Глава двенадцатая (1/2)

— Вы готовы, дети? — хитро прищурил глаза Ник, усевшись за стол.

От него пахло табаком, запах которого мне никогда не нравился.

— Господи, да говори уже! — недовольно выпалила я.

— Итак, Ноа, сначала я думал, что ты флегматик до мозга костей, но заметил, что в тебе есть и черты меланхолика: тебя трудно выбить из равновесия, ты неспешен в действиях, в решениях и выводах, скуп на эмоции, но в окружении близких можешь дать слабину и превратиться в меланхолика. Так же, как и у Эшли, у тебя большие проблемы с доверием: прежде, чем подпустить к себе кого-то, ты обязательно прощупаешь его вдоль и поперёк. Критическое мышление у тебя развито очень хорошо, что помогает тебе в работе детектива. Ты так же трудолюбив, как Эшли: будешь работать до седьмого пота, пока не достигнешь результатов; так же аккуратен и исполнителен. Я подчеркнул, что у вас много сходств, но различие есть — в страхе. Если Эшли боится одиночества, то для тебя оно — лучший друг. Шумные компании тебе не по душе, даже сейчас тебе некомфортно находиться в баре из-за большого количества людей, но ты абстрагировался и «существуешь» исключительно за нашим столом, что говорит о хорошей адаптации к обстоятельствам. С таким талантом к, скажем так, мимикрии, тебе бы прекрасно подошла роль оперативника под прикрытием. Ты ни разу не командный игрок, и я удивлён, что вы с Эшли сработались. Поначалу я не понимал, как так произошло, а потом, понаблюдав за вами, понял: ты искренне восхищаешься интеллектуальными способностями Хадсон; она — эталон, на который ты всегда равнялся, поэтому и держишься с ней рядом. Но тут дело не только в том, что ты хочешь учиться у неё, но и в том, что она тебе очень нравится как человек, как личность, как женщина. Хм, я бы даже сказал иначе — ты страшно влюблён в неё…

Хоть я и знала об этом, но всё равно густо покраснела и не смогла сдержать лёгкой улыбки.

— А теперь я залезу чуть поглубже, если ты не против, — предупреждает Ник.

— Давай, — ухмыльнулся Ноа, скрестив руки на груди и полностью расслабившись на стуле.

— Самокритика — твоё хобби. Ты любишь часто копаться в себе, воспроизводить свои неудачи у себя в голове и заново переживать их, жалея о том, что не поступил иначе. При этом с самооценкой у тебя всё в порядке, я бы даже сказал, что она у тебя чуть выше среднего, но, как и Эшли, ты не горделив и не кичишься своими успехами. У тебя есть склонность к самоутверждению за чужой счёт, но делаешь ты это мягко… экологично что ли, то есть не тыкаешь других носом в их недостатки, а просто для себя берёшь на заметку, что в чём-то ты лучше. Судя по тому, как ты целых три раза поправил подставку под бокал, чтобы она шла по линии стола, я предполагаю, что у тебя ОКР. Я не слишком силён в психиатрии, но скажу, что оно у тебя не ярко выражено — всего лишь по мелочам. Из-за этого ты склонен к излишнему контролю: тебе важно, чтобы всё было в точности так, как ты придумал у себя в голове. Такое желание говорит о том, что в детстве и, возможно, в юности твои потребности не учитывались, тебе затыкали рот и не считались с твоим мнением. ОКР — способ вернуть себе контроль хотя бы над чем-нибудь. На воспитание отца не похоже, потому что проявление слабовато, а значит, это была женская фигура: мать, сестра, бабушка или тётка, точно сказать не могу. Что самое главное — ты не держишь зла за такое детство и не пытаешься вымещать его на женщинах, наоборот, ты считаешь, что она или они где-то были даже правы и испытываешь уважение. Благодаря такому воспитанию, хоть и жёсткому местами, ты всё же обладаешь состраданием к ближнему, можешь быть мягок и сентиментален. Так же не терпишь харассмента и всегда придёшь на помощь как к слабому полу, так и просто слабому человеку. У тебя обострённое чувство справедливости, но не из-за него ты пошёл в полицию, а скорее из-за своей любознательности, тяги к знаниям и новому. Я не был у тебя дома, но полагаю, что первым, что я увижу при входе, будет целая библиотека…

Угадал. Ты действительно профессионал, Руффило.

