60. Орден Феникса выбирает имя (2/2)

Сколько она себя помнит, а Северус никогда ее ни за что не осуждал и не критиковал, и с ненужными советами не лез. Но при этом он всегда ее поддерживал, и был самым лучшим слушателем на земле, чем Лили всегда бессовестно пользовалась, порой вываливая на него все свои переживания.

— Как у тебя дела? — спросила она, только сейчас сообразив, что за все пару часов, что он у нее, она даже не удосужилась этим поинтересоваться.

— Нормально, — Северус даже не взглянул в ее сторону, устремив нахмуренный взгляд в окно.

Как всегда — немногословен и скрытен. Но Лили давно привыкла иметь с этим дело.

— А как у Деборы дела?

Северус вдруг поднял на нее цепкий взгляд.

— Вроде неплохо.

— Вы с ней… — Лили старательно подбирала слово, которое охарактеризовало бы отношения между Северусом и его подругой. — Видитесь?

— Да, в Академии.

— Нет, я имею в виду… Ну, вы же, вроде бы, встречались в школе.

Северус неожиданно порозовел, хотя она и видела, что он пытается сохранять самообладание. Она знала, как Северус не любит, когда лезут в его душу, но ей было страшно любопытно, что ее друг испытывает к Белби. Он никогда не выражал симпатии к другим людям, но она по его реакциям видела, что Белби ему, все же, не безразлична.

— Мы не встречались тогда, и не встречаемся сейчас, — резко ответил он.

— А в своем интервью ты говорил другое, — не удержалась Лили, расплываясь в хитрой улыбке.

А вот сейчас Северус уже разозлился, устремляя на нее тяжелый взгляд.

— Прости, — с широкой улыбкой произнесла Лили, совершенно не испытывая вины.

— Хотя бы ты не мучай меня этой темой.

— Я не собиралась тебя мучить, — миролюбиво произнесла она. — Я всего лишь беспокоюсь за тебя, и хочу, чтобы ты был счастлив.

Северус на это недовольно скривился, будто она какое-то ругательство произнесла.

— От женщин одни проблемы, — выпалил он. — И от Белби тоже. Я стараюсь держаться от нее подальше. Не всегда получается, — добавил он.

— Но ведь ты не хочешь держаться от нее подальше, да?

Северус уже открыл было рот, но, помедлив, произнес:

— Я не стану это обсуждать.

— И не надо, я и так все поняла, — довольно улыбнулась она.

Лили мало что могла сказать о Белби. Она всегда оставалась для нее настоящей загадкой, хотя и ничего плохого Лили от нее не ощущала. Но было непривычно осознавать, что все же нашлась в этом мире девушка, которая смогла покорить сердце ее неприступного друга.

Но только она об этом подумала, как в памяти всплыло участие Северуса в «вечеринке» Эйвери. Как он мог так поступить, если неравнодушен к другой? Лили об измене и помыслить не могла. Джеймса она любила с такой силой, что отдавала ему всю себя — не только свое сердце, но и душу, и тело. И не представляла, как можно любить по-другому.

Впрочем, это не ее дело. Уж осуждать Северуса она точно не станет.

Правда, смущающие и откровенные картинки столь горячего мероприятия все равно невольно лезли в голову, заставляя к ее щекам жар приливать.

— Господи, — выдавил Северус, вглядываясь в ее лицо, — Джеймс тебе все рассказал?

— Не успел домой зайти, сразу выложил, — смущенно улыбнулась Лили.

— Я буду тебе благодарен, если мы не станем поднимать и эту тему тоже.

— Согласна, — тут же поддакнула она. И, не давая вновь повиснуть тишине, сказала: — Он еще говорил, что ты ходил смотреть дом Принцев. Тебе там понравилось?

— Там… неплохо. Если привести все в порядок, получился бы отличный дом.

— Ты думаешь его купить?

— Однозначно нет, — совершенно неуверенно ответил он.

— Но почему?

Лили знала о его финансовом положении, но она также знала, что сейчас он зарабатывает относительно неплохие деньги, а еще Северус всегда мечтал уехать из Паучьего тупика. И ему ничто не мешало взять ссуду в Гринготтсе и купить этот дом.

— Потому что я… Не вижу в этом смысла. Лили, я не уверен, что останусь в Англии, когда все это закончится.

Он будто сразу пожалел, когда произнес это. Или же нет? Но Лили видела, как он это выпалил на один дух и тут же устремил на нее взгляд, в ожидании реакции.

— Ты о чем, Сев? Почему?

— Разве ответ не очевиден?

