Часть 2. Яблоки от яблони (1/2)

1987

Малфои жили в Уэльсе уже почти семь лет, но часто переезжали с места на место. Кардифф, Тенби, Суонси, Рексем, снова Кардифф… Сменялись города, соседи, виды из окна. Не менялись разве что репетиторы, которые сопровождали их в рамках региона по каминной сети, да привычки родителей. Драко уже давно не удивлялся очередному «собирайся, мы уезжаем». Иногда к этим словам его мягко готовили, давая месяц-другой на сборы, а иногда они звучали в ночи, когда отец хлопал дверью и кричал на весь дом, и Нарцисса подхватывала сына на руки, толком даже не забирая с собой вещей.

Бо́льшую часть времени было вполне терпимо. Мать с отцом часто пропадали на работе, и Драко по ним скучал, хотя его целыми днями развлекали учителя, тренеры и нянечки. Друзей у него было мало как раз из-за частых переездов: стоило Драко с кем-то наладить контакт (а это было непросто, потому что он считал себя лучше других юных волшебников, а с маглами вообще не общался), как Малфои снова срывались с места, и всё начиналось по новой.

Он давно привык видеть кровь на рубашке отца или на пальцах матери. Привык, что за ужином родители часто пили явно больше вина, чем стоило бы. Привык, что иногда они могли исчезнуть на три-четыре дня. Люциус обычно откупался подарками: дорогущие игрушки, конфеты ручной работы, красивые вещи. Нарцисса же старалась проводить с сыном каждую минуту, что им доставалась. И всё равно этого было чертовски мало. Но он привык.

Сейчас они снова вернулись в центр Уэльса, Кардифф. Для маггловской Британии он был столицей, но для Магической Федерации — всего лишь главной точкой одной из областей на карте. Малфои пригласили на ужин губернатора и его жену, чтобы обсудить дела в неформальной обстановке. Они сидели в небольшой столовой за круглым столом, куда Люциус позвал и Драко, потому что с детства готовил сына к месту, которое он должен был занять через несколько лет — месту наследника рода, месту Пожирателя смерти, месту одного из приближённых Тёмного Лорда. Поначалу разговор шёл вполне неплохо: губернатор Воган Граб был мужчиной под пятьдесят, уже лысеющим, довольно крупным, с круглым животом и короткими толстыми пальцами. Жена оказалась на него чем-то похожей. Драко сильно раздражал её цыплячий жёлтый костюм и шляпка с торчащим пером. Всё начиналось с типичных смолл-токов о погоде, увлечениях, недавних матчах по квиддичу и розах, которые миссис Граб выращивала у себя в саду. После второго блюда взрослые перешли к делам. Вот тут-то повисла напряжённая атмосфера. Правительство Уэльса активно сопротивлялось новым порядкам. За последние годы Малфоям удалось достичь здесь значительных успехов: истребить бунтующих грязнокровок, подавить два мятежа, проредить ряды мятежников и укрепить позиции Тёмного Лорда. Однако верхушка, в частности губернатор Граб, до сих пор подпитывалась надеждой, что они смогут отвоевать свою независимость. Если бы не этот противный мужик, остальные бы давно сдались под страхом перед Реддлом.

Однако родители прекрасно держали тяжёлый разговор в своих руках. На Нарциссе было прекрасное тёмно-зелёное платье с открытой спиной и длинными рукавами. Тонкая цепь-галстук из белого золота спускалась по груди до самого пупка. Драко всегда восхищался матерью: он мечтал, чтобы его будущая жена была хотя бы на десятую так же прекрасна. Именно Нарцисса обычно вела переговоры, а Люциус вступал в дело, когда требовались грубые и жестокие меры.

— Мистер Граб, это вопрос времени, — она широко улыбалась алыми губами и водила тонким пальцем по ободку бокала, как будто флиртуя. — Ваши люди уже давно готовы к переменам, мы ведь не можем вечно тянуть эту лямку.

— Мои люди напуганы. На самом деле, они не разделяют вашей новой политики, — отрицал Воган.

— Нашей политики. Мы ведь все в одной лодке.

— И мне бы хотелось из этой лодки вылезти, — фыркнул губернатор.

Нарцисса звонко засмеялась, а потом резко замолкла. Взгляд в секунду сделался жёстким и холодным. Она опустила руку под стол и достала палочку, которую всегда закрепляла на тонком кожаном ремешке под юбкой. Облокотилась одной рукой на стол и обрисовала кончиком знак бесконечности в воздухе. Направила палочку на мистера Граба.

— Дорогой губернатор, боюсь, вы не понимаете. Если и вылезете из этой лодки, то только в бушующее море, в котором плавают голодные до вашей плоти акулы.

Воган вытянулся на стуле под прицелом палочки. Всё внимание Нарциссы и Люциуса было обращено на него. Драко заинтересованно следил за происходящим со своего места.

— Мы устали. Терпение Лорда истончается, — вступил в разговор отец. — Если вы не измените своей позиции, придётся прибегнуть к радикальным методам. И методы эти вам не понравятся.

— Они нам уже давно не нравятся, — неожиданно встряла миссис Граб.

Она резким движением вытащила палочку из-под стола и бросила в Нарциссу заклинание. Драко тогда не запомнил, как оно называется, но через несколько лет ощутил уже на себе. Мать замерла. На её левой скуле появился длинный порез до самого уха. Из тонкой линии засочилась кровь. Драко побледнел: он смотрел на мать, которая кончиками пальцев свободной руки прикоснулась к ране и посмотрела на кровь на подушечках. Совершенно спокойно. И это внушало в него самого уверенность. Детское сознание принимало паттерны поведения родителей, считывало неосознанно, запирая в памяти навсегда.

Жена губернатора встала, всё ещё направляя палочку на Нарциссу.

— Вы уберётесь из Уэльса и передадите своему Лорду, что мы не собираемся отступать!

Мистер Граб почувствовал себя хозяином положения. Он отодвинул было свой стул, но Люциус взмахнул палочкой под столом и придвинул его обратно, припечатывая к столешнице грудной клеткой так, что мужчина захрипел. Он пытался отодвинуться, но старший Малфой держал крепко. А потом щёки губернатора покраснели, лицо его надулось шариком и, казалось, вот-вот лопнет.

— Что вы делаете? — завопила его жена.

Нарцисса отбросила её к стене заклинанием и встала, медленно обходя круглый стол, как грациозная кошка. Она выбила палочку из рук волшебницы, которая сидела на полу и испуганно смотрела на миссис Малфой снизу вверх.

— Драко, иди в свою комнату, — мягко попросила мать.

Он послушно поднялся со своего места. Вышел из столовой, прикрыл за собой дверь, но оставил небольшую щель и заглянул внутрь, стараясь дышать как можно тише. Ему было страшно, темнота коридора обнимала за плечи, но он всё смотрел. Смотрел и учился по-взрослому решать дела.

Лицо губернатора всё раздувалось. Он схватился за шею, царапая кожу.

— Я же сказал: наши методы вам не понравятся, — вздохнул Люциус.

Голова мистера Граба взорвалась. Ошмётки мозга, кожи, волос и костей черепа разлетелись в стороны фейерверком, заливая красным белую скатерть и светлые стены. Миссис Граб истошно завопила, когда несколько ошмётков прилетело ей на лицо. Безголовое тело губернатора упало на стол. Люциус небрежно стряхнул со щеки кусок плоти, встал со своего места, подошёл к жене и обнял её за тонкую талию.

— Тебе помочь, дорогая? — поцеловал её в висок.

— Спасибо, милый, я сама. Авада Кедавра.

Истошный вопль оборвался. Миссис Граб замолкла и растеклась по полу. Драко сделал шаг назад и на негнущихся ногах поднялся в свою комнату.

Так Малфои окончательно забрали Уэльс. Спустя месяц Лорд назначил губернатором одного из Пожирателей.

2000

В среду Поттеры и Малфои стояли в большом зале в доме Реддла, ожидая, когда явится сам Тёмный Лорд. Лили нервничала: перебирала тонкими пальцами край мантии, и Джеймс приобнял её за талию, притягивая к себе.

— Перестань, — тихо шепнул на ухо. — Всё будет хорошо.

Она мотнула головой, безмолвно отвечая: хорошо уже ничего не будет. Нарцисса держалась получше, но по сжатым в тонкую линию алым губам сын всё равно видел, что мать изнутри всю рвёт от напряжения — она просто умела держать лицо.

