Roots on the Ceiling. Consolidation (1/2)

Том продолжал препятствовать лечению, выливая зелья в раковину или вызывая рвоту, и с каждым днём его состояние ухудшалось.

Вот видишь. Это синдром отмены. Они пичкают тебя зельями, чтобы ты был послушнее.

А ведь и правда. Он пил эту дрянь уже несколько месяцев. Должно быть, концентрация веществ была слишком мала, чтобы Том смог её заметить, но достаточна для формирования зависимости. Достаточна, чтобы изменить его сознание.

Я был прав. Я всегда прав. Они отравляют нас. Тебя.

Злость закипала внутри. Они всё это время обманывали его — Мейсон, Сильвертон… Все. Но он будет подыгрывать, пока не найдёт способ сбежать.

Используй Сильвертон.

Верно.

[13 сентября 1998 г.

В отделении круглосуточное наблюдение: авроры и дежурный медперсонал периодически патрулируют коридоры, а ещё двое стоят у выхода. Будет непросто миновать охрану. Если бы я мог как-то обойти действие этих артефактов, хоть на несколько минут.]

***

— Доброе утро, Том, — поздоровалась Уиллоу. В руках она держала стопку каких-то карт.

Присаживаясь за стол, Риддл с интересом разглядывал, что же это у неё в руках.

— Что это? — сразу спросил он.

— Это метафорические ассоциативные карты, — пояснила она. — Сегодня мы обсудим тему страхов.

Том с недоверием, но в то же время с любопытством наблюдал, как терапевт раскладывает карты на столе. Вскоре вся поверхность была заполнена изображениями, олицетворяющими тот или иной страх.

— Какая карта вызывает у вас наибольший страх и тревогу? — спросила Уиллоу.

Том несколько минут внимательно рассматривал каждую картинку. Одна из них действительно вызвала неприятные ощущения. Риддл указал на карту, где был изображён очень худой человек. Его лицо было смазано, черты полностью терялись в каше серых оттенков.

— Что вы чувствуете, глядя на эту карту? Какие ассоциации возникают? — Уиллоу перевернула карту рубашкой вверх.

— Неприязнь, — ответил Том. — Будто это уже не человек, а пустая оболочка. Как после поцелуя дементора. Сродни смерти.

— Вы всё ещё боитесь смерти? Или вы боитесь поцелуя дементора? — уточнила терапевт.

— Боюсь и того, и другого.

— Вам что-то угрожает сейчас, в данный момент?

Соври ей!

— Нет, — сразу ответил Том. Разумеется, это была ложь. Ни к чему привлекать излишнее внимание, иначе они узнают про зелья.

Уиллоу кивнула.

— Выберите следующую карту.

Не долго думая, Том выбрал другую картинку. На ней был изображён человек, голова которого напоминала скомканную бумагу. В унылой напряжённой позе он сидел перед пустым листом.

— Как вы думаете, что здесь изображено? — спросила Уиллоу.

— Опустошённость. Пустота в голове, отсутствие цели, интересов, идей, мотивации. Пассивность.

Затем Том взял ещё две карты. На одной была изображена темница — комната с серыми бетонными стенами. Лишь в небольшое окно под высоким потолком просачивался свет: кусочек другого мира, свободы. На второй карте человек ходил по замкнутому кругу.

Уиллоу взглянула на карты.

— Они все взаимосвязаны? — догадалась она.

— Я заточён здесь. Мои дни бессмысленны. Я чувствую себя пустым, пассивным, — монотонно произнёс мужчина.

Была ещё одна карта. Всматриваясь в изображение, Том вспомнил про ещё один свой страх, возникший совсем недавно. На ней был нарисован человек во тьме. В его руке горел фонарь, и он пробирался сквозь мрак, подобно тому, как сам Том в свете люмоса шёл сквозь тёмную бездну… Где что-то жило.

В голове раздался секундный гул, в ушах зазвенело. На мгновение мужчину оглушило.

Нет. Он не будет показывать эту карту. Начнутся неудобные расспросы. Лучше никому не знать о его путешествиях внутри разума.

— Как вы считаете, что может вывести вас из этого состояния опустошённости?

Риддл тяжело вздохнул. Говорить о свободе бесполезно, ведь его отсюда никогда не выпустят. Будут пичкать, пока он не превратится в овощ. Губы мужчины дрогнули и сомкнулись в тонкую линию.

— Мне нужны цели. Какое-нибудь занятие.

Уиллоу тихо хмыкнула. Какое-нибудь занятие… Чем можно занять мистера Риддла? Как облегчить его состояние? Идея возникла быстро.