Лили продолжала с непониманием на него смотреть, даже примерно не в силах предположить, какие у него могут быть причины. Сколько она знает Северуса, а он никогда не высказывал желания покинуть родную страну.

— Лили, как думаешь, кто победит в этой войне?

— Мы, конечно же, — уверенность Джеймса и ей не позволяла сомневаться.

— «Мы» — это вы, Орден, Министерство. А я на той, на другой стороне.

— Но ты там по заданию Дамблдора.

— Да что Дамблдор! Думаешь, он не бросит меня? Не оставит, когда все благополучно закончится для вас.

— Разумеется, нет! — ошарашено воскликнула Лили — лично у нее даже толики сомнений в этом не было.

— Вспомни, как он отреагировал на «смерть» Ремуса. Едва ли пару слов сказал. Никакого сожаления. А ведь Рем к оборотням по его заданию отправился. Сколько раз Джеймс ему говорил, что надо попытаться найти Ремуса? Разве, он его послушал?

— Справедливости ради, — твердо перебила Лили, — никто из нас не послушал Джеймса.

— Да, но Дамблдор-то, вроде как, гений. Великий стратег, — с неприязненными нотками в голосе добавил он.

Лили известно недоверчивое и скептическое отношение Северуса к их бывшему директору. Раньше она попросту закрывала на это глаза — Северус практически ко всем недоверчив, но сейчас, когда Дамблдор оставался чуть ли не единственной их надеждой, тем, кто может объединить их небольшое сопротивление, тем, кого боится Волан-де-Морт, она не могла это терпеть.

— В первую очередь, Дамблдор просто человек. И не нужно требовать от него невозможного.

Северус ответил ей хмурым, упертым в своей правоте взглядом.

— Только благодаря Дамблдору мы можем жить… хотя бы в таком мире. Мы можем бороться и попытаться что-то исправить. Эммелина недавно рассказывала, что слышала, как Малфой говорил о создании Комиссии по учету магловских выродков. Может, он говорил это в шутку, а может, у них действительно такие планы. Но пока Дамблдор жив, ничему подобному он не позволит случиться.

— Лили, — на этот раз перебил Северус, — я не хочу сказать, что мне… плевать на происходящее, но, по правде, меня беспокоит только твоя судьба и моих… друзей. А на весь остальной мир — да пусть горит хоть синем пламенем. И мне не безразлично, что будет со мной. Да, я понимаю, что сам подписался на всю эту работу, но тогда я не видел другого выхода. Как и не вижу его сейчас. Но одно я знаю точно — когда я стану не нужен Дамблдору, он и пальцем не пошевелит ради моего спасения.

— А я не сомневаюсь, что он поможет, — упрямо заявила Лили. — И вообще, Северус, я не понимаю, чего именно ты боишься? Ты не участвуешь в нападениях, тебе не приходится убивать.

— У меня Метка, — выпалил Северус, — ты не забыла? За одно ее наличие в Азкабан упекут или прямиком на поцелуй отправят.

— Но Дамблдор этого не позволит! — воскликнула она, а Северус устало и многозначительно закатил глаза. — И в любом случае, о твоей работе знает не только он. Об этом знаем мы все, и мы сможем это подтвердить. Ты думаешь, Джеймс или Сириус, Ремус или я позволим, чтобы тебя отправили в Азкабан? Никогда!

Северус неожиданно смягчился во взгляде, из которого пропала жесткая непоколебимость и неприязнь.

— Пожалуйста, Северус, — уже спокойно произнесла она, — не забывай, что ты не один. Мы, все мы всегда тебя поддержим и поможем, что бы ни случилось.

— Спасибо, Лили. Я… я действительно иногда об этом забываю.

***

В гостиной штаба собралось немало людей. Лили здесь уже несколько недель не появлялась, и была рада вновь встретиться с друзьями.

— Лили, приятно видеть вас в штабе, — произнесла МакГонагалл. — Как у вас дела?

— Спасибо, профессор МакГонагалл, все прекрасно.

— Когда ожидать появление юного Поттера?

— Флимонт родится в конце июля, — первый ответил Джеймс. — Вам уже не терпится встретить его в Хогвартсе, профессор?

— Да, мистер Поттер, начинаю морально готовиться к этому событию.

— Джеймс, — позвал его Дож из дальнего кресла возле камина, — вы решили назвать ребенка Флимонт?

— В честь отца!

— Ваш отец был очень достойным человеком, но… я бы советовал вам еще подумать над именем.

— Соглашусь с мистером Дожем, — неожиданно произнесла МакГонагалл, — ребенку будет непросто с таким именем.

Лили тепло ощутила от поддержки профессора. Не ей одной кажется это имя странным и старомодным!