Драко параноил. Он всё гадал, что приготовил для них Том, и одно предположение было хуже другого. Нервно кусал губы и крутил серебряное кольцо на среднем пальце. Поттер, кажется, вообще не парился: стоял ровно, запустив руки в карманы брюк. Сегодня в строгом пиджаке, который был ему совершенно не свойственен. Для Драко было более привычно видеть его в джинсах и футболке, но, надо сказать, что костюм этому сукиному сыну тоже шёл, дьявольски, потому что даже в строгой одежде в нём ощущался демон: в блестящем пирсинге в брови, в носу, в ухе и даже на языке, в татуировке черепа на правой руке, в дерзком взгляде. Малфой как будто знал сразу двоих Гарри Поттеров: один катался на скейте, дрался в подворотнях, курил и ругался матом через слово, а второй источал серьёзность и собранность, превосходно выглядел в дорогом костюме без единой ворсинки и тонко подбирал слова. Однако обе версии были чертовски сильными, дьявольски опасными и просто невыносимо сексуальными.

Наконец, Тёмный Лорд одарил их своим визитом: двери в зал распахнулись, впуская основателя Федерации. Все шестеро Пожирателей склонили головы.

Том выиграл первую магическую не без помощи Поттеров и Малфоев. Он ожидал, что Джеймс станет главным трофеем в его коллекции чистокровных волшебников, но вот Лили оказалась костью в горле. Путём долгих переговоров, им всё-таки удалось заключить соглашение о сотрудничестве, однако для этого пришлось принять жену Джеймса в свои ряды. Однако он удивился, когда грязнокровка, от которой плевался, оказалась весьма полезной и в тактике, и в бою. Она лично возглавляла нападение на Министерство, ведя за собой и Беллатрису, и Нарциссу, и ещё с десяток других Пожирателей. Это была её главная проверка на верность, и волшебница справилась с ней просто блестяще: Министр буквально на колени перед ней упал. В то же время именно Лили уговорила Тома частично пересмотреть свою политику касательно магглорожденых волшебников: она предложила ввести обязательную проверку уровня магических способностей, предполагая, что многие могут оказаться не менее полезными, чем она сама. Реддл нашёл её идею весьма достойной и, хотя многие грязнокровки всё-таки оказались убитыми или изгнанными из волшебного сообщества, а для оставшихся он приготовил самые строгие законы, действительно не гнушался пользоваться «этими магическими существами», считая большинство из них кем-то вроде домовиков. С тех пор «тест Лили Поттер» в обязательном порядке проходили все первокурсники Хогвартса, все въезжающие в Британию и все волшебники, которые жили в ней ранее. В документах, которые теперь с завидной регулярностью проверяли мракоборцы даже на улицах, результат теста указывался обязательно. До двадцати лет проходить проверку нужно было каждые три года. После двадцати — каждые семь лет. А после сорока восьми — каждые двенадцать. Шкала варьировалась от нуля до сотни (столько, конечно, никто не набирал — даже у Лорда было девяносто четыре, а у Альбуса Дамблдора — восемьдесят девять). В восемнадцать лет у Гарри Поттера в личном деле стояло «семьдесят семь», а у Драко — «семьдесят девять». Именно благодаря этим проверкам, которые Лили со своим отделом теперь регулярно проводила в Министерстве, некоторым из безродных магов удавалось попасть в Хогвартс (минимум сорок пять баллов) или заслужить рабочие места (не менее тридцати баллов). Это оказалось весьма полезно, учитывая, что полностью чистокровных волшебников было не так уж много. Разумеется, браки с магглами в Федерации с тех пор были строго запрещены, да и в целом любые союзы с ними строго карались, чтобы не портить чистоту сообщества.

Драко и Гарри не знали, каким был мир до правления Волан-де-Морта, но оба принимали новые порядки безоговорочно. Малфой считал вполне справедливым политику Реддла, потому что кровь волшебников ценилась дорого — разбазаривать её на союзы с маглами в его глазах было равноценно спариванию с кентаврами. Он вообще не понимал, почему некоторые так остервенело продолжали устраивать бунты даже спустя десятки лет.

Крёстная как-то попробовала объяснить, что раньше методы Лорда были куда радикальнее, а сам он — более агрессивным и жестоким. Всё изменилось только лет через пять после войны, когда новая власть начала зарабатывать уважение волшебного сообщества и держаться не на одном лишь страхе. Однако Тома страх особо и не интересовал — его интересовала власть, и он её получил, а когда советами Джеймса и Люциуса заработал ещё и репутацию мудрого и справедливого правителя, в чём-то стал даже мягче. Потому что всё, чего он хотел, осуществилось.

Джеймс говорил, что при Лорде волшебники стали жить пышнее и богаче. С одной стороны, за счёт низкооплачиваемого труда грязнокровок выиграла общая казна. С другой стороны, он объединял сильных чистокровных волшебников в Министерстве для работы над проектами, которые меняли мир: новые заклинания, мощные артефакты, важнейшие изобретения… Новые возможности подарили высшим слоям золотые дороги к творчеству и открытиям. Так десять лет назад было изобретено колдокино, а три года назад художница Шошанна Делиз создала авангардную картину, в которую можно шагнуть и буквально потрогать шарики, колбочки, кубы, линии и прочие абстрактные фигуры. Искусство среди волшебников обрело популярность и стало настоящим бумом, сравнимым по размаху с эпохой Возрождения, и другие страны тянулись за Британией. Том активно вёл внешнюю политику, что привело к росту туризма, потому что многие волшебники хотели посмотреть на достояния Федерации воочию, а это, в свою очередь, привело и к росту доходов. Однако теперь переместиться в Британию было не так-то просто: по всему периметру границу держал отряд мракоборцев, окутывая волшебной стеной от незарегистрированных аппараций. На любые входы и выходы из страны (включая каминную сеть и портключи, все из которых должны быть зарегистрированными, а в противном случае изъятыми с последующим заключением владельца под стражу) нужно было получать письменное разрешение, и разрешение это не давали, если волшебник ни разу не проходил тест Лили Поттер и не доказывал, что уровень его магии достаточно высок (не менее пятидесяти баллов) для посещения БМФ. В общем, страна стала закрытой, но оттого и желанной для визита. Всё это было бы невозможно без активного содействия чистокровных магов — именно они были движущей силой волшебного мира. Лорд Волан-де-Морт превратил магию Федерации в валюту, которая ходила наравне с галлеонами. И Драко обожал эту страну.

В пятидесятом году Том нашёл заклинание, которое поможет сохранять внешнюю молодость, так что выглядел он до сих пор отлично (так и не скажешь, что почти восемьдесят лет — на вид от силы сорок). Высокий, темноволосый, статный и весьма привлекательный мужчина с карими глазами. На колдографиях в газетах и журналах вовсе казался какой-то моделью для новой коллекции дорогущих мантий.

Когда мальчики учились на первом курсе, Гарри провернул отважную и опасную авантюру, желая услужить хозяину и, что уж греха таить, в очередной раз оправдать место матери в рядах Пожирателей, потому что Том всё ещё разговаривал с ней весьма пренебрежительно и грубо, постоянно напоминая, что своё положение она заслужила в первую очередь влиянием Джеймса и щедрой платой собственным сыном. Гарри никогда не мог это терпеть. Он хотел доказать свою ценность, чтобы Том отвалил, наконец, от Лили. Поэтому как только случайно подслушал слухи о том, что в школу доставили философский камень, днями и ночами следил за профессором Квирреллом, который этот камень охранял. Гарри вместе с Драко и Роном отправился за ним в подземелья (Блейз тогда валялся в лазарете после драки с Дином Томасом со сломанной рукой), где вся троица прошла ряд тяжёлых испытаний, в ходе которых Рон вообще едва не умер. Однако оно того стоило. Поттер оглушил профессора заклинанием, забрал камень, а после сдал Квиррелла Лорду. Несмотря на все возмущения Дамблдора, Поттера за содеянное только по головке погладили за храбрость. С тех пор Лорд, и без того выглядевший очень молодо для своих лет, не старел физически, поддерживаемый эликсиром жизни. Когда он спросил у Гарри, чего тот желает в подарок за проявленный героизм, мальчик попросил за мать. После этого Том ни разу не назвал Лили грязнокровкой. Джеймс тогда сказал сыну, что тот поступил, как настоящий мужчина, и это вселило в Гарри силу стоять на своём в любой ситуации. А сам Лорд начал смотреть на мальчика по-другому, видя в нём уже не просто крестраж, а ценную инвестицию в будущее, что Драко бесило до зубного скрежета.

Джеймс и Гарри были удивительно похожи внешне, да и во многих привычках сходились, а потому все говорили, что он весь в отца. Но это было не так. Гарри на все сто — сын Лили. Мамин мальчик. Её персональный телохранитель.

— Доброго дня, — поприветствовал присутствующих Реддл.

Он плыл по помещению, пока мантия развевалась за спиной. Драко всегда испытывал благоговейный трепет при виде этого волшебника. Он мечтал быть на него хоть немного похожим и с малых лет впитывал каждое движение, каждое слово, каждое решение, за что получал в награду поощрения вниманием. Том остановился перед ними и вскинул брови.