— Не хотите заняться творчеством? — спросила она.

Риддл, хоть и не подал виду, заинтересовался предложением.

— Что вы имеете в виду?

— Гончарное ремесло или рисование, — предложила Уиллоу. — Это очень успокаивает, развивает моторику, стимулирует умственные процессы и помогает выплеснуть негативные эмоции.

Том прищурился. Он никогда не занимался ничем подобным. Единственное, что он нарисовал в своей жизни — это Тёмная метка.

— Лепить из глины? — скептически спросил он, выгнув бровь.

— Да, лепить из глины. У нас здесь есть пациенты, которые рисуют и лепят. Можете познакомиться с ними, если хотите. Я уверена, они покажут вам своё творчество.

Уиллоу надеялась, что таким образом подогреет интерес Тома к общению с окружающими, положит начало его социализации. Общие интересы объединяют людей.

Будь паинькой. Сиди и лепи вазочки.

«Почему бы не попробовать? Это поможет занять время, пока не настанет нужный момент».

— Я хочу оба варианта.

— Прекрасно! — обрадовалась Уиллоу. — Я распоряжусь, чтобы в вашу палату доставили всё необходимое.

Том с трудом подавил улыбку. Он лишь сдержанно кивнул в знак благодарности.

— Хочу дать вам задание. Вы будете выполнять его вне наших сеансов.

Маг вопросительно посмотрел на женщину. Та вытащила из папки толстую тетрадь.

— Это дневник эмоций. Когда происходят какие-либо значимые события, записывайте сюда свои мысли, эмоции, телесные и поведенческие реакции.

Том прищурился. На лбу образовались морщинки. Зачем это?

Внутри тетради оказался вложенный листок. При ближайшем рассмотрении это была памятка — алгоритм заполнения дневника:

— Несколькими словами опишите событие или ситуацию;

— Опишите испытываемую в данный момент эмоцию;

— Опишите телесные проявления ваших эмоций;

— Объективно опишите поведенческие реакции;

— Выпишите свои мысли без цензуры;

— Ответьте на вопрос: «Без каких мыслей не было бы этих эмоций?».

— И зачем это? — спросил Том с большой долей скепсиса.

— Помните, мы с вами говорили о деструктивных решениях в вашей жизни?

— Помню, — ответил мужчина.

— Дневник эмоций позволит выявить, каким образом вы сами создаёте свои деструктивные и дисфункциональные эмоции и их телесные проявления, — пояснила Сильвертон. — Также это поможет осознать взаимосвязь всех этих аспектов, понять триггеры и научиться воздействовать на стрессовые эпизоды.

Том кивнул. Это он понял.

— Давайте разберём принцип на примере из прошлого — создание четвёртого крестража.

Мужчина вздохнул. Он догадывался, почему Уиллоу затронула именно этот момент. Это ярчайший пример эмоциональных, мыслительных и телесных метаморфоз в его жизни.

— Я хочу курить.

— Конечно, — кивнула терапевт. Взмахом палочки она убрала карты в стопку и призвала из смежной комнаты сигареты и пепельницу. — Угощайтесь.

Втянув сигаретный дым, Риддл вспоминал тот момент, когда его впервые посетила мысль о четвёртом крестраже.

Сидя в арендуемой комнате в полном одиночестве, Том рассматривал в руках чашу Хельги Хаффлпафф. Она была из чистого золота с превосходным тиснением, выполненным вручную. Том подозревал, что мастером был кто-то из гоблинов. Проходили минуты, а молодой человек заворожённо всматривался в металл, видя там своё отражение.

А что, если сделать из неё крестраж? У меня ведь уже есть один такой — медальон. Получилась бы коллекция… Крестражи, созданные из предметов, принадлежавших великим основателям. Или, скажем, число семь… Счастливое число, обладающее магической силой. Семь крестражей.

Да… Всё правильно. Нужно лишь произнести заклинание.

Голос в голове Тома звучал так сладко, так… правильно. Да. Он сделает из чаши крестраж и станет ещё могущественнее, ещё сильнее. На совести Риддла уже висело убийство Хепзибы Смит, и он просто произнёс заклинание. Риддл приготовился к боли, однако в этот раз почувствовал всего лишь укол, что несколько сбило волшебника с толку. Изнутри поднималось чувство тревоги. Неужели он сделал что-то не так? Заклинание не сработало?