— А мы не боимся трудностей! — возмутился Джеймс. — Отличное имя!

— Но, Джеймс, — терпеливо произнесла Лили, — ты же сам говорил, что над именем твоего отца в школе смеялись… Что ему из-за этого нелегко приходилось.

— Зато он отточил дуэльные навыки на всех паршивцах, кто позволял себе насмехаться!

— Джеймс, тебя слышно от самых ворот, — произнес Сириус, входя в гостиную.

— Поттер вечно кричит, — поддакнула Марлин. — Со времен своей карьеры тренера не может от этой привычки избавиться.

— О, даже я застал это прекрасное время, — вполголоса сказал Фрэнк.

— Я не кричу, — произнес Джеймс, значительно понижая тон. — У меня просто звучный и хорошо поставленный голос.

— И по какому поводу сегодня ты его демонстрируешь? — поинтересовался Сириус, устраиваясь на диване поближе к Джеймсу и Лили.

— Имя ребенку выбираем, — ответил Ремус.

— Мы не выбираем, — резко сказал Джеймс. — Ребенка будут звать Флимонт.

Чтобы не поднимать в очередной раз спор, Лили, не давая ничего сказать Сириусу, который только еще больше бы раззадорил Джеймса, обратилась к Фрэнку:

— А вы уже придумали имя?

— У Алисы есть несколько вариантов для мальчика, а у меня несколько вариантов для девочки. Но моя мама сказала, что ребенка будут звать Невилл. Правда, Алиса с этим пока еще не смирилась.

— Августа в своем репертуаре, — едва слышно произнесла МакГонагалл.

Лили печально вздохнула. Кажется, Алису тоже попросту ставят перед фактом, как будут звать ее же собственного ребенка.

— Предлагаю назвать ребенка Бенджамен, — полным серьезности тоном предложил Бенджи, посмотрев на Джеймса. — Имя, которое сочетает в себе звучность и красоту.

— Точно, — усмехнулся Джеймс, — у меня родится сын, а я его в честь тебя назову.

— Или Наземникус, — предложил Флетчер. — Очень элегантное имя.

— Отец в гробу перевернется, если узнает, что я назвал ребенка в честь тебя, — недоуменно произнес Джеймс.

— Или Дорасеос, — произнесла Доркас. — Так звали моего деда, он был известным волшебником.

— А мне нравится имя Деррек, — произнесла Марлин. — И с фамилией Поттер будет созвучно!

— А мне нравятся имена Дэниэль и Роберт, — подхватила ее Эммелина.

— Выберите что-нибудь более оригинальное, — посоветовал Дож. — Например, Ивейн или Бедивер. Гахерис или Гавейн.

— Или Феникс! — предложил Сириус. — В честь Ордена.

— О, кстати, а мне нравится, — Джеймс мгновенно загорелся этой идеей, от переизбытка эмоций вскочив на ноги.

Ну конечно, любые предложения Лили сразу отметаются, а как Сириус предложил, так сразу «нравится!».

— Флимонт Феникс Поттер… великолепно звучит, — восторженно прошептал он.

— Я надеюсь, это шутка, Джеймс, — произнесла Лили.

— А еще можно Годриком назвать! — разошелся Сириус, а Джеймс в ответ аж раскраснелся от удовольствия.

— Точно! Лили, у нашего сына будет тройное имя.

— Вот заведете себе общего ребенка, — сказала Лили, посмотрев на Джеймса и Сириуса, — будете ему вдвоем имя придумывать. А я против подобного.

— Джеймс, — позвала его Доркас, — а у тебя есть еще варианты помимо Флимонта? Или ты решил твердо и бесповоротно?

— Ну, я еще думал, что можно было бы назвать Игнотус или Иолант.

— За что ты ненавидишь вашего ребенка? — развеселился Бенджамен.

— Нормальные имена!

— Да, они были очень популярны в тринадцатом веке, — добавила Эммелина.

— И что вы предлагаете? — еще больше возмутился Джеймс. — Уж мы точно не станем называть ребенка каким-нибудь Дерреком или Робертом! Или Джеком! Так каждую собаку в Англии зовут! О, или еще лучше! Гарри! Таких у нас каждый второй!

— А что, — заметил Ремус, — хорошо звучит — Гарри Поттер. И Джек Поттер тоже.

— Флимонт Поттер — гораздо лучше, — не унимался Джеймс. — А Флимонт Феникс Годрик Поттер — еще лучше.

— Но… — неуверенно начала Лили, — Гарри — и правда неплохой вариант.

— Да, отличное имя, чтобы смешаться с толпой и стать невидимкой! Имя должно быть громким и узнаваемым. Произнес его — и каждый понимает, о ком речь.