— Что с лицами? Кислые, как лимоны.

Лили переглянулась с Нарциссой, а потом решительно сделала шаг вперёд.

— Мой Лорд…

Он смерил её жёстким взглядом.

— Что? Будешь биться лбом об пол, чтобы я не забирал твоего ненаглядного? Так он сам напросился — пусть теперь отвечает за свои слова, не маленький.

— Он дурак, — покачала головой женщина.

— Это не новость, — одним уголком губ улыбнулся Том. — Но они сыны Федерации, и страна зовёт. Есть возражения?

Лили открыла было рот, но Джеймс схватил её за руку и потянул назад.

— Никаких возражений. Мы все здесь, чтобы принять новый приказ.

Лорд задержался на лице старшего Поттера, потом обвёл взглядом родителей Драко. Цокнул языком.

— Вы все мне и не нужны, в общем-то. Но мы мило поболтаем чуть позже, так что никуда не уходите. А пока… — он перевёл взгляд на парней. — Вы двое — за мной.

Он махнул рукой и развернулся на каблуках блестящих туфель. Драко и Гарри пошли следом. Малфоя всего трясло: он ещё не знал, что готовит им властный хозяин, и предвкушение в крови мешалось со страхом. Даже не столько за себя, сколько за придурка, который их втянул в очередную жопу, как будто мало было каждый учебный год в Хогвартсе проживать под лезвием нависшего над головами острого топора.

Они прошли в кабинет, дверь за спинами закрылась. Полумрак, каменные серые стены, дождь за окном. Том обошёл дубовый стол, скользя по тёмно-синему ковру, и приземлился в кожаное чёрное кресло. Пристально вглядывался в лица перед собой.

— Что случилось, Ртуть? Из тебя тревога сочится.

— Всё нормально, — ровно ответил Драко.

Он давал кодовые имена многим Пожирателям, что было весьма полезно на опасных заданиях. Малфою нравилось, что их с Поттером прозвища перекликаются в системе химических элементов. Никель и Ртуть. Два металла, один из которых назван в честь озорного бога, а второй является единственным, который при комнатной температуре способен травить сам воздух.

— Ты знаешь, что я не терплю ложь.

Малфой вздохнул.

— Просто гадаю, куда вы нас отправите. Не томите.

Он улыбнулся.

— Вечно ты себя зазря накручиваешь, — махнул рукой, предлагая парням сесть в кресла напротив, и они подчинились. — Никуда я вас не отправлю. Уэльсом продолжат заведовать твои родители, по крайней мере, пока. Вы оба остаётесь в Англии — нужны мне здесь.

Малфой вытянулся в струну в кресле и поднял на него глаза, полные надежды. Том хмыкнул.

— Но, возможно, всё-таки не зря переживаешь. Задача у тебя так себе, тут даже я посочувствую. С этого дня ты официально приставлен к Никелю. Будешь моими глазами и ушами в готовящейся операции. Не выпускай его из поля зрения, впрочем, ты и прежде с этим прекрасно справлялся. Однако теперь я жду от тебя особенного внимания. Жизнь Гарри с этого дня — целиком твоя ответственность.

Драко сжал челюсти. Вот же чёрт. Значит, дело и правда опасное. Значит, Поттеру может что-то угрожать. Что-то настолько серьёзное, что Том доверил ему самую ответственную миссию: защищать собственный крестраж. И Малфой знал, что это значит: защищать придётся ценой собственной жизни. Не то чтобы для него это было чем-то новым: он и раньше тенью ходил за Гарри, оттягивая от опасных, безрассудных решений, но теперь… это другое. Теперь всё официально. Он будет делать это не просто по собственной воле, а по приказу, и если хоть один волос упадёт с головы этого вечно нарывающегося на неприятности придурка, отвечать придётся по всей строгости.

— Что молчишь? — склонил голову Том, и тёмные волнистые волосы мягко упали ему на лоб. — Не рад?

— Приказ есть приказ.

— Значит, не рад. Ну, я предупреждал, — он посмотрел на Поттера. — Правда ведь, Гарри? Я говорил, что ты меня доведёшь, что сдам тебя на поруки самой мерзкой змеи. Добился своего? Наслаждайся.

Драко чувствовал, как Поттер закипает, потому что прекрасно понимал, что это значило: к нему приставили няньку. Действительно самую мерзкую и жёсткую из всех возможных. Малфой с него три шкуры спустит за любое кривое движение. Однако это был хороший ход: Лорд знал, что ни у кого больше нет такого влияния над Поттером. В общем, их обоих уже корёжило от этого задания, а ведь они ещё даже не знали подробностей. Гарри не стал спорить с решением, но по напряжённым плечам Драко видел, что с языка готовы были сорваться саркастичные комментарии.

— Итак, мальчики, давайте ближе к делу. До меня дошли слухи, что Орден Феникса собирает молодую кровь и готовит новый бунт — самый крупный за всю историю, даже крупнее того, что был в девяносто восьмом при нападении на Хогвартс и прямом покушении на жизнь Гарри. Они воспылали надеждой свергнуть власть. В очередной раз. Нужно выдернуть этот сорняк с корнем.

Драко даже знал, откуда эти слухи: Северус много лет работал на два фронта, активно втираясь в доверие к членам Ордена. Они его сильно глубоко в свои дела не пускали, но кое-что ценное Снейпу всё-таки удавалось вытягивать время от времени. Это не удивляло. Удивляло другое: что сейчас Лорд доверял такую ответственную миссию им. Вот уж действительно решил отыграться на Поттере за выпитую кровь. А Малфой всё думал, что хуже быть уже не может, потому что это не задание, а самоубийство чистой воды. Как надо будет извернуться, чтобы его выполнить? Однако Реддл сам бросил им спасательный круг.

— Гарри, ты ещё встречаешься с той волшебницей? Джинни Уизли?

— Да, — кивнул Поттер.

— Отлично. Как ты исполнил мой прошлый приказ?

— Я всё ещё трахаю её, если вы об этом. Она мне доверяет.

Драко покосился на него, выгибая бровь. Он ведь правильно понял? Неожиданное открытие. Малфой думал, что Поттер водился с рыжей шлюхой по собственной воле, по расписанию бегал по обоюдному желанию — влюбился в чертовку ещё в школе и до сих пор наведывается в её кровать, надеясь когда-нибудь сделать ей предложение, а оказалось… оказалось, что это приказ Лорда. Радоваться или расстраиваться теперь? Почему он умолчал об этом? Драко ненавидел блядские тайны, но вот такое… Уже перебор.

— Хорошо, — кивнул Том. — Ваша связь должна стать ещё крепче. Джинни Уизли — молодая кровь Ордена. Ты должен глубже втереться к ней в доверие и заставить впустить себя в узкий круг. Своего дружка Рона тоже можешь подключить. Мы не знаем, примкнул ли он к Ордену вместе с сестрой, но если да…

Гарри нахмурился.

— Они все знают, что я ваш. Как это сделать?

— Это уже ваша забота. Ты хотел серьёзное задание? Получи и распишись. Мне всё равно, что будешь делать, но у меня на столе должен лежать поимённый список всех, кто вступил в Орден. Это и есть ваше задание. Что с этими именами делать дальше, мы уже вместе разберёмся — со всеми, включая ваших родителей. Уверен, способ вы найдёте. А если нет… — он махнул рукой в воздухе.

Ясно. Если нет, их как минимум вышвырнут из круга Пожирателей. Изгнание, отречение, позор. Как максимум — выжмут нахрен магическое ядро и оставят без магии, а потом выбросят из страны. Убить не убьют, но отыграются по полной, если Орден раскусит их раньше и своими руками не прикончит.

Гарри злился — Драко чувствовал кожей. Час от часу не легче. Мятежники умело скрывались долгие годы. Хотя они все подозревали, что семейство Уизли к нему причастно, твёрдых доказательств этому не было. Да и Гарри говорил, что Рон никакого отношения к мятежам не имеет — рыжий не раз сам бросался на амбразуру, защищая друга. Даже опытные Пожиратели не могли раскрыть всех волшебников ополчения, лишь иногда выцепляя отдельных личностей, а теперь это легло на их молодые плечи. Невыполнимая задача. И Лорд это знал. Он специально толкал Гарри на дело, которое не могло быть закончено. Это западня. И Малфой пожалел только об одном: что сам оказался к этому причастен. Потому что если у Гарри не выйдет, а у него, блять, не выйдет, сам Драко окажется под ударом. Все годы служения Реддлу окажутся перечёркнуты одной оплошностью. Дерьмо.