Внимательно всматриваясь в своё отражение, Риддл прислушался к ощущениям. Юноша замер, с силой сжимая предмет в руках. Мгновение, и знакомая магия начала покалывать кончики его пальцев. Том с облегчением выдохнул. Выходит, заклинание сработало как надо. Он был даже доволен, что его чувствительность к боли ослабла. Но тогда он ещё не понимал, каким боком ему это обернётся…

Прошло несколько дней. Том заметил в своём теле изменения: потеря аппетита; кожа стала очень бледной, практически прозрачной — там, где проступали вены, она отливала синюшностью; глаза стали ярко-красного цвета и сильно выделялись на фоне бледности кожи; волосы перестали завиваться, стали грубыми и жёсткими — если провести по ним рукой, можно было без усилий выдернуть клок.

Я лысею?!

Внешность часто помогала Тому. На крючок его визуального обаяния и приятного бархатного голоса попадались все. Теперь же, подойдя к зеркалу, Риддл с ужасом уставился на своё новое обличие: в отражении на него смотрел уже не тот прекрасный юноша. Это был удар под дых. Но что же делать? Как вернуть прежнюю красоту?

Этого не должно было случиться! НЕ ДОЛЖНО!

Ярость внутри кипела и бурлила. Зеркало пошло трещинами, искажая отражение Риддла. Уродство.

Я не могу сейчас потерять своё преимущество!

До города Валлеспир, что в Восточных Пиренеях Франции, Том добирался, старательно прикрывая лицо капюшоном. В местном магазине он приобрёл косметические средства от выпадения волос и несколько мазей для кожи.

— Объективно, что произошло? — спросила Сильвертон, пока её проворное перо документировало каждое слово.

— Я создал четвёртый крестраж, который повлиял на мой внешний вид, — Том выдохнул струю дыма.

— Какую эмоцию вы испытывали тогда?

— Сначала я был рад, что создал крестраж, но когда увидел перемены во внешности, испытал ужас и отвращение.

— Что вы заметили в своём теле, когда испытывали эти эмоции?

Риддл на минуту задумался, пустым взглядом уставившись в стол, в своё отражение на металлической поверхности.

— Должно быть… Сначала я почувствовал прилив сил, бодрости. Возможно… я даже улыбался. Но потом почувствовал, как грудную клетку распирает, как сжимаются челюсти, как внутренний огонь рвётся наружу. Смотреть на себя было невыносимо, — Том перечислял ощущения, безжизненным взглядом глядя на отражение. На Сильвертон он даже не взглянул, полностью погрузившись в себя, в воспоминания.

— Что вы делали в этот момент? — вновь задала вопрос терапевт.

— Я стоял и смотрел на своё лицо. Моя магия вырвалась и разбила зеркало. Затем я отвернулся.

— Какая мысль возникла у вас непосредственно перед этими эмоциями? Можете ругаться, если хочется.

Риддл поджал губы. Он стряхнул накопившийся пепел и вновь затянулся. Стало чуточку легче, внутреннее напряжение ослабло.

— «Этого не должно было случиться». «Уродство». «Что мне делать?»

— Без каких мыслей не было бы этих эмоций?

Этот вопрос ввёл Тома в ступор. Он не знал ответа. Нельзя было среагировать иначе, поскольку его красота была его преимуществом, инструментом, оружием. Тёмный Лорд растерянно посмотрел на Уиллоу.

Помни — тобой пытаются управлять. Управлять твоими мыслями. Не поддавайся.

Уиллоу заметила этот нерешительный взгляд. Нужно дать мистеру Риддлу больше времени на размышление и анализ.

— Если не можете ответить сейчас — не страшно. Подумайте об этом на досуге и не забывайте фиксировать в дневнике эмоций, — улыбнулась женщина.

Уиллоу на мгновение замолчала, а затем снова нарушила тишину:

— Могу я спросить, какое желание двигало вами, когда вы создавали четвёртый крестраж? Ранее вы избавлялись таким способом от ненужных эмоций.

Том вздохнул, убирая с лица прядь волос.

Как она мне надоела.

Несколько мгновений мужчина неотрывно смотрел в стол, мысленно проваливаясь в тот момент.

— Не могу сказать точно, — наконец ответил он. — Как будто я действовал спонтанно, импульсивно. Не было никакой веской причины создавать четвёртый крестраж — я уже был бессмертен.

Том отвернулся. Он смотрел только в стену.

— Должно быть, я полагал, что семь крестражей сделают меня самым могущественным волшебником.

Риддл снова замолк. Уиллоу не торопила его. Эти воспоминания были важны для понимания, как проявлялась диссоциация Тома.

