Глава 1. Двойное свидание (1/2)
Дорогие лакированные туфли с чавканьем вязнут в размытой влагой земле, а холодный осенний ветер больно бьёт в затылок, растрёпывая и без того небрежную причёску и словно подгоняя уставшего мужчину.
Винсент дышал до ужаса тяжело, кое как поправляя съехавшие на кончик носа прямоугольные очки. Руки ноют, предплечья сильно затекли, но он упорно хватается за шиворот чужого коричневого пиджака, продолжая тащить за собой бездыханное тело.
Это был его продюсер. Ублюдок, который вызывал его «на ковёр» после очередного выпуска беспонтового шоу и устроил выговор с таким важным видом, будто от итога разговора зависела судьба всего телеканала.
— Ты непроходимый идиот, — кричал мужчина, стуча пальцем по столу. — Кто учил тебя читать? Почему не смотришь в сценарий!?
— Но, — Винсент на секунду замялся, однако, сглотнув, продолжил. — Я в тот момент посчитал импровизацию уместной...
— Я не хочу ничего слышать, Уитман, — мужчина отвернулся, стараясь отдышаться после столь интенсивной критики в чужой адрес. — Это первый и последний выговор. Ты находишься на серьёзном канале, ещё одна такая «импровизация» и ты, Винсент, отправишься туда, откуда пришёл.
Кусок пустоголового дерьма.
Он прикусил губу и выругался, запнувшись пяткой о корень широкого дерева, потеряв шаткое равновесие и ударившись задницей о землю. Труп бывшего продюсера безвольно навалился сверху, раскинув руки и почти окончательно придавив телеведущего к земле.
Мелкие ветки больно впивались в спину и ладони, а от ощущения чужого холодного, влажного тела, лежавшего на собственной быстро вздымающейся груди, хотелось поскорее унести вялые ноги из этого проклятого леса. Было не по себе.
До ужаса не по себе.
— Да отвали ты, — он рывком оттолкнул труп от себя, и тот свалился лицом в мокрую траву. — Что при жизни был конченым прилипалой, что сейчас...
Руки теперь окончательно покрылись липкой грязью, обрывками травы и листьев, а костюм стал непригоден для носки. Он уже несколько раз до этого зацепился за торчащие ветви деревьев, распустив несколько швов и проделав в дорогой ткани парочку рваных дыр.
Поднялся с трудом, жмурясь от того, как мушки забегали перед глазами от быстрой смены положения. Кое как отряхнув ладони, вновь осмотрел труп. Плечи Винсента било крупной дрожью либо от холода, либо от адреналина – он ещё не до конца понял.
Нужно было срочно вернуться за лопатой, нельзя бросать его дорогого «продюсера» здесь просто так в надежде, что того либо завалит кучей опавшей листвы, либо разорвут дикие животные и птицы, не оставив улик. Лучше закопать собственноручно.
Обхватив себя за подрагивающие плечи и стараясь дышать ровно, он двинулся обратно к машине, припаркованной где-то в полукилометре отсюда по прямой. Вроде как, по восточной стороне. Вроде...
Деревья в этой части леса были густыми, но слегка редели ближе к обочине, где он как раз и оставил свой Шевроле. Фары он тогда быстро выключил, испугавшись, что проезжающие мимо могут заинтересоваться загадочной машиной без водителя, стоящей почти в самом центре лесной трассы.
— Пу-пу-пу... Пу-пуру-пу...
Он тихо бурчал себе под нос, ускоряя шаг и стараясь отогнать цепкую панику, сковывающую сердце при каждом шорохе листьев неподалёку. Время близилось к половине четвёртого, а это значит, что до захода солнца осталось примерно полчаса. У него ещё было время, пока видимость не стала совсем отвратительной.
Он шёл и шёл, озираясь по сторонам на любой едва слышный шорох. Нервно поправлял волосы и напевал, чтобы хоть как-то прийти в себя, пока наконец не добрался до машины.
Открыл багажник и достал оттуда лопату, крепко сжимая деревянную рукоять в ладонях. Снял пиджак и бросил его на заднее сиденье, несмотря на риск заболеть. Плевать – ему вдруг стало жарко.
А затем не только жарко, но и душно, когда он бежал обратно по той же самой грязной тропе, запинаясь и несдержанно матерясь, стоило очередной ветке хлестануть его по вспотевшему лицу.
Быстрее-быстрее-быстрее...
Пока Винсент бежал, ему казалось, что кто-то мог обнаружить труп; что он слышит, как нечто ходит между деревьев и внимательно наблюдает за ним; как он вернётся на место, а «продюсера» там уже не окажется. Лёгкие горели.
Господи!
Увидев знакомое тело, распластанное на жухлой траве, он блаженно выдохнул и тут же упал на колени, оперевшись на рукоять лопаты и дав волю хриплой одышке. Чёлка пропиталась по́том и пристала к влажному лбу, а в носоглотке стоял мерзкий запах гниющей ноябрьской листвы, опавшей с засыпа́вших назиму деревьев.
Хотелось поскорее со всем покончить и вернуться домой. В голову то и дело проникали судорожные мысли:
«Что теперь?»
«Кто я теперь? Убийца?»
«Я убийца»
«Меня найдут?»
«Найдут ли меня, если я закопаю его достаточно глубоко?»
«Может, лучше было скормить его собакам? Или свиньям?»
«Что я скажу, если ко мне придёт полиция?»
«Хочу уехать из города...»
«Некуда»
«Нужно будет отмыть салон от крови этого ублюдка...»
«Крови было немного, я ведь не расколол его череп. Значит, всё не так плохо!»
«Блять, о чём я вообще... Конечно, всё плохо!»
«У меня дома осталась хлорка? Или перекись... Чем вообще нужно отмывать кровь?!»
Он зажмурился и тихо взвыл, прикрыв дрожащей ладонью глаза под стеклянными линзами, чуть не уронив очки в грязь. Хотелось кричать. Хотелось зарыться в землю рядышком с трупом несчастного. Хотелось вернуть время на час назад и не бить ублюдка бутылкой в висок.
Много чего хотелось.
Но сделать он мог только одно – абы как встать на ватные ноги, взять черенок лопаты покрепче в руки и начать копать. Копать.
«Какой же я идиот»
Копать и копать.
«Я себя угробил»
Полотно в землю...
«Господи, почему я?»
...придавить ногой...
«Почему?»
...надавить на рукоять...
«Не этого я хотел...»
...выбросить землю.
«Моя карьера – коту под хвост»
Повторить.
«Я это заслужил»
Повторить.
«Я и так был никем – никем и остался»
Он поджал бледные губы, воткнув лопату рядом с вырытой ямой. Она была глубокой – настолько глубокой, насколько хватило его истощённых бегом мышц. С виду два метра глубины. Если его не обманывает зрение, конечно.
Он так устал.
Неспеша обходит труп сбоку и без единой лишней мысли грубо толкает ботинком в бедро, скидывая. «Продюсер» падает лицом вниз, исчезая в низине и возможно ломая себе шею. Возможно.
Осталось совсем немного – всего-то переместить образовавшуюся сбоку гору земли обратно в яму и хорошенько притоптать многострадальными туфлями, с концами отправляя бывшего коллегу кормить червей.
Так он и поступил, потратив на всё про всё ещё какие-то долбанные двадцать минут интенсивной работы, после которой руки перестал чувствовать окончательно, а ладони покрылись шершaвыми мозолями.