2 глава (2/2)

— И какой!

— И какой…

— Ты безнадёжен, ты знаешь об этом? — Белла бросила на него косой взгляд, потягиваясь за его трубкой.

Гэндальф не отказал.

Чего они не ожидали — так это появления третьего.

Он вошёл без объявления, бесшумно, но с такой внутренней тяжестью, что воздух в шатре словно сгустился. Занавесь откинулась сама собой. С первыми шагами он внёс с собой прохладу подступающей ночи.

Белла вздрогнула. Гэндальф чуть повернул голову, не вынимая трубки изо рта. Даже дым, казалось, на миг застыл в воздухе — аккурат между ними и тем, кто теперь стоял у входа.

Он не нуждался в объявлении.

Трандуил. Эльфийский король.

Белла медленно опустила руку, которой собиралась взять трубку, и всё, что могла выдавить из себя, было тихое:

— О…

Трандуил смотрел прямо на неё.

Тем временем Гэндальф встал. Вся его расслабленность улетучилась — ни следа от добродушия, табака или мягкой иронии. Он казался выше, тень от его шляпы падала резко. Голос стал жёстким, как хруст льда под сапогом.

— Армия Железностопа уже прибыла, не так ли? — спросил он. — Это безумие, Трандуил. Я говорил тебе о приближающихся силах орков и скажу снова. Не дело сейчас биться с потенциальным другом.

Король приподнял подбородок, губы дрогнули в тени насмешки.

— Безумие — это называть гнома другом.

— И всё же, — Гэндальф сделал шаг вперёд, — не безумнее, чем отвернуться от возможности спасти жизни. Ты хочешь пролить кровь — на этом пороге, перед лицом врага, что уже идёт.

— Мы говорим об этом с прошлой ночи, Митрандир, — голос Трандуила был ровным, почти усталым, но глаза сверкнули. — Моё мнение остаётся прежним. Мы будем вести переговоры с Даином.

— Торин не согласится на ваши условия, — сказал Гэндальф. — Ни один сын Трора не отдаст и золотую монету, не отдав бою последнюю каплю крови.

Король отвернулся, словно не желая больше слушать. Медленно прошёл к краю шатра, откуда видны были костры, пылающие внизу.

— Тогда мы будем биться.

— За золото? — тихо, почти с горечью спросил Гэндальф.

Король остановился. Плечи его были напряжены, спина прямая, как стрела. Он не обернулся.

— За камни Дориата, — произнёс он.

Гэндальф молчал с минуту. Его лицо, обычно оживлённое, казалось сейчас высеченным из старого камня: тусклый, уставший взгляд, линии гнева и скорби на лбу. Он выдохнул — не дым, а просто горький воздух. — Ты стал слишком похож на короля под Горой, — сказал он наконец. — Только твои стены не каменные, а ледяные.

Трандуил не ответил. Он стоял спиной к волшебнику, замерев.

Гэндальф повернулся. Белла невольно отпрянула, когда он прошёл мимо. Он не посмотрел на неё, но его рука мельком коснулась её плеча — легко, почти нечаянно, но в этом было всё, что он хотел сказать: будь осторожна.

И вот он ушёл.

Занавесь шатра колыхнулась. Белла осталась одна с эльфийским королём, чья тень вытягивалась вдоль стен.

— Леди Бэггинс… — начал он, голосом на удивление мягким.

— Когда я могу уйти? — перебила его Белла. Сейчас она была предельно прямолинейна — и в ней не осталось ни капли дипломатии.

Король нахмурился.

— Снаружи небезопасно. Я был прав, предупреждая вас о гномах…

— Но никто не предупреждал меня о вас, — резко бросила она.

— Обо мне? — переспросил он, голос стал холоднее.

— Я и не догадывалась, что эльфы планировали «использовать» меня. Я даже не хочу представлять, что вы имеете в виду под этими словами!

— Никто не собирается вас использовать, леди Бэггинс, успокойтесь.

— Тогда я могу уходить?

Тот вздохнул, но ответил не сразу. Выглядел так, будто пытался в ней разглядеть что-то.

— Не сейчас. Мы всё ещё изучаем… — и снова был прерван Беллой, но на этот раз — её смехом.

— Ну конечно. «Изучаем», — повторила она. — И сколько это ещё будет продолжаться? Недели? Месяцы? Годы? Я не виновата в этом проклятии меж нами, ясно? Я не какая-то жёнушка вам.

Король дёрнулся, будто от удара. Лёгкий блеск в глазах исчез, голос стал холоден:

— Не говорите о том, в чём не смыслите.

— Я не желаю этого. И я не собираюсь ждать столетие, — припомнила она его слова о долгом сроке жизни эльфов, — чтобы удовлетворить ваше любопытство.

— Будто я этого желал!

— Тогда отпустите меня! — выкрикнула она. — Прекратите держать меня здесь!

— Вы думаете, я держу вас, неблагодарную и самоуверенную? — он приблизился ещё на шаг, и теперь их разделял только воздух — горячий от ссоры. — Вы свободны. Но связь не исчезнет. Куда бы вы ни ушли — она пойдёт за вами.

Белла тяжело дышала. Щёки её пылали. В глазах — злость, обида, растерянность.

— Тогда пусть эта связь знает, что она выбрала не того.

— О да, — прошипел Трандуил. — В этом вы правы.

И так же гневно, как Гэндальф, покинул палатку.