— На этом пока остановлюсь, не то мозоль на языке появится, — хохотнул Ник и выпил пива.

Ноа ни разу не остановил профайлера, чему я была удивлена. Неужели его не задело то, что он упомянул его родных? Хм, а он оказался крепче, чем я.

И что-то в этом портрете показалось мне очень знакомым. Чёрт, Себастьян был ужасно похож на Нейтана: потребность в контроле, далеко не радужное детство, помощь слабому полу, жажда справедливости. Твою мать, да на место Ноа можно смело поставить Скотта и никаких различий не будет замечено. Впервые я испытала рядом с напарником не чувство безопасности, а едва ощутимую угрозу.

Стоп, а может, я просто накручиваю себя?

Так, Хадсон, собери себя в кучу и думай холодной головой. У половины всего земного населения детство сложилось не лучшим образом, а ОКР у каждого третьего. На роль Нейтана может подойти кто угодно. Это просто совпадение и всё.

— Ты чего потемнела? — вдруг спросил Ник, поставив пиво на стол.

Себастьян перевёл на меня взгляд, выражающий беспокойство и накрыл мою ладонь своей.

— Эш, всё нормально? — спросил он.

Я старалась глядеть на Ноа не слишком пристально, чтобы он не заподозрил того, какие мысли крутились в моей голове в данный момент.

— А, понял, — усмехнулся Николас. — Выдыхай, Эшли. Дэвис точно не подходит под образ того, про кого ты подумала.

— Руффило, хватит лезть мне в голову, — процедила я сквозь зубы.

— Стоп. Эшли, ты что, подозреваешь меня? — в голосе Ноа я уловила нотки обиды.

Я не ответила, растеряно уведя глаза в сторону.

— Понятно, — вздохнул Себастьян и поднялся со стула. — Я в уборную. Скоро вернусь.

Блядь. Чтоб тебя, Руффило! Кто тебя за язык тянул?!

Как только напарник удалился в сторону туалетов, я метнула яростный взгляд на Николаса. Мне очень хотелось отвесить ему хорошую затрещину.

— Какого хуя, Ник?! Промолчать не мог?! Обязательно было снова демонстрировать свои навыки холодного чтения?!

— Боже, да возьми себя в руки, Хадсон! — рявкнул профайлер. — Дыши носом, тяпни пива и слушай! Я знаю, что ты подумала, что Скотт — это Дэвис, и лучше было озвучить это сейчас, пока я рядом с вами и смогу устранить это подозрение. Предпочла бы ходить с ним рядом, спать в одной постели, а где-то на подкорке у тебя бы зудела мысль, что полюбила преступника? Отчаяние от невозможности поимки Скотта достигло таких пределов, что ты готова подогнать под его описание даже любимого человека? Твою мать, Эшли, ты чего расклеилась? Приехала такой собранной, а сейчас нюни распустила.

— Ещё одно слово, блядь, и я тебе втащу, Руффило, — пригрозила я.

— Началось, — он вздохнул и закатил глаза. — Имей терпение, Хадсон, и не гони коней. Вернётся, и я всё улажу.

Скрипя зубами, я вертела пинту за донышко, периодически попивая хмельной напиток. Себастьян показался через несколько минут с поникшим лицом, не глядя мне в глаза.

— Так, пока её не понесло с извинениями, я вставлю свои пять центов. — Ник придвинулся ближе к Ноа. — Хадсон давно служит в полиции и настолько преисполнилась, что её подозрительность достигла всех возможных пределов. Не сердись на неё, это происходит уже на рефлекторном уровне — мысли возникают так быстро, что она не успевает ни проследить за ними, ни осознать. Твой портрет действительно делает тебя похожим на Нейтана, но это не так. Скотт — психопат, а такие совершенно не способны любить и сострадать. Он может быть только одержим желанием обладать, контролировать и наслаждаться страданиями других. А тебя, Хадсон, — Ник перевёл взгляд на меня, — Дэвис искренне любит, холит и лелеет. Ноа не способен убить просто так, только если это не самооборона или состояние аффекта.