— Вы всегда были в одной лодке, но теперь, надеюсь, осознаёте серьёзность своего союза. Но я дам вам маленький подарок, который поможет, — он встал, обошёл стол и достал палочку. — Дайте мне правые руки.

Парни переглянулись, но выполнили приказ. Закатали рукава, оголяя кожу на предплечьях.

Том поставил им по новой метке прямо у сгиба локтя. Абсолютно одинаковые символы. Минималистичное колесо фортуны: три круга (один крупный и два внутри поменьше), алхимические символы ртути, серы, воды и соли (соответственно северу, востоку, югу и западу). Процесс был не такой болезненный, как когда им ставили чёрные метки, но комната перед глазами всё равно поплыла, а кожу прожгло раскалённой сталью от прикосновений палочки. Когда Лорд закончил, Драко непонимающе уставился на символ, ожидая пояснений.

— Вы первые, кому я делаю такой подарок, — Том сделал шаг назад, довольно оглядывая свою работу. — Это знак содружества — отныне он вас связывает. Если с одним из вас что-то происходит, скажем, его атакуют Круцио, второй непременно узнает, даже почувствует. Кроме того, вы можете связываться с его помощью: находить друг друга, где бы ни находились, или посылать короткие сообщения. Драко, коснись палочкой своего знака и произнеси: «Аперто Нексум».

Он выполнил. Колесо на предплечье засветилось золотым, по коже пробежало тепло. Малфой посмотрел на Поттера: символ на его руке тоже мерцал.

— Ты можешь мысленно послать Гарри сообщение, пока держишь палочку.

Драко нахмурился и попробовал.

«Если провалишь это дело, я лично тебя убью»

Гарри округлил глаза и проморгался. Видимо, работало. Он посмотрел на Драко и хищно ухмыльнулся. Приложил собственную палочку к знаку и ответил. Его голос прошёлся бархатной волной под черепной коробкой.

«Вот и следи теперь, чтобы я всё не запорол — ещё наглотаешься»

Драко перетрусило, по позвоночнику пробежали мурашки. Вот такое точно будет сложно терпеть, потому что этот тембр и без того каждый раз лизал уши до помутневшего сознания, а теперь будто прямиком до внутренностей добирался. Не подарок, а наказание.

Лорд удовлетворённо кивнул, когда убедился, что новая магия работает.

— Второе заклинание — Дистаргет. Аппарирует одного из вас к другому. Если где-то стоит запрет на трансгрессию, то в ближайшую доступную точку. Позже научитесь делать это невербально. Может, даже без палочки — не моя забота.

— Сколько у нас времени? — Малфой опустил рукав, поправляя смятую ткань.

— По моим данным, максимум полгода, пока Орден Феникса собирается с силами. Но точную дату вы мне сами скажете в течение трёх месяцев. На этом свободны.

Блестяще. Ни одно из заданий Лорда никогда прежде не было таким размытым — ни по срокам, ни по своей сути. И уж точно ни одно из них не было заведомо невыполнимым.

* * *

— Том, я тебя умоляю, отдай это дело нам. Это не какая-то рядовая фигня — это покушение на целостность всей Федерации, государственная измена! — Джеймс напирал на него, не боясь наказаний за грязный язык. Потому что мог себе позволить.

Реддл считал их друзьями. Ну, насколько у него вообще могут быть друзья. Вот эти четверо и Беллатриса — его самые близкие люди, и он разрешал им то, что не разрешал вообще никому. Даже больше того: доверял их мнению, потому что это доверие Поттеры и Малфои заслужили верной службой и действительно ценными действиями. Но это была не главная причина. Он их по-своему любил, а они любили его — оказалось, что вот это взаимное чувство было ему необходимо. Ему нужны были друзья, которых не было в детстве. Ему нужна была поддержка и преданность людей, которые идут за ним не из страха, а из глубокого уважения.

— Вот именно поэтому я и отправляю их. Драко давно доказал свою преданность и ценность, а Гарри все эти годы только и делал, что испытывал моё терпение. Оно не безгранично. Меня уже тошнит от их выходок — пусть лишний раз побегают.

— И я тебя полностью понимаю, — не унимался Джеймс. — Но Гарри следовало бы запереть в клетке, а не давать возможность влиять на ход событий, которые могут перевернуть историю.

— Это твой сын! — озлобленно бросил Том.

— Да. Но он ТВОЯ проблема! — Поттер ткнул указательным пальцем Реддлу в грудь.

О, чистая правда. Том порой жалел, что выбрал крестражем Гарри, а не Драко, потому что с последним было сильно проще — мальчишка с детства заглядывал ему в рот и ловил каждое слово. А вот Гарри… заноза, которую не вытащить. Он изводил их всех: и родителей, и самого Лорда, потому что знал, что Реддл даже руку на него никогда не поднимет. Дерзкий на язык, злой, напористый. Словом, такой же, как сам Том. И это было просто невыносимо.

Нарцисса решила вмешаться, потому что видела, что Лорд начинает закипать: ещё немного, и Джеймс нарвётся на ещё более серьёзное наказание, причём не для себя, а для детей. Она откинула назад светлые локоны и отодвинула Поттера назад.

— Я знаю, ты хочешь наказать Гарри, хотя и не до конца понимаю, при чём здесь Драко, ну да ладно — не в этом вопрос. Вопрос в том, почему именно это задание. Это слишком, Том. Если их раскроют… Или если они не достанут имена… Под ударом мы все окажемся, вся БМФ.

Реддл прищурился. Развернулся, взмахнул рукой, и из самого пола материализовалось, как чёрный дым, кресло из живых теней. Он сел на него и смерил всю четвёрку убийственным взглядом.

— В одиннадцать лет Гарри положил передо мной философский камень, хотя вы говорили, что это невыполнимо без убийства Фламеля и Дамблдора. В шестнадцать лет Драко убил директора Хогвартса — одного из самых могущественных волшебников современности, и позволил Северусу занять его место, чтобы мы могли полностью контролировать школу, хотя вы убеждали, что Драко не сможет этого сделать, — голос стал громче, и под конец он уже кричал на них. — Так какого же чёрта мы вновь возвращаемся к вопросу о том, что ВАШИ ДЕТИ УЖЕ ДАВНО НЕ ДЕТИ, И ОНИ ДОСТАТОЧНО КОМПЕТЕНТНЫ, ЧТОБЫ ВЫПОЛНИТЬ ТО, ЧТО ВЫ ВСЕ СЧИТАЕТЕ НЕВОЗМОЖНЫМ?

— Мой Лорд, мы не спорим, — покачал головой Люциус. — Просто… почему бы не отправить больше Пожирателей? Позволь нам присоединиться.

— Нет, — отрезал Том. — Чем меньше волшебников в этом задействованы, тем лучше. Они справятся. Я в них верю, а вы нет — интересный расклад. Но если дать этим двоим нужную мотивацию: скажем, хорошее отношение к матери или уважение собственных интересов, как они сделают что угодно. Даже если это кажется кому-то невозможным.

— И какую же мотивация вы предложили им в этот раз? — нахмурилась Лили.

— Велосипед, — саркастично прошипел Реддл.

Ясно: подробностей они не узнают. Отчего-то Реддл был уверен в том, что девятнадцатилетние мальчишки справятся лучше кого бы то ни было из опытных Пожирателей. Люциус озвучил свою догадку.

— У них есть козырь, о котором мы не знаем?

— Можно и так сказать. И чем меньше волшебников знают про этот козырь, тем лучше.

Люциус кивнул. Это вселило в Поттеров и Малфоев надежду. Им пришлось довериться Тому в этом вопросе, да и выбора не было: если он принял решение, его адски сложно переубедить, а когда карусель уже запущена и парни отправлены на задание, отменять приказ точно не станет. Пришлось подчиниться и закрыть рты для новых возражений.

* * *

Они вышли из камина в Малфой Мэноре вдвоём, потому что родители остались на аудиенции у Лорда. Ну, как вышли — Драко вылетел из огня разъярённым дромарогом.

— Доволен, блять? Добился своего? — развернулся, припечатывая Поттера к стене с такой силой, что картина с изображением текущей горной реки над головами покачнулась.

— Да, добился! — вскинул подбородок Гарри. — А ты что, зассал?

— Зассал? — зашипел Малфой. — Да ты хоть понимаешь, во что нас втянул? Мы этого в жизни не сделаем!

— Ой, не гони, — Поттер стряхнул с себя его руки и одёрнул пиджак. — Нет ничего невозможного. Орден давно пора поставить на место.

— И как же ты собираешься это сделать, гений? Надеешься, что вагина твоей подружки откроет двери в логово мятежников?

— Откроет, — он пожал плечами так буднично, будто вся эта затея была равносильна походу в магазин за бутылкой молока. — Я её три года на эмоциональных качелях катаю — там стоит пальцами щёлкнуть, как она посыпется.

