У нас разные взгляды на семейные традиции.

— Слишком гладко ты это сказал, Сириус. Как будто выучил.

— Лили, никто не знает, какая она на самом деле. Даже она сама. Понимаешь?

Сириус редко говорил очень серьезно и с таким нажимом. Лили продолжала смотреть на него. Он посмотрел на неё в ответ и добавил, тише:

— Она хороша в том, чтобы казаться другой.

И это была правда. Но не вся. Лили это поняла. Сириус явно знал больше. Не просто так улыбка у него вышла неискренней, не просто так он начал говорить быстрее. Он не защищал Беллатрису – он защищал себя, свою роль в этой истории.

Лили не стала настаивать. Что бы ни было между ними – это не просто семейные дрязги. А значит…

Возможно Беллатрису стоило узнать получше.

***

10 июня 1975

Лили шла по коридору одна. Книга, которую она забыла у МакГонагалл, прижималась к боку, а её собственные мысли мельтешили в голове.

Всё было странно с тех пор, как она снова столкнулась с Беллатрисой Блэк. И ещё более странным стало после разговора с Сириусом. Словно кто-то открыл перед ней тяжёлую дверь в мир, о котором она знала всё… и одновременно – ничего.

Она свернула за угол – и резко замедлила шаг. Впереди, метрах в десяти, трое — по походке и силуэтам понятно: слизеринцы. Высокий, угловатый – это Уилкс. Рядом – поджарый Эйвери. Третьего она не узнала, пока не приблизилась – Мальсибер. По жестикуляции было ясно – они смеются и обсуждают что-то. И тут наконец её увидели.

— Эванс, — почти весело сказал Эйвери. — Всё ещё шатаешься одна по замку? Или ищешь, кто бы тебя сопроводил? Знаешь, некоторые из нас не прочь составить компанию…

— Особенно тем, кто не слишком разборчив в происхождении, — подхватил Уилкс. — Говорят, ты теперь свободна от Снейпа. Надо же кому-то занять место.

— Сколько вас надо, чтобы ощутить себя хотя бы наполовину мужчиной? Или вы всё ещё в процессе деления мозгов? — сказала Лили, голос был твёрдым, хоть в груди слегка закололо.

Уилкс прищурился:

— Смотри-ка, Эйвери. Как она заговорила.

— Кто-то явно хлебнул зелья храбрости, — добавил Мальсибер.

— Вам нужно посовещаться чтобы сказать что-то остроумное? — парировала Лили.

Эйвери сделал движение. Едва заметное. К поясу. К палочке. Уилкс — чуть за спину. Лили напряглась… И тогда – воздух разрезало заклинание, громко щелкнув на весь коридор. Палочка Мальсибера взлетела в воздух, выбитая невидимым толчком. Упала на пол с сухим стуком. Троица резко обернулась. Беллатриса стояла в тени ниши. Она не спешила. Шла, медленно, расчетливо как хищник. В глазах – сталь. На губах – едва заметный изгиб от улыбки.

— Я вас оставила на пять минут. Пять, — голос был полон холодной ярости. — А вы уже позорите факультет, словно кучка горных троллей. Вам вообще говорили про достоинство и честь?

— Белла… — начал было Уилкс.

— Заткнись, — холодно, отчетливо произнесла Беллатриса.

Она подошла ближе. Взяла палочку Мальсибера, протянула ему — небрежно, как бросают кость собаке. Потом — повернулась к Лили:

— Иди, Эванс. У тебя, кажется, хватает ума не искать неприятности, — Беллатриса бросила быстрый взгляд на троицу. — Не всем так везёт.

Лили смотрела на неё, не двигаясь:

— Я бы справилась.

Беллатриса приподняла бровь.

— Возможно. Но не красиво. А я не люблю, когда некрасиво.