Глава 7 (2/2)

— Звучит как тост, да? — едко бросил Юра. — У меня ощущение, что ты просто ищешь повод, чтобы спиться. Я не верю, что ты так убиваешься из-за этого.

Виктор попытался встать, но чуть не упал.

— Я люблю его, Юра. — Он опустил глаза. — Ты, наверное, ещё слишком молод, чтобы понять, что это значит.

— Зато достаточно взрослый, чтобы кататься к тебе по ночам. Скажи, ты серьёзно настолько в говне из-за того, что какой-то лох решил сбежать? Ты без него вообще не можешь функционировать?

— Не могу, как видишь. Я бы продал душу за то, чтобы он хотя бы поговорил со мной. Хотя бы объяснил, что произошло. Чем я это заслужил? — голос Никифорова опять задрожал.

— Позорище, — Юра махнул рукой и поспешил покинуть квартиру, оставляя Виктора в привычной компании бутылки.

К себе Плисецкий решил дойти пешком — проветриться. Состояние Никифорова было настолько печальным, что после недолгого разговора с ним Юра чувствовал упадок сил.

Он перебирал варианты, что можно было бы сделать, быстро шагая по ночному городу.

Кацуки, судя по всему, предупредил всех знакомых, чтобы они ничего не говорили Виктору. Значит, полиция ничем не поможет. А тот факт, что никто не знал, в какой он сейчас стране и городе, вообще не оставлял надежды, что его найдут. Аккаунты удалены, сим-карты, видимо, полетели в урну в первые часы. Он сжёг все мосты.

Уже в номере Юра ещё раз проверил соцсети, даже создал несколько новых аккаунтов на другие почты — надеялся обойти чёрный список, но нет. Юри никого не блокировал, просто стёр всё. Плисецкий попробовал поискать профили с похожими именами, посмотреть подписки знакомых, но ничего даже близко похожего на новые страницы не нашёл.

Остаток ночи пролетел незаметно, и пришло время собираться на тренировку. Юра чувствовал, что сегодня будет тяжело — хотелось забить на всё и лечь спать, но перспектива выслушивать претензии от Якова мотивировала.

На тренировке Плисецкий допускал больше ошибок, чем обычно. Сами элементы получались неплохо, но он путался в связках, забывал последовательность. Фельцман, конечно, не мог этого не заметить.

— Юра, — окликнул тренер. — Что с тобой сегодня? — в голосе Якова звучала лёгкая обеспокоенность.

— Не выспался, — сухо отозвался Плисецкий.

— И чем же ты был занят ночью? У нас этап через две недели, сейчас не время для ночных дел, — прищурился тренер. — Признавайся, на дискотеке был, что ли?

— Витя звонил. Опять, — отведя взгляд, ответил он.

Яков замолчал, губы превратились в тонкую кривую линию.

— Он пьёт? — мрачно спросил Фельцман.

— Нет. Он бухает. Причём по-чёрному, — выдохнул Юра. — Всё никак не может смириться с тем, что его любовничек сбежал.

— Эх, Витя, Витя… А я всегда говорил ему, что тренировать — плохая идея. Такой человек, как он, не может быть хорошим наставником, — запричитал мужчина.

— Почему вы так считаете? — переспросил Плисецкий. — Он же отличный спортсмен. По-моему, тренерство — логичное продолжение карьеры. Разве нет?

— Юр, может, я и ошибаюсь, но, зная Витю столько лет, у меня сложилось чёткое ощущение: он не может быть тренером по своей сути. Нельзя всю жизнь думать только о себе, а потом внезапно начать наставлять людей. Тренер должен думать о подопечных в первую очередь, а не о том, как круто выглядеть в глазах журналистов и чиновников, — объяснил Яков.

Он заметил непонимающий взгляд ученика и смягчился:

— Ладно, это всё лирика. На сегодня закончим. Завтра — по усиленной программе. И давай без ночных приключений. Понял? — твёрже сказал Яков.

Плисецкий кивнул.