— И ты даже не додумался мне сказать о том, что это всё было приказом Лорда? Какого хрена, Гарри?

— Потому что это не было приказом с самого начала. Мы на шестом курсе по приколу сошлись, она мне даже нравилась. Но потом летом Том узнал и сказал не отпускать её — ещё пригодится. Вот и пригодилась, спустя три блядских года. Так что не зря, получается, говорят, что у меня член волшебный.

Драко взвыл, запуская руку в волосы. Сил уже никаких нет. Развернулся и пошёл прочь из гостиной. Прочь от этого обмудка, который за языком не следит и только дров в костёр подкидывает.

— Ты куда сваливаешь? Подробности обсудить не хочешь? — крикнул вслед Поттер.

— Я на твою рожу сейчас даже смотреть не могу, — бросил через плечо Малфой. — Съебись отсюда, пока на Круцио не нарвался. Завтра поговорим.

Он поднимался по лестнице, и каждый шаг отдавался набатом в пульсирующих висках. Услышал хлопок пламени в камине, но и не сомневался, что Гарри свалит, чтобы не нарываться на Драко вот в таком состоянии. Нужно было переварить это всё. Начиная от того, что Поттер три года ебал эту шалаву по указке Тёмного Лорда, продолжая тем, что ебать он её не закончит, пока дело не будет сделано, и заканчивая тем, что дело сделано не будет, потому что даже если это возможно в теории, в паре с Поттером всё обязательно пойдёт по пизде, как всегда шло. Но больше всего его бесил ебучий знак содружества на правом предплечье, потому что слышать голос этого дьявола в голове и ощущать с ним связь было воистину самым большим испытанием в жизни.

После окончания школы Драко надеялся: то, что он чувствовал к Гарри, исчезнет. Он старался ограничить их встречи и даже радовался, когда его с родителями Том отослал на четыре месяца в Уэльс. Однако и это не помогло. Ничего не помогало. А теперь они ещё и магией связаны. Кажется, где-то в кладовке должна быть верёвка — лучше уж прямо сейчас найти её, связать в узел, натереть мылом и повеситься на потолочной балке на чердаке.

В союзе Поттеров и Малфоев всё было идеально, за исключением ожидаемой дружбы детей. Ярость, агрессивность и склонность к дурным необдуманным поступкам контрастировала с хладнокровным спокойствием, острым умом и желанием всё контролировать. Они возненавидели друг друга с самого первого дня, едва встретились в девять лет. Драко бесился тому, как Гарри дурачится, сбегает с уроков, постоянно списывает, нарывается на драки, меняет девчонок, как перчатки, и, вопреки длинному послужному списку проступков, является отчего-то всеобщим любимцем (даже Нарциссы и Люциуса, не говоря уже о Тёмном Лорде, что бы он там ни говорил об обратном). Однако, несмотря на вражду, между ними было много общего. Слишком уж много. И поэтому четыре месяца без Поттера — первая долгая разлука после стольких лет плечом к плечу — ощущались для Драко мучительно и тоскливо. Он мечтал поскорее вернуться. Вот и пожалуйста. Лучше бы никогда не возвращался. Потому что всё стало только хуже: уже на этом проклятом ужине ему башню так отрывало, как никогда раньше не отрывало. А когда Гарри сгрёб его в охапку и уснул, дыша в затылок, у Драко последняя лампочка трезвого сознания в голове погасла. Они и раньше ночевали друг у друга, но почему-то после разлуки всё стало острее. Он и раньше сходил по этому ублюдку с ума, а теперь окончательно рехнулся. То ли соскучился, то ли просто время подошло — хрен знает.

Это было фаталити. Его никогда раньше так не крыло, за все годы. Он привык сходить с ума по Поттеру, но после вот этих четырёх месяцев в них обоих будто что-то надломилось. Он не мог выносить даже мысль о том, что Гарри ебётся с Джинни, хотя на этот раз знал, что это вообще-то часть задания. Но от этого было только хуже. В разы хуже. Потому что Драко знал: Поттера никто никогда не занимал надолго. Думал, даже надеялся в глубине души, что три года отношений с Джинни были исключением, но теперь понимал, что и это всего лишь притворство. Гарри не свойственна любовь, он далёк от моногамии, как далеко Солнце от Плутона.

Драко устал. Он заебался его хотеть. Он знал, что не может мечтать о большем, чем извращённая дружба, и от этого от сердца будто тромбы отрывались. Потому что впервые за одиннадцать лет бок о бок он понимал, что готов сдохнуть за один поцелуй. И это было плохо. Очень плохо. Раньше он как-то справлялся. Теперь… всерьёз думал, что смерть на одном из заданий от Лорда будет облегчением. Потому что лучше уже не станет. За одиннадцать лет не стало, как ни надеялся на обратное. Он молился, чтобы его отпустило, но чувства только крепче обвивали ноющее сердце шипастыми лозами. Из этого уже не выбраться.

Ещё на третьем курсе их вражда переросла во что-то более серьёзное: тогда обоюдные подколы стали откровенно грязными, опустились ниже пояса. К детским оскорблениям добавились вполне серьёзные переходы на личности и более жестокие драки, часто кровавые. Из всей школы парни более-менее общались только с Блейзом и Роном, но в целом никого к себе близко не подпускали. Все в Хогвартсе знали, что Поттера никто не может трогать, кроме Малфоя, а Малфоя никто не может трогать, кроме Поттера. С каждым месяцем становилось хуже, пока на четвёртом году обучения не превратилось в полный пиздец. Потому что Драко поплыл. Он понял, что вляпался по самую макушку. И до сих пор не выбрался.

1994

Драко понял, что на парней заглядывается с куда бо́льшим удовольствием, чем на девушек. А потом осознал, что на одного конкретного залипает в особенности, но признаться себе в этом было тяжело. Его не парило, что он гей. Его парило, что он, кажется, начинает влюбляться в придурка, которого с девяти лет ненавидел. Издевательская шутка судьбы.

Драко смотрел, как Гарри улыбается Чжоу Чанг в кабинете зельеварения перед лекцией, накручивает на палец её чёрный локон и наклоняется к уху, чтобы прошептать какую-то глупость, от которой она тихо смеялась и краснела, толкая его в плечо. Смотрел и подыхал.

Блейз подошёл к его парте и упёрся в столешницу ладонями, заслоняя обзор. Драко наткнулся на глаза друга и увидел в них грозные огоньки.

— Пошли-ка выйдем, — хмурился Забини.

— Снейп скоро придёт.

— Тогда поторопись поднять свою задницу.

Блейз оттолкнулся от стола и вышел из кабинета. Драко бросил ещё один злой взгляд на парочку в углу, но всё-таки поднялся. В коридоре Забини оттянул его в сторону, завёл за угол и резко развернул к себе лицом.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Например?

— Как давно ты это от меня скрываешь? Я думал, мы всем делимся.

Драко нахмурился.

— Блейз, не ходи кругами. Что ты хочешь услышать?

— Как давно ты сохнешь по Поттеру?

Его как будто в солнечное сплетение ударили. Он смотрел в карие глаза и понимал, что отпираться бессмысленно: друг знал его слишком хорошо. Драко вздохнул и откинулся затылком на каменную стену. Не стал отрицать, потому что, если честно, хотел уже хоть с кем-то поделиться — изматывало тянуть этот секрет на себе в одного.

— Палевно, да?

— Пиздец как. Пялишься на него так, будто сожрать хочешь. Я сначала думал, что мне кажется, но это, блять, не обман зрения. Так как давно?

— Не знаю, — он честно пожал плечами. — Наверное, с лета. Или даже с прошлого года. Без понятия, когда это началось, но недавно окончательно накрыло. Это пиздец, Блейз.

— Это внатуре пиздец. Что делать-то будешь?

Драко посмотрел на него, как на сбежавшего из заведения для душевнобольных. Он серьёзно что ли?

— А что я сделаю? Это петля на шее.

Забини скрестил руки на груди.

— Ну, вы близки, даже очень. Что если он… ну…

— Загну, блять! Ты издеваешься? Он меня в отбивную превратит, если только заикнусь о подобном.

— И что? Будешь дальше вот так на него слюни пускать и душить себя? Ты всё равно палишься: рано или поздно он заметит.

— Да ничего он не заметит. Мы в одной кровати спим на каникулах, я на него голого могу пялиться, а он и глазом не ведёт, потому что мы так давно вместе, что это типа… не знаю, в порядке вещей.

— И это тебя убивает, — грустно вздохнул Блейз.

Драко закрыл глаза и сглотнул ком в горле. Провёл рукой по лицу, помотал головой. Больно, сука, как же больно.

— Пройдёт. Просто… не говори ему, ладно?