Я виновато закусила губу изнутри и посмотрела на напарника, чьи глаза были устремлены в стол, а точнее на бокал пива. Мне было так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю. Выдавив из себя тихое «прости», я встала и ушла в дамскую комнату. Хоть Ник сейчас и разбил мои подозрения в пух и прах, интуиция всё ещё нашёптывала, что профайлер не прав. Может, я просто не хочу признавать его правоту? Я ведь всегда считала себя хорошим детективом, который в психологии разбирается ничуть не хуже любого другого психолога; и сейчас, когда меня тыкнули мордой в мою же лажу, просто не хочу признавать своё поражение. Но надо, иначе я могу потерять не только любимого парня, но и напарника. О какой команде может идти речь, когда я не доверяю тому, кто находится рядом со мной и ведёт дело?

Помыв руки и освежив лицо влажными салфетками, я вышла в зал и отправилась к нашему столику. Себастьян сидел один, попивая пиво и глядя в одну точку. Руффило было видно в панорамном окне на улице, курящим и разговаривающим с кем-то по телефону. Опустив ладони на плечи Ноа, я наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Извини меня. Я не хотела…

— Всё нормально, — перебил меня Дэвис, даже не отреагировав на мой жест.

— Ноа, я же вижу, что ты мне врёшь, — садясь на своё место, сказала я.

Напарник продолжал пялиться в окно и смаковать хмельное.

— Я же сказал, всё нормально, — снова повторил он.

— Твой рот говорит — да, а тело — нет.

— Прекрасная дедукция, сержант Хадсон, — с некой насмешкой ответил он.

— Чёрт, Ноа, я ведь помириться пытаюсь! Будь ты на моём месте, ты бы подумал иначе после рассказа Николаса? — я начинала закипать.

— Эшли, с такой биографией, как у меня, можно большую часть сраного Лос-Анджелеса подвести под описание Нейтана. Но подумала ты почему-то именно на меня, — кинув на меня косой и обиженный взгляд, проговорил Ноа.

— Это просто совпадение деталей! Я ведь не сказала, что убийца — это ты!

— Не сказала, но подумала, — продолжал гнуть свою линию Себастьян.

— Господи, да откуда ты вообще знаешь, о чём я подумала?! — взорвалась я, вскочив из-за стола. — В телепаты заделался?!

— Так, что здесь происходит? — рядом с нами «вырос» Руффило. — Вы ещё наваляйте друг другу. Чего как дети малые? Сядьте и обсудите проблему.

— Я пыталась! Извинилась, попыталась объясниться, а он рогом упёрся!

— Эшли, ты меня, конечно, прости, но чего ты ожидала? — Ник уселся на своё место. — Любого заденут такие слова, особенно, если это обвинение.

— Если бы ты, блядь, прикусил свой язык и не копался у меня в башке, то всего этого не было бы! — рявкнула я.

— Мы уже это обсудили, Эшли, — спокойно продолжал отвечать профайлер.

— Ник… ой, да в пизду вас!

Взяв сумку, я достала оттуда пару купюр и, положив их под пинту с недопитым пивом, направилась к выходу. Я очень надеялась, что никто из них не пойдёт за мной, потому что я была настолько зла, что еле контролировала себя и могла сказать лишнего. Повертев головой по сторонам, я увидела вдалеке жёлтую машину с шашкой и пошла прямиком к ней.

— Эй, красавица, подвезти? — послышался чей-то голос из машины около бара.

Метнув грозный взгляд в сторону этого смельчака, я увидела голову молодого парня, расплывшегося в улыбке. Даже на расстоянии я учуяла запах травки.

— Нет! — коротко ответила я.

Но отказ молодого человека, судя по всему, не устроил, потому что машина тронулась с места и двинулась в мою сторону.

— Да ладно тебе, я не возьму с тебя денег. Но, если вдруг захочешь поблагодарить, то можем договориться, — пошло усмехнулся он.

Всё, блядь! Задолбали: и он, и Руффило, и Дэвис.

Остановившись, я подхожу к опущенному окну и облокачиваюсь на дверь.

— Ты во мне наивную девочку увидел, мудила? Яйца звенят? Уёбывай домой и спрячься под мамочкину юбку, Казанова. Не осилишь ты взрослую тётю, мощей не хватит, — сквозь зубы выплюнула я.

— Ты чё, сука, самая смелая?! — взревел несостоявшийся ухажёр.

Я отошла на два шага, чтобы дать ему выйти из машины. Ох, какую же ты ошибку совершаешь, малыш.

— На нары захотел, сосунок? Я сержант полиции, придурок. Ещё одно слово, и я достану ствол. Пикнуть не успеешь, как я тебе колени прострелю, падла, — прошипела я, подойдя к нему вплотную и пристально вглядываясь в глаза. — По какой статье тебя определить? Наркота? Домогательства? Изнасилование?

