Часть 4 (1/2)

Снег был черным. Не грязным, а именно черным, как вулканический пепел. Я бежал по нему, проваливаясь по пояс, но ноги не чувствовали холода - они горели огнем. Воздух пах сырой псиной и старой кровью, этот смрад забивал ноздри, не давая сделать вдох.

- Ксюша! Стой!

Она стояла впереди, у самой кромки леса. Маленькая фигурка в белой шапке, укутанная в мой грубый шарф. Рядом с ней возвышалась тень. Огромная, ломаная, с ветвистыми рогами, которые царапали низкое небо. Тень держала Ксюшу за руку.

- Не ходи с ним! - я пытался кричать, но из горла вырывался лишь сиплый хрип.

Ксюша медленно повернулась. Я ждал увидеть её лицо - заплаканное или испуганное. Но лица не было. Вместо него на меня смотрела грубая, картонная морда зайца с пустыми черными дырами вместо глаз.

- Я должна принести угощения, Паша, - произнес не её голос. Звук был стеклянным, дребезжащим, будто кто-то чужой пытался имитировать её интонации. - Я сейчас… мы с друзьями поиграем.

Рогатая тень наклонилась к ней и сомкнула длинные пальцы на её тонкой шее. Раздался сухой хруст. Картонная маска треснула пополам, и из трещины брызнула густая черная жижа.

Я закричал.

Я проснулся от собственного крика, захлебываясь в холодном поту. Утро среды встретило меня тишиной. Не той приятной утренней тишиной, когда можно поваляться еще пять минут, а гнетущей, ватной тишиной, от которой звенит в ушах. Я упал обратно на подушку, хватая ртом воздух. Мокрая майка противно липла к спине. Сердце колотилось о ребра так, что, казалось, сейчас переломает их к чертям.

Открыв глаза, я первым делом посмотрел на письменный стол сестры.

Маска была там.

При бледном дневном свете, пробивающемся сквозь морозные узоры окна, она выглядела еще уродливее, чем во сне. Грубое папье-маше, покрашенное дешевой гуашью - то ли белой, то ли серой, которая местами пожелтела и потрескалась. Черные провалы глазниц смотрели прямо на меня, словно насмехаясь.

Ксюши в кровати не было.

Я рывком сел, сбрасывая одеяло. Паника, липкая и ледяная, накатила волной.

- Сенька! - рявкнул я, выбегая в коридор в одних трусах.

На кухне звякнула ложка. Я влетел туда, едва не поскользнувшись на линолеуме. Ксюша сидела за столом, болтая ногами, и спокойно ела овсянку. Мама стояла у плиты.

- Ты чего орешь, оглашенный? - мама обернулась, неодобрительно качая головой. - Иди оденься, срам прикрой. В школу уже пора, а ты дрыхнешь. Думала будить тебя уже.

Я выдохнул, опираясь о дверной косяк. Живая. Здесь. Ест кашу. Просто кашу.

- Приснится же такое… - буркнул я, вытирая пот со лба.

Ксюша посмотрела на меня. В её взгляде не было вчерашней истерики или детской радости. Она смотрела… никак. Пусто. Так смотрят не на любимого брата, а на мебель. На помеху.

- Паш, а ты меня сегодня проводишь? - спросила она. Голос обычный, звонкий.

- Конечно. Я же обещал.

- Хорошо, - коротко ответила Ксюша и вернулась к тарелке.

Я вернулся в комнату. Одеваясь, я не мог оторвать взгляд от маски на столе. Казалось, она следит за мной. Быстро натянув штаны и свитер, я пошел завтракать. Ксюша к тому времени уже доела. Я давился своей кашей, проглатывая её кусками, лишь бы быстрее уйти из этого дома.

В прихожей я, как обычно, намотал свой шарф на шею Ксюши. Мы вышли в морозное утро.

До школы шли молча. Ксюша прижимала рюкзак к спине, а я курил, нервно стряхивая пепел. Раньше я никогда не дымил по дороге, чтобы не подавать дурной пример, но после того сна руки тряслись, требуя никотина.

Лес справа стоял стеной. Сегодня он казался еще ближе. Ветки сосен, тяжелые от снега, нависали над дорогой, как когтистые лапы, готовые схватить любого, кто зазевается.

У школьных ворот я остановился.

- Дальше сама?

- Угу, - она кивнула, не глядя на меня. - Пока, Паш.

Она не обняла меня. Не поцеловала в щеку, как делала всегда. Просто развернулась и побежала к крыльцу, где толпилась мелюзга. Я заметил, как к ней подбежала какая-то девочка - кажется, Маша, - но Ксюша отмахнулась от неё и пошла в класс одна.

- Эй, спортсмен!

Я обернулся. У входа стояла Полина Морозова. Первая скрипка школы, отличница из шестого класса. Хоть она и была младше, по ней уже сохла половина пацанов, даже старшаки заглядывались. Я к ней дышал ровно - банально не мой типаж. Слишком правильная, почти святая, да и мелкая еще. Но уважал за характер.

- Чего тебе, Морозова? - спросил я, делая глубокую затяжку.

- Ты вчера Вову защитил, - она подошла ближе, поправляя шарф. - Соня мне рассказала, что ты как герой отбил его от шайки Ромы. Молодец.

- Делаете подвиг из пустяка.

- Не скажи. Рома - опасный парень.

- Опасный для пятиклашек? - фыркнул я. - Морозова, он в шестом классе. У него молоко на губах не обсохло. Ты же его одноклассница, ты должна это знать.

- Ну, у него нож есть. Да и он бешеный какой-то. Не стоит его недооценивать, Паш. Он на людей кидается, - серьезно сказала Полина. В её глазах мелькнул неподдельный страх.

- Думаю, я сам разберусь, что для меня опасно, - я щелчком отбросил окурок в сугроб. - Ладно, я побежал, а то Лилия Павловна съест.

Полина лишь покачала головой, поправляя выбившийся локон, и поспешила к дверям. Я проводил её взглядом и поплелся следом. Чувство тревоги, как зубная боль, не отпускало ни на секунду.

День тянулся как резина. Алгебра, история, труды... Я сидел как на иголках, то и дело поглядывая в окно на темнеющую кромку леса. Казалось, деревья подступают ближе к школьному забору.

После уроков я хотел сразу забрать Ксюшу, но классная задержала меня, отчитывая за пропущенную физру и курение перед входом. Минут двадцать она полоскала мне мозги. Когда я наконец вырвался на свободу, школьный двор уже опустел.

Я побежал к воротам, где мы обычно встречались. Ксюши там не было.

«Твою мать», - пронеслось в голове.

Я рванул обратно в школу, в гардероб начальных классов. Пусто. Только баба Нюра, уборщица, лениво возила грязной тряпкой по полу.