***Белла проснулась от криков.

Сначала — глухой выкрик где-то вдалеке, потом звон стали, топот, грохот, вопли. Сама ночь взорвалась за пределами шатра. Она резко села, сердце бешено стучало в груди. Снаружи слышалось такое, чего не должно было быть: битва. Настоящая.

Она метнулась к краю постели, вцепилась в плащ, схватила из-за пояса кольцо, но всё ещё не до конца верила происходящему. Выглянула наружу.

Тьма. Плотная, как дым. Нет, пропитанная дымом: воздух был затянут гарью, где-то уже полыхало. Вдали мелькали отсветы огня, двигались тени, но разобрать было невозможно. Крики разрывали уши — истеричные, ужасные. Кто-то звал на помощь. Кто-то проклинал.

Никаких стражников рядом не было. Никто не охранял её шатёр. Пусто.

Белла отпрянула внутрь, тело охватил холод. Но секунду спустя в шатёр влетела стрела — огненная. Она пробила ткань, ударилась о стол, перевернула посуду и, треща, покатилась по полу. Пламя лизнуло ковёр.

Нельзя оставаться здесь.

Она выскочила прочь, не думая, босиком, неуклюже — чуть не споткнулась о верёвку, натянутую у входа. Лагерь был охвачен паникой. Люди бегали, кто-то кричал, шатры горели. Слишком много дыма, слишком мало света. Её никто не замечал.

Она металась, стараясь понять, что происходит. Кто напал? Почему? Пока не споткнулась о тело.

Он лежал прямо на тропинке между шатрами — стражник. Грудь разрублена, лицо искажено. Издалека донёсся рёв — тяжёлый, хриплый. Металлический звон. Она вытащила своё маленькое Жало и удивилась его голубому свечению. И осознала: напали не люди и не гномы. Это орки.

Страх сжал горло. Она не воин. Ни решимости, ни даже храбрости, чтобы остаться. Лагерь рушился. Сопротивление — где-то в стороне. А ей было нужно только одно: выжить.

Рука потянулась к кольцу.

Пальцы дрожали, но она надела его — и в тот же миг всё изменилось. Мир будто шагнул в сторону: звуки притихли, её дыхание стало гулким в голове. Люди пробегали мимо, не видя. Орки — не чуяли. Она стала тенью.

Белла побежала прочь, таясь между деревьев. Около палаток было слишком опасно. Она свернула в сторону от лагеря, пробралась мимо разбитых телег и лежащих тел, мимо сражающихся, мимо криков. Бежала долго — казалось, целую вечность, — пока не выбралась за пределы лагеря и не начала подниматься по склону Одинокой Горы.

Там, среди низких кустов, она наконец осела. Съёжилась, прижавшись к земле, и сняла кольцо.

Темно. Холодно. Мир рушился за её спиной. Она свернулась в комок и так провела остаток ночи.

Когда рассвело, Белла всё ещё лежала там. Мир не стал тише: в воздухе висел чад и дым полз над лагерем. Птицы молчали. Земля была будто оглушена.

Она поднялась. Ноги затекли, пальцы онемели. Осторожно двинулась вниз — кружным путём, чтобы не попасться. Не знала, ищут ли её, но предполагала, что эльфы будут. Они всегда искали.

К полудню добралась до окраин Дейла — города, которому тоже досталось. Она замерла на пригорке, осматривая руины, когда…

— Надеюсь, ты не пыталась сбежать от меня.

Голос был знакомым.

Гэндальф.

Она обернулась, и он уже стоял рядом, посох в руке, лицо покрыто пеплом, но живое. Мудрое и тревожное.

— Пойдём, — сказал он резко. — Ты покидаешь этот край.

— Что произошло? — Белла едва поспевала за ним, сжимая руку на кольце. — Откуда эти твари?!

— С Гундабада, — бросил Гэндальф, не оборачиваясь. — Варги. Ночная атака. Эльфийские разведчики их не засекли.

— Что мы будем делать? — выкрикнула она.

Он обернулся, глаза полыхнули.

— Ты — ничего. Ты возвращаешься домой.

— А как же гномы?! — в голосе её прозвучало больше боли, чем она ожидала от самой себя.

Гэндальф остановился. На мгновение. Лицо его смягчилось, но только чуть-чуть.

— У тебя после всего хватает сердца печься о них? — спросил он, почти с горечью.

— Да! — выкрикнула Белла. — Да, у меня хватает сердца. Хватает на них всех.

Он посмотрел на неё долго. Как человек, который держит ответ перед миром, где нет лёгких решений.

— Ты им не поможешь, — сказал он наконец. — Но не беспокойся. Я позабочусь о твоих гномах, Белла Бэггинс.

И тогда небо раскрылось.

Орлы.

Сначала — великая тень, летящая над полем. Затем — крик, высокий и свободный, над воплями и горением. Один из них — огромный, с крыльями, как паруса, с глазами, как звёзды, — опустился прямо перед ними, расправив перья, мощный и сияющий.

Гэндальф кивнул ему, будто старому знакомому.

— Пора, — сказал он, и голос его был уже не просьбой, а приговором.

Белла смотрела на орла, на руины позади, на людей, эльфов, гномов — и не знала, можно ли уйти, не оставив что-то важное позади.

Орёл склонился к ней — не как птица, а как существо, которое знает, кого несёт. Белла шагнула вперёд.

Поднялась — тяжело, неловко. Сердце билось где-то в горле, а ноги казались чужими. Перья под её ладонями были тёплыми, грубыми. Она устроилась, как смогла — неуклюже и ломанно.

— Куда я лечу? — спросила она у Гэндальфа, но ответила ей птица.

— В Имладрис.