— Значит, вот как у нас доблестная полиция работает? Невинным людям угрожает? — усмехнулся он.

Сзади почувствовалось движение, и я ощутила прикосновение к своей спине. Инстинктивно подавшись назад, я поняла, что упёрлась в чью-то грудь. Мужскую грудь.

— В машине скрылся и дал газу отсюда, — раздался твёрдый и низкий голос.

Вижу, как глаза парня перемещаются на того, кто стоял сзади и замечаю на лице тень страха.

— Я просто подвезти хотел, — на последнем слове голос парня дрогнул.

— Глухой или тупой? — ровным и чётким тоном спросил тот, на кого я сейчас злилась.

— Да всё-всё, понял, — демонстрируя приподнятые ладони, быстро сказал незнакомец и скрылся в машине.

Как только автомобиль завернул за угол, я развернулась на пятках и снова двинулась к такси. Себастьян догнал меня в несколько шагов и схватил за локоть. Крепко, но бережно.

— Далеко собралась, королева драмы? — спросил он, не меняя интонации.

— В отделе переночую, — буркнула я, хмуря брови и уведя глаза в сторону.

— Эш, что за детский сад? — устало вздохнул Ноа. — У тебя есть дом.

— Да, в котором на меня будут смотреть с вселенской обидой и язвить. Нет уж, спасибо.

Я пытаюсь вырвать руку, но напарник удержал меня.

— Господи, Эшли, прекрати вести себя как школьница. Приедем домой и поговорим.

Ах, как школьница, значит?! А сам? Надул губы и едва ножкой не топнул!

— Чтобы ты опять стрелял в меня сарказмом и ядом?

— Блядь, Хадсон, не вынуждай меня закинуть тебя на плечо и увезти отсюда силой! — вспылил Ноа. — Сейчас мы просто вернёмся в бар, попрощаемся с Ником и уедем домой, где сядем и поговорим нормально. Окей?

От его повышенного тона у меня внутри всё сжалось. Я ни разу не видела, как он злился. Нет, видела, но не так, как сейчас - Себастьян был готов вот-вот закипеть. Я в данный момент ничем от него не отличалась, потому что на тяге моего гнева можно было добраться до квартиры и без машины.

— Ладно, — буркнула я.

Руффило не задавал никаких вопросов, не отпускал комментарии и не раздавал советов — просто обменялся с нами прощальными объятьями и сказал «до завтра». Альтруист херов! Вот надо было тебе лезть в наши отношения! Хотел как лучше, а получилось через жопу.

***

Пропустив меня вперёд, Ноа закрыл за нами дверь и не спеша снял одежду. Обычно он всегда помогал мне, но сейчас — нет. Это больно укололо почти в самое сердце. Настолько злится, что больше не хочет обо мне заботиться? Не знаю, повлиял ли на это алкоголь, но мне стало так обидно, что у меня даже слёзы навернулись. Но я не собиралась расплакаться из-за такой, казалось бы, мелочи.

Пройдя в гостиную, я села на диван положила локти на колени. Себастьян сел напротив в кресло и принял такую же позу. Взглядом мы друг друга сверлили недолго, он начал первым:

— Мне очень обидно, что ты примерила на меня образ преступника. А я ведь тебе даже повода не дал, — с разочарованием в голосе сказал он.

— Я же сказала, что это просто совпадение деталей, — стараюсь говорить спокойно и держать себя в руках. — Чего ты так взъелся?

— Мне неприятно, что ты подумала не на кого-то случайного, а именно на меня. Осталось только пальцем указать и на весь бар огласить, что убийца — я.

— Ноа, пожалуйста, хватит, — не выдерживая давления с его стороны, дрогнувшим голосом ответила я. — Мне неподвластны мои мысли, это невозможно контролировать, чёрт возьми.

— С чего ты вообще решила, что я могу им являться? Только из-за биографии? Разве не нужно было добыть улики прежде, чем думать обо мне в таком ключе?

— Зачем ты продолжаешь наседать на меня? Мне стыдно за это, я признала вину. Чего ты добиваешься, Себастьян? — проглотив ком в горле, спросила я и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Я просто хочу понять, почему ты кидаешься голословными обвинениями, пусть даже у себя в голове.

— Я уже ответила.

В груди начинала клокотать ярость и обида от того, что меня не слышат и не хотят услышать.