Ты ответь мне, но только глазами. (2/2)
Дверь из её комнаты и дверь из его комнаты открылись почти синхронно. Драко (в теле Гермионы) и Гермиона (в теле Драко) вышли в общую гостиную и сразу же уставились друг на друга, оценивая результат своих усилий.
На Гермионе-Грейнджер был... настоящий маскарад в зелёных тонах. Темно-зелёная юбка, изумрудная водолазка, обтягивающая её талию. И самый пикантный штрих — широкий тёмно-зелёный бант, который Драко, видимо с трудом, но завязал, чтобы убрать мешавшие ему чёрные кудри со лба. Получилось нарядно, дерзко и абсолютно не в духе Гермионы. Она походила на ядовитый, но очень стильный цветок.
Гермиона (в теле Драко), напротив, выглядела подчёркнуто просто и небрежно в своей — его — обычной чёрной форме. Но галстук был повязан кое-как.
Секунду они просто молча разглядывали друг друга. Затем Гермиона-Драко медленно, как бы не веря своим глазам, обвела взглядом этот зелёный ансамбль на своём собственном теле. Её — его — лицо начало медленно заливаться краской от нарастающей ярости.
— Малфой... — её голос прозвучал низко и опасно. — Это... что на мне надето?
Драко-Грейнджер, напротив, казался довольным собой. Он покрутился перед воображаемой публикой, поглаживая юбку.
— Что? Твоя одежда. Ну, почти. Я просто добавил немного... индивидуальности. Зелёный тебе идёт, знаешь ли. Освежает. А бант — это практично. Волосы не лезут.
— ИДИОТ! — рёв, вырвавшийся из груди Драко-Малфоя, был настолько громким и звучным, что, казалось, задрожали стены башни. Гермиона-Драко ткнула пальцем в зелёную водолазку. — Ты меня одел как... как ЧЕРТОВ ФЛАГ СЛИЗЕРИНА! Ты что, совсем ку-ку? Все подумают, что я... что она... сошла с ума! Или перебежала в твой дом! Сними это немедленно!
— А что такого? — Драко-Грейнджер фальшиво удивился, поправляя бант. — Зелёный — это просто цвет. Цвет природы, денег... и, да, нашего благородного факультета. Ты же не националистка, Грейнджер? Нельзя же делить цвета на хорошие и плохие.
— Я ТЕБЯ САМА ПОДЕЛЮ, КАК ХОРОШЕГО НА ПЛОХОГО! — заорала она, и её руки потянулись было к галстуку на его шее, как будто она хотела его удавить через собственное тело. — Я требую переодеться!
— Нет уж, — Драко отступил на шаг, его глаза блеснули озорством и мстительным удовольствием. — Ты будешь ходить в том, что я для тебя выбрал. Это справедливо. Ты же в моём теле. Я в твоём. Паритет.
Гермиона-Драко замерла. Паритет. Да, он был прав в своей уродливой манере. Но это было невыносимо. Видеть своё тело, выставленное в таком... таком виде!
Ярость забурлила в ней с новой силой, но теперь она была холодной и расчётливой. Её (его) взгляд упал на собственную, то есть на его, форму.
— Паритет, говоришь? — её голос стал тихим и скользким, как змея. — Хорошо. Дай-ка я тогда тоже добавлю... индивидуальности.
Она не стала идти переодеваться. Она просто выхватила свою (его) волшебную палочку (о, как странно и мощно она лежала в его руке!) и, почти не целясь, резко взмахнула ею в сторону своего — его — торса.
«*Colovaria!*»
Волна магии, грубая и неотёсанная, ударила в ткань. Чёрный цвет мантии, рубашки и брюк затрепетал и начал менять оттенки, сливаясь в яркое, кричащее, гриффиндорское КРАСНОЕ пятно. Не алый, не бордовый, а именно тот ярко-огненный красный, что был на гербе Гриффиндора. Даже галстук стал полосатым — золото-красным. Драко Малфоя теперь выглядел так, будто только что сбежал с гриффиндорского карнавала и потерял по дороге льва.
Драко-Грейнджер остолбенел. Он смотрел на это красное безумие, и на его лице медленно проступало выражение чистого, неподдельного ужаса.
— Ты... что ты наделала? — прошептал он её голосом.
— Паритет, — холодно бросила Гермиона, опуская палочку. — Теперь мы оба выглядим как предатели своих факультетов. Или как клоуны. Разницы уже не вижу.
— СНИМИ ЭТО! — взвыл Драко, забыв о своём зелёном наряде. — Немедленно! Если меня... если ТЕБЯ увидят в таком виде…
— Если МЕНЯ увидят в зелёном банте, у меня будут точно такие же вопросы! — парировала Гермиона. — Так что, предлагаю сделку. Я меняю твою одежду обратно. Ты переодеваешься во что-то... нормальное. Серое. Коричневое. Не знаю! Во что угодно, лишь бы не зелёное!
— Идёт! — почти выкрикнул Драко, в ужасе глядя на свои красные рукава.
Она снова взмахнула палочкой, вернув его одежде привычный чёрный цвет. Он, не теряя ни секунды, сменил ее одежду на коричнево бежевые оттенки.
— Ладно, — прохрипела Гермиона, ломающимся баритоном. — Идём на завтрак. И помни...
Но Драко её уже не слушал. Он подошёл к ней вплотную, его (её) лицо было искажено холодной, контролируемой яростью.
— Ты посмела... ты посмела надеть на меня, на Малфоя, цвета этих... этих гриффиндорских быдл... — он говорил тихо, но каждое слово било, как плеть. — Ты заплатишь за это, Грейнджер. Я найду способ. Даже в этом теле. Ты у меня...
Она не стала дослушивать. Развернулась на каблуках его дорогих туфель и, не оглядываясь, вышла из башни, захлопнув дверь. Её шаги, тяжёлые и мужские, затихли в каменном коридоре.