Глава 1 (1/2)

Поезд тянулся сквозь ночь, как старик, которому незачем торопиться. За окнами простирались бесконечные зимние пейзажи: голые деревья, заброшенные станции, поля, укрытые тонким слоем инея, родные горы – тёмные, уверенные, подобно силуэтам провожающих. Снег ложился на их склоны, мягко и беззвучно. Из-за включённого света в вагоне небо казалось ещё более мрачным и устрашающим. Молча наблюдавший за этим Серго тяжело вздохнул, мысленно смирившись с тем, что дом остаётся всё дальше.

А впереди его ожидал долгий путь до самой Москвы, поэтому лучшим решением для себя Серго выбрал прикрыть потяжелевшие веки и немного поспать. Убаюканный глухими стонами поездных колёс, он всё же смог чуток подремать.

Пересадка во Владикавказе в два часа ночи значительно отрезвила голову морозным воздухом, запахом железа и гулом вокзала. Серго был безмерно рад снова оказаться в купейном вагоне. Да, бесспорно тесно и шумно, зато можно дать уставшему телу немного отдохнуть. Плацкарт Серго терпеть не мог – много лишних взглядов и полное отсутствие тишины для человека, привыкшего к размеренному и спокойному темпу.

Самолёт до Москвы долетел бы быстрее, но об этом даже думать не было необходимости, поскольку от одной лишь мысли, чтобы подняться в небо в железной махине, у Серго затруднялось дыхание. Земля под ногами – вот что действительно надёжно.

Серго боялся летать не только на самолётах, но и мысленно.

Боялся отрываться от земли даже в собственных думках, позволять себе мечты, в которых нет ни твёрдой почвы, ни привычного веса ответственности.

Рядом лежали две огромные сумки – пухлые, набитые до отказа. Мать с отцом положили всё, что могли, будто провожали кого-то на войну: несколько видов хачапури, пхали разных цветов, аджика, сушёное мясо, чурчхела, орехи, мёд, сыр, тёплые свитера, шерстяные носки. Всё аккуратно сложено, перевязано, подписано.

Мама сетовала без конца, что зима в этом году будет суровой, чтобы Серго проконтролировал младшего брата. А отец всё наставлял, чтобы старший сын держал их в курсе всего.

Серго лишь слабо улыбался и кивал, представляя лицо брата, когда он начнёт обо всём этом говорить ему – слово в слово.

Каха всегда жил легко, быстро, с искрой и горячим сердцем. Он учился в МФЮА и уже перешёл на третий курс. Строил планы, мечтал, а теперь вот переехал из общежития на съёмную квартиру. Сказал, что так комфортнее намного. Лепетал о том, что их в квартире четверо ребят, и каждый вносит свою долю. Серго не был против и не жаловался. Собственно поэтому и отправил брату на карту предоплату в шестьдесят тысяч за три месяца подряд. Из собственных накоплений. И это помимо оплаты за первый семестр.

Родители безумно гордились Кахой, ведь они всегда трудились руками, и тот факт, что их сын учится в таком хорошем университете, вселял в их сердца надежду и веру в самое лучшее. Отец повторял, с достоинством расправляя плечи: ”Каха станет большим человеком”, а у мамы всегда был повод похвастаться перед родственниками. Родители видели в нём будущее – большое, светлое. А Серго... Серго был тем, кто делал это будущее возможным. Был почвой, на которой росло древо семьи.

Каха был стремительным, уверенным, увлечённым. Казалось, что все двери этого мира должны быть открыты перед ним. И пусть он тратил больше, чем следовало, пусть вечно вляпывался в неприятности – у него была возможность учиться, возможность обустроить свою жизнь иначе. Та, которую Серго для себя когда-то закрыл, чтобы дом не рухнул.

Серго редко приезжал в Москву зимой, но сейчас это было необходимо. Нужно было самолично проверить, как младший брат обустроился на новом месте, помочь, где это необходимо. Убедиться, что он не тратит деньги впустую. Серго прекрасно знал брата – тот редко бывал ответственным в финансовом плане.

Поезд стукнул громче, и вагон от этого качнуло сильнее. За окном мелькнула очередная станция, предупреждающая о том, что прибытие ещё не скоро.

Серго провёл рукой по лицу, подавляя зевок. Усталость ощущалась в каждой клеточке, в каждом волокне его тела. Хотелось обратно домой, но путь лежал только вперёд – через сотни километров, через чужие города, через эту холодную декабрьскую ночь.

И лишь спустя долгих тридцать шесть часов Москва встретила Серго своим колючим морозом. Даже воздух здесь отличался – тяжёлый, сырой, будто пропитанный чужими судьбами и разговорами, которые не имеют к нему никакого отношения.

В свой первый визит в столицу России Серго был растерян до дрожи: ему казалось, что местные глядят на него с насмешкой, с холодком, будто угадывают в нём чужака по одному только шагу. Но прошло время, и Серго понял – здесь никому нет дела до таких, как он. Не потому что презирают, а потому что попросту не замечают. В Москве люди спешат так, словно каждый из них несёт на плечах тяжкий груз, известный лишь им одним. Им не до взглядов, не до чужих лиц, совершенно не до того, кто приехал с гор или с края земли.

И именно это странным образом приносило неимоверное облегчение. Здесь Серго мог быть кем угодно и одновременно – никем.

Он выдохнул, позволяя себе на секунду почувствовать, что долгий путь завершён. Поезд замолк за спиной, растворяясь в шуме вокзала. Павелецкий встретил его резким сквозняком, запахом кофе, бензина и холодной плитки, по которой бежали спешащие подошвы.