— Если кто другой не заметит и не скажет. Хотя бы на людях так не пались.

— И они не заметят. Мы вместе с первого курса, никто даже внимания не обращает.

— Я же заметил.

— Ты нас слишком близко знаешь. Считай, избранный.

Однако Драко принял предупреждение, потому что Блейз был прав. Гарри не должен знать, иначе это разрушит даже ту ядовитую связь, что у них есть. А Драко хотел эту связь и принимал жалкие крупицы того, что имел, на большее не рассчитывая. Да, это разрывало рёбра по кускам, но лучше уж так, чем полное ничего, потому что он не переживёт, если Гарри его от себя отрежет.

* * *

В тот год Хогвартс принимал в своих стенах студентов Дурмстранга и Шармбатона для проведения Турнира Трёх Волшебников. Драко было по большому счёту наплевать на это мероприятие. Разве что он заинтересованно наблюдал за студентами Дурмстранга ещё при первом их появлении — тогда поймал на себе заинтересованный взгляд высокого юноши. Он знал, кто это: буквально тем же летом Малфои и Поттеры ходили на квиддичный матч между командами Болгарии и Ирландии — этот парень был там. Виктор Крам. Малфой на этот взгляд ответил, долго и терпеливо выдерживая зрительный контакт. Гарри это заметил.

— Почему он так на тебя посмотрел? Вы успели познакомиться?

— Нет. Но теперь-то наверняка будет возможность.

Как только на горизонте нарисовался Крам, Драко постарался переключить всё внимание на него. В целом, это было просто: взрослый, высокий, красивый, накаченный, со сложным агрессивным характером, никого к себе не подпускает — полностью в его вкусе. Они начали общаться: Виктор сам сделал к этому первый шаг. Поначалу старался казаться прохладным и едва заинтересованным, типа просто хотел подружиться, но у Драко на такую херню, как оказалось, чуйка — всё он понял.

Дамблдор представил студентам трёх школ Кубок Огня и прочертил вокруг линию, которая не позволяла бросить в пламя имя, если нет ещё семнадцати. Фред и Джордж Уизли пытались обмануть систему, за что были наказаны неприступной магией. Гарри и Рон сокрушались, что им не позволено участвовать в Турнире, на что Драко только глаза закатывал. Этим придуркам только дай волю ввязаться в очередную авантюру.

И Малфою и дальше было бы откровенно плевать на Турнир, если бы Поттер не нарушил разрешение и не бросил свое имя в Кубок Огня. Бог знает, как ему вообще это удалось.

Когда Альбус Дамблдор достал имя, у Драко внутри все похолодело. Ученики шептались за спиной Гарри, а тот медленно шёл по залу, как на плаху. Ему не было семнадцати. Это против правил. Однако ему позволили участвовать, потому что решение Кубка не обсуждается, да и Лорд дал своё личное разрешение, когда его лично пригласили в школу, чтобы разобраться в ситуации. Драко места себе не находил, когда судьи совещались, допускать ли Поттера к соревнованиям. Наконец, Гарри вернулся — нашёл его ночью в гостиной в гордом одиночестве. И Малфой сорвался.

— Почему ты мне не сказал? Могу понять ещё, почему сделал — у тебя всегда жажда приключений на задницу перевешивала остатки здравого смысла, и чтобы выделиться и быть героем, которого все знают, готов в лепешку разбиться, но почему мне не сказал?

Поттер смотрел на него так, будто впервые видел вот такие всплески ярости.

— Драко, я этого не делал! Я не бросал свое имя в Кубок. Как бы я вообще это сделал?

Малфой скривился. Очередная ложь. Он ненавидел его за это, хотел вцепиться в глаза и выдавить, ломая очки стёклами вовнутрь.

— Неужели я не заслуживаю правды? Хотя бы каплю?

Больно адски. Раньше секреты Поттера, как и злые шутки, просто задевали, но сейчас доставляли неприятные тянущие ощущения почти физически. Обида. Тоска. Ощущение себя лишним рядом с человеком, с которым вы вместе двадцать четыре часа в сутки. Он задыхался.

— Это и есть правда! — Гарри развел руки в стороны. — Ты вообще на моей стороне или нет? Кому веришь?

Драко взвыл. Он оставил Поттера в гостиной, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, полный брехни. Хлопнул дверью в спальню и не разговаривал с ним до самого первого испытания. Гарри пытался хоть что-то исправить, пытался достучаться, но Драко отворачивался, уходя от любого контакта. Тогда он даже сидел в Блейзом за одной партой, и Поттера это бесило до такой степени, что он срывался даже на Забини. Его единственной отдушиной, судя по всему, была близость с Чжоу, а ещё новая и весьма неожиданная дружба с Седриком Диггори, который это общение сам инициировал. Два студента Хогвартса сблизились, поддерживая друг друга на пути к Кубку. С одной стороны, Драко не удивлялся, а с другой, хотел их обоих придушить. Потому что Гарри, блять, его друг! Он ни с кем не хотел его делить, даже Рон и Блейз знали своё место, а этот мерзкий Хаффлпаффец с до омерзения красивым лицом переходил все границы дозволенного. Однако Малфой не мог туда лезть, потому что до сих пор не отпустил пульсирующую горечь.

Студенты Хогвартса тогда ополчились на Поттера, даже дурацкие значки носили. Они считали (справедливо, надо сказать), что Гарри обманщик, что он не достоин участвовать в Турнире. Но, какую бы сильную обиду Драко на него ни держал, терпеть гадкие шепотки за спиной не собирался. Так, когда он сидел во дворе и читал новую главу учебника по истории магии, услышал ни капли не тайный разговор между гриффиндорцами.

— Ублюдка давно пора поставить на место за всё, что он сделал за последние годы. Надеюсь, сдохнет на первом же испытании, и мы все выдохнем.

— Что ты сказал, Томас? — ощетинился Драко.

Компания из четверых гриффиндорцев во главе с Дином развернулась на голос. Томас едко усмехнулся.

— А, ну да, даже ты с ним больше не общаешься. Много о чём говорит. Наконец-то придурку по заслугам воздаётся.

Драко встал, бросая книгу на лавочку. Закипал. Ненавидел. Каждую мразь, у которой язык поворачивался посягнуть. Это только его право, и делиться им он не собирался никогда и ни с кем.

— Значок снимай, — Малфой медленно двигался на Томаса.

— Ещё чего, — фыркнул Дин. — Вся школа знает, что он не заслужил участвовать в Турнире. Поттера вообще следует выкинуть из школы пинками под жопу. Пусть теперь жрёт всё дерьмо, которое сыплется ему на голову.

Ещё один широкий шаг, и Драко быстрым движением вытащил палочку, упираясь концом Томасу в щёку. Остальные гриффиндорцы отступили назад, округляя глаза. Все знали, что Малфой не гнушался использовать заклинания.

— Опусти, — зарычал Дин.

— Я сказал «значок снимай», — шипел Драко, прожигая мерзкое лицо ядовитым взглядом.

Томас сверлил глазами в ответ, надменно вздёрнув подбородок, но Малфой смотрел на него сверху вниз, потому что был выше.

— Хер. Тебе. И твоему вонючему дружку тоже.

Драко хмыкнул и улыбнулся уголком губ.

— Вомитаре Виридис.

Дина пробило заклинанием, глаза округлились, щёки надулись. Он сжал губы, хватаясь за живот. Малфой опустил палочку и резко сдёрнул значок с его мантии, оставляя в ткани рваную дыру. Отошёл на два шага назад, и уже через секунду Томаса согнуло пополам и вырвало зелёной жижей на траву. Драко усмехнулся и глянул на остальных гриффиндорцев. Поднял палочку на них.

— Ещё кто-нибудь хочет высказаться?

Ублюдки молча попятились назад. Дин упал на колени, хватаясь руками за почву — из горла рвалась очередная порция отравляющей зловонной блевотины. Драко кивнул.

— Так и думал. Ещё раз услышу — для каждого подарочек приготовлю.

Он подхватил с лавочки учебник и пошёл в школу. Его потом за это Северус приговорил к двум неделям отработок и снял со Слизерина сразу сорок баллов. Драко было плевать.

Когда он смотрел, как Гарри едва не подпалил дракон на первом испытании Турнира, внутри всё переворачивалось. Его тошнило от ужаса, потому что задания оказались реально опасными, даже зверскими. Он молился, чтобы Поттер со всей своей подготовкой и грёбаными шестьюдесятью восемью (на тот момент) баллами по тесту Лили Поттер вывез это дерьмо. И он-таки вывез.

Слизерин своего героя буквально на руках за это носил. В тот вечер Драко всё-таки нашёл в себе силы заговорить с Гарри, когда они уже собирались спать в своей комнате. Выключили свет, улеглись по кроватям, и Малфой долго смотрел в потолок, пока не решился нарушить тишину.