— Уже после этот импульс перерос в манию. Я был одержим желанием разделить свою душу ровно на семь частей.

— И вас не беспокоило ваше психическое состояние? Разделение души на такое количество частей всегда ведёт к дисгармонии и деструкции, — заметила женщина.

— Нет, — покачал головой Том. — Я уже был не в себе. Даже испорченная внешность не останавливала меня. Я должен был завершить начатое.

— Это голос в голове вам диктовал? — спросила Уиллоу.

Голос…

На секунду Риддла оглушило, в ушах зазвенело. Головная боль возвращалась.

— Не могу сказать. Я не различал.

Уиллоу просто молча кивнула, а затем встала из-за стола, забирая свои записи.

— На сегодня я вас отпускаю. Вы молодец, хорошо сегодня справились, — улыбнулась она.

— Всего доброго, — сдержанно попрощался Том, забрал тетрадь и покинул кабинет.

[16 сентября 1998 г.

После разговора с Сильвертон я думал. Крестражи поистине уникальные артефакты: могущественные и малоизученные. Информации о них крайне мало. Если и была какая-то подробная литература, то она безвозвратно утрачена, уничтожена Министерством.

Я думал о том, как крестраж влияет на разум волшебника. За последние сто лет я был единственным, кто использовал эту магию. Вот особенности, которые я обнаружил:

— Разделение души отнимает часть человечности: эмоции, чувства, воспоминания. С каждым созданным крестражем блекнет часть личности;

— Создание трёх и более крестражей приводит к постепенному разрушению личности, к безумию;

— Создание трёх крестражей и более приводит к необратимым изменениям внешности;

— Крестраж можно уничтожить ядом василиска или адским пламенем.

*Крестражи не могут гарантировать бессмертие, так как могут быть уничтожены. Они также несут вред психическому состоянию. Если один или два крестража нанесут минимальный ущерб, то, начиная с третьего и более, обеспечен существенный вред: разрушение сознания и личности волшебника, вплоть до полного безумия.*

*У меня также возникли соображения насчёт живых крестражей. Крестраж — это предмет, в который заключается часть души, но живые существа — это не предметы. Живые существа уже сами по себе являются вместилищами души. Так может ли живое существо считаться крестражем? Или это уже что-то совсем иное? Какие последствия могут быть при извлечении части души из живого существа? Если вместилищем чужой души был человек, может ли в результате извлечения сохраняться ментальная связь? *

*Поттер является единственным на данный момент человеком, разделявшим своё тело сразу с двумя душами — своей собственной и моей. У нас, как и у моих крестражей, была ментальная связь, причём двусторонняя. Это наводит на мысль, что живые существа «работают» совсем не так, как крестражи-предметы. Чтобы убедиться в своей догадке, я должен провести ритуал над Поттером.]*

Несколько дней спустя после разговора с терапевтом в небольшой палате Тома появился гончарный круг. Он был зачарован так, что работал без электричества. Также появились мольберт и расходники: глина, пластиковые стеки, большие листы пергамента, карандаши, кисти, краски. Было всё, что пожелает творческая душа. Риддл разложил всё это на кровати и скептически оглядел. Он даже не знал, с чего начать.

В итоге выбор пал на глину. Если с карандашом он прежде работал, то вот с глиной — ни разу за всю свою достаточно долгую жизнь. Сидя за гончарным кругом, Том вминал глину, формировал, а затем снова разрушал. Было в этом что-то успокаивающее, медитативное. Грязь приставала к рукам, забивалась под ногти, но Том был всецело погружён в новое для него ремесло.

Привыкнув к материалу, Риддл вылепил примитивную, кривоватую чашу и аккуратно отделил её от глиняной массы. Осмотрев свою поделку критическим взглядом, мужчина смял хрупкое изделие.

Криво.

Некрасиво.

Неидеально.

***

Шли дни, бессонница вернулась. По ночам Том читал книги, выписывая разные ритуалы и заклинания. Он просидел за столом практически всю ночь, изучая, анализируя, составляя свой собственный обряд.

Теперь, когда ритуал был готов, нужно было связаться с Поттером. Спрятав записи в книгу, а книгу — в матрас, Том лёг на кровать и закрыл глаза. Он сделал несколько глубоких вдохов, расслабляя физическое тело и погружаясь в транс.

— Люмос.

Том всматривался во тьму. Поверхность бездны была спокойной, гладкой, тихой. Ни единого движения.

Но что-то было не так. Будто что-то неправильно.

— Хоменум ревелио.