Каха обещал встретить его. Серго машинально расположил огромные сумки на лавочке и начал вглядываться в поток людей. Мимо проходили сотни лиц. Кто-то выглядел уставшим, кто-то раздражённым, но основная масса казалась и вовсе равнодушной. Никто абсолютно не задерживал взгляд на крепком, широкоплечем парне в тёмной куртке, который выискивал в толпе одного конкретного человека.

В груди почему-то всё сжалось в один тугой ком. Кахи нигде не наблюдалось. Не было ни звонка, ни сообщения. Только шум метро под ногами, уходящий в глубину, и люди, всё так же проносящиеся мимо.

Серго подождал ещё немного. Присел на скамейку и размял затёкшие пальцы. А потом достал телефон и набрал брата. Секунды тянулись вязко, подобно холодному московскому воздуху. Гудки шли долго, и Серго уж было подумал, что Каха не ответит, как на том конце прозвучал знакомый голос. Только немного сонный, словно его обладатель проснулся совсем недавно, или наоборот – ловил отходняки после чего-то шумного и грандиозного.

– А, братишка... Ты уже приехал? – Каха прозвучал так, будто был в шоке от самого факта приезда Серго.

– Я на Павелецком. Ты где? – Серго глянул на электронный циферблат больших вокзальных часов. Время близилось к полудню, и градус ощутимо снижался. Хотя здесь было значительно теплее, чем в родном селе, где температура могла опускаться до двенадцати, а то и пятнадцати градусов. В горах климат суровей, но привычен для Серго. Именно поэтому он сейчас практически не ощущает холода, в то время, как москвичи вовсю пытаются спрятаться от резких ветреных порывов.

– Эээ, я тут... короче, немного задержался, – голос Кахи вывел Серго из раздумий. – Возьми такси, ладно? Адрес я скину.

Ни ругаться, ни выговариваться не виделось смысла. Серго лишь молча сжал телефон, в очередной раз убеждаясь в беспечности младшего брата. Если Каха говорит ”задержался”, это может означать всё что угодно. Но Серго не имел права додумывать. Он просто делал, что нужно.

Сообщение прилетело буквально сразу:

херсонская на черёмушках, кв 115

Без точки, без уточнений, без извинений. Небрежно, коротко. Как и всегда.

Серго выдохнул устало, длинно, почти без злости. Каха живёт с лёгкостью в сердце, а он просто расплачивается за это.

Спрятав телефон во внутренний карман куртки, Серго поднял тяжеленные сумки – по весу сравнимые с бетонными блоками, только набитые любовью и тревогами родителей, – и направился к стоянке таксистов.

Мороз слегка царапал лицо тонкими иголками. Воздух был настолько сухим и холодным, что, казалось, им можно порезаться. Аккуратно погрузив сумки в багажник, дабы ничего не разбить, Серго сел в машину. Водитель даже не взглянул на него, а только спросил адрес и тронулся с места. Серго прочно укоренился в собственной мысли: Москва не встречала. Ей просто было всё равно.

По мере отдаления от вокзала и самого центра, Серго ощущал странное напряжение под кожей. Как будто что-то шло нескладно, от чего даже атмосфера становилась гуще. Серго успокаивал себя, пытаясь отогнать усталость и раздражение. Он отчаянно всматривался в мигающие окна высоток, на серые дворы, на одинаковые подъезды, блокируя назойливые мысли о том, что здесь он был не нужен.

Каха не ждал его.

Серго это знал. Как и то, что его младший брат не хотел возвращаться домой после учёбы. Каха строил планы, в которых не было родного края и семьи. И без оглядки на того, кто держал эту семью на своих плечах.

Сердце знало правду – и от того болело ещё сильнее.

Каха хотел свободы, и желание уйти на квартиру вытекало именно из этого. Серго не мог на него злиться – ведь Каха совсем молод и не хотел прожить свою жизнь, пася овец в горах. Не хотел хоронить свои мечты.

Как это сделал Серго.

Такси сворачивало всё глубже в спальный район, и Серго резко ощутил холод. Но не физический. А тот, что рождается при осознании: дом далеко, а человек, ради которого ты преодолел эти километры – ещё дальше.

Серго наконец доехал до нужного адреса, выбрался из машины и огляделся. Место оказалось спокойным – одинаковые корпуса серых девятиэтажек, тихий двор с довольно оснащённой детской площадкой и голые деревья кругом. В летнее время, вероятно, атмосфера здесь живее, но прямо сейчас всё выглядело мрачновато, но вполне уютно. Хоть где-то город перестал шуметь.

Шагнув к подъезду, Серго с неудовольствием обнаружил криво приклеенную на железную дверь бумагу с надписью ”лифт временно не работает”. Она очередной раз тяжело вздохнул. Казалось, сама Москва испытывает его на прочность, подкидывая всякие неприятные сюрпризы.

Ничего не оставалось – крепче перехватив сумки, Серго направился к лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой. Прямо как подъём по склонам, когда пасёшь целые стада. Только тогда тебя сопровождают солнце и горный ветер, а сейчас – сырой запах подъезда и глухие шаги, отдающиеся в пустых пролётах.

Нужный этаж был высоко, и Серго, не зная зачем, считал их про себя.

Первый и второй остались позади.

На третьем этаже запахло жареной картошкой, отчего на секунду Серго показалось, что телепортировался домой. Но на четвёртом вкусный запах уже начал рассеиваться, а на пятом вновь ощущалась сырость, только вперемешку с ароматом стирального порошка. Видимо, кто-то устроил стирку.