— Наверное, нужно и правда быть конченым придурком, чтобы бросить своё имя в Кубок Огня.

— Дошло, наконец, — фыркнул Поттер.

— Ты ведь правда этого не делал?

— Сколько ещё раз я должен тебе повторить? — он повернулся на бок в кровати, и Драко сделал то же самое, хоть и не мог разглядеть его лица в темноте. — Так мы снова общаемся?

— Если тебе вообще это надо.

— Ты мне нужен, если вопрос в этом.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось, как бешеное. Эти эмоциональные качели мозг сушили до состояния залежавшегося чернослива.

— Постарайся не сдохнуть на этом грёбаном Турнире.

— Ты во мне сомневаешься? — со смешком ответил Гарри.

Этот разговор подарил ему облегчение, потому что без Поттера рядом он чувствовал себя каким-то неполноценным. Ему не хватало этого ублюдка. Он бы ему всё на свете простил.

* * *

На Святочный бал Поттер пригласил Чанг — кто бы сомневался. Драко позвал Пэнси, потому что девушка прекрасно понимала, что он сделал это чисто из корыстных соображений, но была совершенно не против. Они нормально общались время от времени, так что выдержать несколько часов в её компании хотя бы труда не составит. Однако когда официальная часть закончилась, к Малфою подошёл Крам. Что ж, хотя бы это скрасит мерзкий вечер, на котором он вынужден был любоваться тем, как Гарри гладит Чжоу по спине и зажимает в очередном танце.

Ему нравилось проводить время с Виктором. Это правда отвлекало, да и Крам оказался напористым. Не слишком разговорчивый, зато прекрасный слушатель. Драко получал удовольствие, когда гордость Дурмстранга недвусмысленно облизывал его взглядом или наклонялся к уху, чтобы было лучше слышно сквозь кричащую музыку. Они проболтали добрых три часа, потягивая пунш, в который Уизли умудрились подмешать водку, а потом даже оторвались на танцполе. Вечер переставал быть томным. Малфой расслабился рядом с взрослым и, что уж скрывать, сексуальным парнем, а доза алкоголя добавила раскованности. С тех пор он не стеснялся открыто флиртовать с парнями, но никогда не делал шаг первым — они сами к нему тянулись. Уже в этом году многие догадались, что Драко гей. Пытались потом грязно шутить на эту тему, за что получали от Поттера мощными кулаками по лицам (он никогда не использовал заклинания, полагаясь лишь на свою грубую силу и отточенные тренировками удары). Он защищал Малфоя с яростью хвостороги, хотя сам не гнушался отпускать обидные колкости и бросаться словами вроде «мерзкий пидорас» и «грязная шлюха, что скачет по членам». Но у Гарри было на это право. У всех остальных — нет. У Гарри вообще на что угодно было право.

Когда студенты начали растекаться по комнатам, а на танцполе звучали уже одни медляки, Виктор потянул Драко из зала, и он охотно последовал за крепкой спиной в комнаты, что выделили студентам Дурмстранга. Неудивительно, что у ловца известной квиддичной команды была отдельная спальня. Это был его первый раз с парнем. И ему пиздец как понравилось. Он полностью отключился вообще от любых мыслей и просто отдался моменту. Виктор оказался на удивление нежным и эмпатичным — он дарил удовольствие, а Драко брал без зазрения совести.

Крам просил Малфоя остаться у него, но уже тогда Драко понял, что это никогда не будет в его стиле. Виктор принял, но напросился проводить до подземелий. Когда они уже подошли к гостиной Слизерина, Крам припечатал его к стене и осторожно поцеловал в скулу. Он опирался локтем о стену, а второй рукой проходился по фраку Драко, пальцами оглаживая лацкан.

— Ты ведь не исчезнешь?

— Думаю, это зависит от тебя, — выдохнул Малфой.

По коридору застучали шаги, и из-за угла появился Поттер в своём идеально сидящем фраке. Только его здесь не хватало. Драко только почувствовал подобие свободы, как вновь зазвенели цепи. Гарри неуверенно подошёл ближе, оглядывая их с подозрением. Нахмурился. Малфой видел напряжение в плечах. Плохой знак.

— Объяснись.

— Не собираюсь я тебе ничерта объяснять, — выплюнул Драко.

Крам заметил напряжение в воздухе, отпустил пиджак Малфоя и отступил на шаг назад, поворачиваясь к Гарри. Выглядело угрожающе. Уже понятно, к чему всё идёт.

— Вали отсюда, Поттер, не заставляй пересчитывать тебе кости.

— А я-то думал, чего это вы так близко сдружились, — он проигнорировал выпад, смотря только на Малфоя. — Оказывается, ты в ряды пидоров записался?

— Рот закрой, — зашипел Драко. — Иди, куда шёл.

Но слова уже не действовали: Поттеру срывало башню. Кулаки сжались, он размял шею. Блять, ну нет. Ещё и Крам как назло нарывался. Но его можно понять: он на четыре года старше, он выше, он крупнее, он никак не ожидал подвоха от какого-то четверокурсника.

— Тебе непонятно объяснили? Потеряйся отсюда.

— Походу это ты не понимаешь. Думаешь, можешь заявиться в Хогвартс и лапать то, что тебе не принадлежит? — он повернул голову к Драко. — Вали в гостиную — с тобой позже поговорим.

— Никуда он не пойдёт, — Крам сократил расстояние широкими шагами и грубо толкнул Поттера. — Вы с ним даже не друзья — ты об него ноги вытираешь. Думаешь, я не вижу?

— А ты ещё и защитником заделался?

— Я всегда защищаю тех, кто мне дорог.

— Ага. Дорога тебе только его дырка.

— А чего ты за неё так беспокоишься? — фыркнул Виктор и наклонился, чтобы заглянуть в глаза на одном уровне. Это оказалось его главной ошибкой. — Сам что ли на него точишь? Иди в объятия своих шалашовок — пусть приласкают и успокоят твою грязную маггловскую кровь.

Гарри как с цепи сорвался. Драко даже моргнуть не успел: увидел только, как Поттер становится в стойку (и стойку эту Малфой прекрасно знал), как быстро разворачивается вокруг себя на триста шестьдесят градусов и как предплечье летит в голову. Кажется, это бэкфист. И, кажется, вот такой удар с предплечья вообще-то запрещен в кикбоксинге. Драко довольно много узнал о виде спорта, которым занимается Поттер, когда наблюдал за его тренировками или бывал на соревнованиях. Тихо охуевал, глядя на этого монстра на ринге, когда тот отправлял соперников в нокауты. Удар у Гарри поставленный, жёсткий, мощный. Драко всегда знал, что Поттер его щадил. Ебать как сильно щадил, потому что он и на ринге бил от души, а в уличных или школьных драках вообще безжалостно крошил соперникам кости. И потому что Виктора (здоровенного, блин, крепкого Виктора) откинуло назад, как тряпичную куклу. Он ударился спиной о стену и медленно осел на пол. Подбородок падал на грудь. Его вырубало.

— Какого хуя ты творишь? — взорвался Драко.

— Ты че, трахался с ним?

Гарри схватил его за рубашку на груди, угрожая сделать то же самое, что сделал с Крамом, но хрен когда Драко его боялся. Поттер его по сути никогда и не бил — так, поглаживал.

— И что?

— Мерзко, — выплюнул Гарри ему в лицо. — Но пидорас и есть пидорас. Всё с тобой теперь ясно.

— Как будто ты что-то новое открыл. Давно ведь догадывался. Чего так бесишься? Может, и правда жалеешь, что я не на твоём члене прыгал?

Гарри отпустил его рубашку. Сделал шаг назад, отряхнул руку и вытер её о пиджак с полным отвращения лицом, как будто только что трогал что-то грязное. Развернулся и молча пошёл в гостиную. Вот тебе и приятный вечер.

Драко зарычал и сел на корточки, хлопая Виктора по щекам. Тот немного пришёл в себя, собирая расфокусированный взгляд на лице.

Шикарный расклад: мало того, что Поттер травил ему жизнь с девяти лет, так ещё и будет теперь грызть глотки каждому, с кем он надумает сблизиться. От Малфоя и без того половина школы шарахалась, боясь получить по ебалу, а теперь и вторая начнет, зная, что может огрести фирменным хуком за флирт. Блеск.

— Ты как?

— Хуёво, — Крам приложил ладонь к голове и скривился от боли. — Тошнит. Поможешь до лазарета дойти?

Драко закатил глаза: вот этого только ему ещё не хватало, носиться с парнем по всей школе, как заботливая наседка, в планы точно не входило. Но выбора особо не было, потому что Виктора реально вот-вот обратно выключит, а, судя по тошноте, могло быть и сотрясение. Он помог ему подняться и позволил закинуть руку себе на плечи.

