Эпилог? (2/2)

Драко не ответил. Он просто стоял, смотря в пол, его плечи вздрагивали.

Рон, хромая, подошёл и протянул Драко чистую тряпку. Не для Гарри. Для его окровавленных рук.

—Она выбрала тебя, — грубо сказал Рон, избегая смотреть ему в глаза. — Значит, ты чего-то стоил. Не гадь теперь на её выбор, размазывая по стенкам того, кто пытался её спасти. У нас есть последний крестраж. И есть война. Выбирай, на чьей ты стороне сейчас. В ярости или в деле.

Драко медленно поднял голову. Он посмотрел на окровавленную тряпку в руке Рона. На Пэнси, вытирающую слёзы. На Гарри, который, несмотря на побои, смотрел на него без упрёка. На всех остальных, в чьих глазах по-прежнему была скорбь, но и готовность идти дальше.

Он выдохнул. Закрыл глаза. А когда открыл, в них не осталось ни ярости, ни пустоты. Осталась только холодная, отточенная сталь решимости.

Он выпрямился, с силой вытер руки. В его движениях не осталось и тени сломленности. Был только путь. И на этот раз он шёл не один.

***

Башня старост больше не была убежищем. Она стала склепом, где жила тишина — густая, давящая, пропитанная отчаянием и виной. Прошло три дня. Три дня, как Гарри и Рон, потрёпанные, но живые, вернулись в неё, ведомые Драко, который казался ходячим призраком. Три дня пустых поисков, бесполезных попыток наладить связь через подпольные каналы Ордена. Ответ был один: «Сведений нет. Похоже, её устранили сразу.»

И вот, глубокой ночью, когда даже огни в камине казались тусклыми, чары на двери дрогнули. Драко мгновенно вскочил, палочка наготове. В дверном проёме, окутанная плащом с капюшоном, стояла Нарцисса Малфой. Но это была не прежняя холодная аристократка. Её волосы были растрёпаны, на идеальном платье — пятно пепла, а в глазах стоял такой животный ужас, что Гарри и Рон, при виде которого обычно хватались за оружие, замерли.

Она вошла, и за ней в комнату вплыли два небольших дорожных сундучка, висящих в воздухе.

— Мама? — голос Драко прозвучал хрипло. — Что случилось?

Нарцисса откинула капюшон, её взгляд скользнул по бледным, измождённым лицам Гарри и Рона, задержался на лице сына — и в нём мелькнула бездонная боль. Она обратилась ко всем, но смотрела на Драко.

— Он пришёл. Люциус. Час назад.

Она сделала паузу, пытаясь совладать с дрожью в руках.

— Он был… спокоен. Слишком спокоен. Он сказал, что мне следует собрать самые необходимые вещи. Что я должна немедленно покинуть поместье и отправиться к тебе. — Она сглотнула. — Он сказал: «Тёмный Лорд теперь знает. Он знает о предательстве крови Малфоев. Ваше место теперь не среди нас. Ищите свою грязнокровку в аду, где ей и место».

В башне повисла леденящая тишину. Слова «знает о предательстве» висели в воздухе смертным приговором.

— Он… не попытался тебя задержать? Не передал Лорду? — выдохнул Драко.

— Нет. Он просто… выставил меня. Как слугу, пойманную на воровстве. Это была не ярость. Это был презрение. Он считает нас слишком ничтожными, чтобы даже тратить на нас силы палачей. Он дал нам шанс сбежать, чтобы наблюдать, как мы будем влачить жалкое существование, как будем искать то, что уже потеряли. Это его месть. Унизительная и полная.

Нарцисса сделала шаг вперёд, её голос окреп, в нём зазвучала сталь, отточенная годами жизни в тени тирана.

— Так что да. Теперь это официально. Дом Малфой пал и объявлен отступником. Тёмный Лорд будет охотиться за нами с той же яростью, что и за любым членом Ордена. — Она обвела взглядом комнату, останавливаясь на каждом. — А значит, у меня больше нет выбора. И у тебя, сын мой, его тоже не осталось. Мы будем сражаться. Открыто. На стороне Ордена Феникса. И мы будем искать Гермиону, не как шпионы из тени, а как солдаты в открытой войне.

Рон хрипло выругался. Гарри молча кивнул, в его взгляде читалось странное понимание — теперь у них была общая, личная потеря, и общий враг в лице Люциуса.

— Но где её искать? — сорвалось у Драко, и в его голосе впервые за три дня прозвучала не пустота, а отчаяние. — Её нет ни в одной тюрьме, ни в одном списке! Её просто… нет!

Нарцисса медленно достала из складок плаща смятый клочок пергамента и протянула ему.

— Я успела связаться с Северусом. Рискуя всем, он проверил самые глубокие, самые секретные каналы. Он искал любую запись, любой след о пленении мисс Грейнджер. — Она закрыла глаза на мгновение. — Ничего, Драко. Информация о её поимке… она никуда не поступала. Её нет в реестрах Узников Азкабана, её не передавали в Отдел Тайн, её имя не звучало на советах Пожирателей. По всем официальным каналам… Гермионы Грейнджер просто не существует.

Она открыла глаза, и в них горел холодный, безжалостный огонь.

— Люциус никому не сказал, что поймал её. Он присвоил её себе. Это значит, она у него. Лично. И он спрятал её там, где не станут искать даже свои. Она не числится нигде. Она просто… исчезла. И теперь нам предстоит найти то, что официально не потеряно. Найти тень.

Драко сжал пергамент в кулаке. Его взгляд встретился с взглядом матери, потом — с горящими решимостью глазами Гарри, с полным ярости взором Рона. В этой башне собрались не просто союзники. Собрались мстители.

— Значит, будем искать, — тихо, но чётко сказал Драко. — Мы найдём Люциуса. И мы вырвем у него то, что он украл. Даже если для этого придётся сжечь дотла весь его проклятый мир.