Но заклинание ничего не показало, как и в прошлый раз. Значит, бояться нечего. Глубоко вздохнув и отодвинув страх и беспокойство на задний план, Том шагнул вперёд, и скоро он оказался в чужом сознании.

Риддл взглянул в окно, приоткрыв штору — темно. Сейчас раннее утро. Отвернувшись от окна, Тёмный Лорд начал искать хоть какие-то способы коммуникации и воздействия на парня, однако ничего примечательного в спальне не обнаружил. Возможно… Том покосился на дверь, которая всё время была заперта. Возможно, он сможет открыть её.

Мужчина уверенно подошёл к двери, присел и оказался на одном уровне с замочной скважиной. Вглядываясь в маленькое отверстие, Том мельком увидел другое пространство.

— Ссаассса!

Раздался щелчок. Том отошёл на несколько шагов. Дверь тихонько отворилась, впуская мага в дальние уголки чужого сознания. Риддл едва сдерживал восторженное ликование. Глупо с его стороны было не подумать об этом раньше. Парселмагия поистине великая вещь.

В следующем помещении обстановка кардинально отличалась от предыдущей, будто он попал совершенно в другое, отдельное место. Да, так и было. Том оказался в гостиной подозрительно знакомого дома, только окружение отличалось от его воспоминаний об этом месте. Дом Блэков всегда был тёмным и мрачным, но теперь же здесь было гораздо светлее. Тому не нравилось. Если такая картина и в реальности, то Поттер однозначно всё испортил. Наверняка он уже выбросил всё то, чем Блэки так гордились: тёмные артефакты и редкие тёмномагические книги.

Неподалёку на комоде стоял старый стационарный телефон. Этого точно никогда не было у Блэков. Возможно, Поттер установил его специально для общения с Риддлом.

***

Было около четырёх часов утра. Естественно, Гарри Поттер всё ещё сладко спал.

— Проснись, Поттер.

Парень нахмурился, на лбу образовались небольшие, еле заметные морщинки. Сквозь крепкий сон Поттер что-то буркнул, отмахнулся и перевернулся на бок.

— ПОТТЕР!

Резко очнувшись ото сна и вытаращив глаза, Гарри подскочил на месте, испуганно озираясь по сторонам.

КТО ЭТО?!

Но осознание пришло быстро, только адреналин уже распространился по венам.

— Волдеморт! Какого хрена?! — прокричал Гарри в пустоту. — Я сплю!

— Мне нужен ещё один фрагмент.

Там, где только что ощущался Волдеморт, образовалась пустота. Парень зарычал и упал обратно на подушку. Вот сволочь! Сам не спит и другим не даёт! Это ему принеси, то принеси! И зачем он только ввязался в это?!

— Темпус!

Время 04:30. Замечательно! От злости Поттера разгорячило, а ещё и на улице стояла ужасная духота. Парень сдёрнул с себя одеяло, чтобы хоть немного охладиться. Магазины открывались в десять, а пока можно было ещё поспать.

***

Риддл не мог заснуть. Он переворачивался с одного бока на другой. Тревога не давала покоя, и было непонятно, что конкретно беспокоило мужчину. Зелья, которые он выпил перед сном, Том благополучно вырвал в унитаз. Ничто ему не угрожало. Ведь не угрожало, верно? Тогда почему было так неуютно, так… страшно?

Внутреннее напряжение нарастало. Минуты тянулись бесконечно, и казалось, что время вообще застыло. Что-то должно было произойти, но что?

Риддл отвернулся к стенке и несколько долгих мгновений просто смотрел на неё.

Затем сунул руку под одеяло. В полной тишине оно слишком громко шуршало, но мужчину это не останавливало. Он ведь уже делал это раньше. Риддл просунул руку в трусы, нащупал свой член. Лёгкие поглаживания успокаивали, и Том прикрыл глаза, на мгновение наслаждаясь ощущением. Тревожность отходила на задний план, уступая место стягиванию внизу живота.

Риддл перевернулся на спину и сбросил с себя одеяло. Жарко. Украдкой взглянув на дверь, мужчина стащил с себя штаны, полностью обнажая эрегированный член и яички. Том прикоснулся к ним, слегка сжал в руке.

Исступление накатывало волнами, похожими на электрические импульсы, на… магию. Внизу живота стянуло, скрутило в тугой узел.

Тёмный Лорд жаждал вновь ощутить свою магическую силу, её мощь, её величие. Он сжал яички у основания, и дыхание перехватило. Риддл дрочил быстро, не обращая внимания на усталость в руке. Он хотел снова и снова ощущать эти электрические импульсы.

***