— Сука… Он чем занимается вообще? Боксом?

— Кикбоксинг, фулл-контакт, — Драко крепче перехватил его под рёбра. — Чёрный пояс, золотой состав Британии в категории двенадцать-четырнадцать.

— Не Англии? Британии? — удивился Крам.

— Да, он с четырёх лет занимается. Мог бы к восемнадцати стать чемпионом какой-нибудь международной ассоциации таких же отбитых, если бы не Хогвартс.

— Блять…

— Знаю. В последнее время он вообще хочет в бои без правил. Вот тогда точно все повеселимся.

— Мог бы предупредить.

— Да как-то не до того было, знаешь.

Они шли по коридору. Виктор неплохо держался, хотя его и шатало.

— Ты его не боишься?

— Он меня не трогает.

— Да ну? Я раза три точно видел, как вы цеплялись в коридорах — совсем не похоже на безобидные драки.

— Учитывая, как тебе прилетело, он меня максимум обнимает и по щеке хлопает. Так, напоминает иногда, кто тут главный.

— Повезло иметь друга, который за тебя может буквально голову снести.

Повезло. Но не иметь. Да и не друга. Драко вздохнул. Его это изводило.

— Ты скажешь в лазарете, что это он тебя приложил?

— Нет.

По груди разлилось облегчение. Гарри и так от родителей прилетало некисло за выходки: они каждый раз грозились забрать его из спорта, но это не особо работало, потому что тренер бы Поттера в жизни с ринга не выпустил (он и так со скрипом отпускал его в школу, а потом все рождественские и летние каникулы гонял, проверяя, как Гарри тренировался самостоятельно). Да и влияние строгого наставника хотя бы держало на плаву — в большом спорте не уважают, когда бойцы используют свои навыки на простых смертных. Драко переживал, что за вот такое Гарри прилетит не по-детски, а потому защищал. Как и всегда.

— Надо будет потом Поттеру руку пожать за такой удар.

Малфой фыркнул. Гарри из Крама едва мозги не вышиб, а тот его за это даже зауважал. И как этому ублюдку всегда удаётся завоёвывать людей?

Подходило время второго испытания, а Поттер так и не разгадал секрет золотого яйца, которое выиграл в первом. Драко это всерьёз напрягало, потому что опасность нависала над головами свинцовыми тучами. Стоило отдать должное Седрику — это он подсказал Поттеру наведаться в ванную старост вместе с трофеем. И хотя отношения после бала между заклятыми друзьями стали более напряжёнными, Гарри всё-таки потянул Драко за собой, надеясь на его мозги.

Они набрали полную глубокую ванну и прыгнули в обильно покрытую душистой пеной воду. Пахло лавандой, эвкалиптом и хвоей. Драко старался нагло не залипать на сильное подтянутое тело, собирая в кулак всю доступную выдержку. Гарри прислонился спиной к каменной стенке и открыл золотое яйцо. Омерзительный ультразвук резанул по барабанным перепонкам, заставляя зажать уши ладонями, и Поттер поспешил закрыть обратно.

— Чушь какая-то.

— Не зря же Седрик тебя в ванную отправил. Должно быть что-то… — Драко огляделся и вдруг замер, задерживаясь взглядом на витраже. Русалка перебирала волосы и игриво хлопала глазами. Золотой лампочкой засветилась догадка. — Слушай, в Чёрном озере ведь есть русалки.

— И что?

— Опусти яйцо в воду.

Гарри нахмурился, но решил, что это неплохая идея — всё равно других вариантов не было. Они оба погрузились под воду с головой, и Поттер снова щёлкнул замком. Сработало. Нежная песня лизала по ушам, озвучивая условия второго испытания. Парни смотрели друг на друга, стараясь запомнить каждое слово. Вынырнули.

— Ты гений, — глубоко вдохнул Гарри.

— Один лишь час, — повторил Драко то, что услышал, смахивая с головы воду. — У вас будет час под водой.

— Думаешь?

— Не сомневаюсь.

Поттер запустил руку в мокрые волосы и упал виском Малфою на плечо. Драко пробило мурашками. Вот она: одна из крохотных частиц близости, каждую из которых он так жадно ловил. Хотел бы остаться в этом моменте, утонуть в этой ванной.

— И как продышать час под водой?

— Понятия не имею. Но времени мало, надо что-то придумать.

Они прослушали условия ещё трижды, а потом час провалялись в горячей воде, пока у Драко голова не закружилась от удушья. Поттер первым вылез из ванной, и Малфой с сожалением облокотился на бортик, разглядывая сильную спину, пока Гарри стирал с кожи капли пушистым полотенцем. Жрал себя изнутри, орган за органом. Сам себя изводил, но ничего не мог поделать, даже тупо отвести глаза было выше его сил.

Сразу после они отправились в библиотеку, чтобы найти что-нибудь подходящее для испытания в книгах, но ничего толкового не обнаружили. Веки уже слипались, буквы путались перед глазами, а они всё копались в бесконечных страницах. Пока неожиданно, но вовремя не появился Грюм и не оставил с ними Невилла. Лонгботтомы в своё время не присоединились к Пожирателям, но заслужили всеобщее уважение не просто чистой кровью, а упорной работой — родители Невилла были известными изобретателями магических артефактов. Именно этот парень в тот вечер рассказал им про жабросли и пообещал достать порцию для Гарри. Хоть какие-то хорошие новости — им его сам бог послал.

Вечером перед вторым испытанием четверых волшебников собрали в кабинете директора и объяснили условия: каждый из них станет пленником озера — по одному на чемпиона. Флёр Делакур должна будет спасти сестру Габриэль, Седрик Диггори — Гермиону Грейнджер, Гарри Поттер — Чжоу Чанг, а Виктор Крам — Драко Малфоя (потому что все преподаватели заметили, что именно слизеринец стал самым близким другом Виктора в Хогвартсе, хотя и не догадывались, в чём истинная суть этой «дружбы»). Восхитительно, блять. Драко бесился и от того, что вообще оказался втянут в испытание, и от распределения по участникам, хотя оно было весьма логичным, потому что Гарри было по большей части пофиг, кого спасать, а для Крама лучшего выбора как будто и не было.

Утром на них наложили заклятие и отправили под воду. Драко ничерта не помнил, но после от других студентов, которые наблюдали за процессом, всё-таки узнал подробности. Поттер под водой успел поцапаться с Крамом за возможность освободить пленника, который был для них общим — тут профессора всё-таки просчитались. За это русалки едва не разорвали Гарри, но всё-таки… приятно. Виктор вытащил Драко, незаметно целуя в мокрый лоб уже на берегу, но Малфой даже внимания не обратил — он всё смотрел на часы и не понимал, какого хрена Поттер не появляется на поверхности. Флёр выбыла. Седрик поднял со дна Гермиону. Но проклятого Гарри Поттера всё не было. И только в самом конце испытания, когда секундная стрелка уже едва коснулась завершающей отметки, он вынырнул из-под воды, вытаскивая сразу и Чжоу, и Габриэль. Флёр ему за это всё лицо поцелуями покрыла. А Драко всего трясло далеко не от ледяной воды, а от остаточной тревоги, которая едва не подарила сердечный приступ, пока он смотрел на часы.

Теперь уже никто не сомневался, что Гарри может выиграть Кубок Огня.

Поттер потом Малфою не раз высказал всё, что думает о его отношениях с Виктором — пришлось молча хавать, хотя однажды он всё-таки не выдержал и бросил в Гарри Депульсо, откидывая его через весь коридор и заставляя больно удариться спиной о стену. Довёл.

Третье испытание должно было проходить на поле для квиддича, и сейчас туда активно стекались студенты. Драко уже привык к тревоге под рёбрами, но надеялся, что Поттер и на этот раз справится. Он в нём не сомневался, в общем-то, потому что этот напористый дьявол уже готов был по головам идти за победу. Однако Малфой никак не ожидал, что этот день готовил для них весьма не метафоричную могилу.

Он нервничал и долго думал, стоит ли вообще идти на поле, потому что вряд ли сможет себя в руках держать и не трястись у всех на глазах. Мерил шагами почву под раскидистым дубом и вдруг издалека заметил, что Грюм куда-то ведёт Диггори. Нахмурился. Интуиции это не понравилось. Двое скрылись за углом, и Драко, недолго думал, тихо скользнул следом. Прижался к стене, ловя тихие слова из диалога полушёпотом.

— Ты ведь помнишь, что должен сделать? — басистым голосом спросил Аластор.

— Да, конечно. Гарри должен коснуться Кубка.

— Чего бы тебе это ни стоило, — подчеркнул Грюм. — Орден Феникса надеется на тебя, парень.