— Твое имя, Джеймс, самое обыкновенное, — заметил Бенджи, — но стоит его услышать, и все сразу такие, — он театрально и красноречиво состроил недовольное лицо, закатив глаза.

Джеймс, в отличие от остальных, шутку не оценил.

— А мне тоже нравится вариант с Гарри. Действительно — звучит, — поддержал Сириус, на которого Лили с благодарностью посмотрела, а реакция Джеймса на слова близкого друга не заставила себя ждать:

— Ладно! И правда хорошо звучит! Но я еще не согласился, — грозно добавил он.

В дверях гостиной вдруг появилась Мартиша, радостно со всеми поздоровавшись, она задержалась взглядом на их компании и вдруг замерла в полушаге.

— О, Марти! — окликнул ее Сириус. — Почему к нам не заходишь? Софи уже волноваться начинает.

Мартиша неожиданно смутилась, стыдливо опустив взгляд.

— Да, времени все нет…

— А Рег-то как переживает! — добавил Сириус. — Без конца о тебе говорит! Скучает.

— Неужели? — ледяным тоном поинтересовался Леви, появляясь возле Марти. — Ну так пусть себе другой объект для переживаний найдет.

— А, Кацман, — протянул Сириус, усмехнувшись, — не знал, что ты тоже тут. Но, не волнуйся, это просто шутка.

— Пойдем отсюда, — произнесла Мартиша, ухватив Леви за ладонь.

Смерив Сириуса отчетливо недовольным взглядом, Леви позволил ей увести его.

— Вот что я опять не так сделал?! — вполголоса возмутился Сириус, повернувшись к Джеймсу и Лили. — Видели, как он смотрел!

— Да он всегда так на тебя смотрит, — беспечно заявил Джеймс.

Но, не успел Сириус ответить, как вернулись Леви с Мартишей, которая утянула его в противоположный угол гостиной, а следом за ними появился и Дамблдор, которого все ожидали.

Директор на этот раз превзошел сам себя. Все давно привыкли к его необыкновенным, кричаще-вызывающими мантиям, но сегодня на нем сверкала бархатная мантия ярко-бордового, глубокого оттенка, расшитая позолотой в виде перьев феникса, которые ярко переливались в свете огней.

— Восхитительная мантия, сэр!

— Благодарю, Джеймс, — сдержанно ответил Дамблдор. — Решил, вот, перебрать гардероб.

Джеймс уселся на свое место и, наклонившись к Лили, прошептал:

— А может, нам назвать ребенка Альбус?

— Я буду очень польщен, Джеймс, — произнес Дамблдор, услышав его, — но я поддержу остальных. Гарри Поттер мне больше по душе.

Собрание на этот раз длилось особенно долго. Лили под конец порядком утомилась и уже хотела лечь в теплую постель. К счастью, это заметил Джеймс, который на этот раз решил не задерживаться в штабе, чтобы еще пообщаться с друзьями, а сразу засобирался домой.

— Лили, нас Сириус отвезет, — сказал он, когда они втроем направлялись на выход.

— Я специально прилетел на мотоцикле, — произнес Сириус и растянул губы в широкой улыбке, — для тебя прицепил коляску.

— Нет-нет, — Лили перевела обеспокоенный взгляд на Джеймса. — Я не хочу.

— Все нормально будет! Ты же ни разу не летала еще на мотоцикле. И поверь, это гораздо лучше, чем опять на Ночном рыцаре трястись! — он оглянулся на Сириуса и гневно добавил: — Мы пока сюда добирались, я кофе облился! Все колени себе обжег.

— А я тебе говорила не брать ничего горячего, — произнесла Лили, уже наученная горьким опытом. — И вообще, я все равно не согласна. Мы можем добраться до Манчестера, там есть камин, и через него до Годриковой впадины.

— Лили, — обиженно произнес Сириус, — я что, зря возился с этой коляской и летел сюда на мотоцикле?

Лили стало неловко, что из-за нее напрягался Сириус и тратил свое время, и она бросила сердитый взгляд на Джеймса — ведь это он попросил друга о помощи без ее ведома.

— И погода сегодня хорошая, — добавил Сириус. — Ветра совсем нет, и ночь звездная!

— Тебе понравится, Лили, — ободряюще улыбнулся Джеймс. — Соглашайся.

Переводя взгляд с одного горящего энтузиазмом и предвкушением лица на другое, она тяжело вздохнула:

— Хорошо.

Возле самых ступенек крыльца их ожидал мотоцикл. Лили вновь с недовольством и скепсисом окинула взглядом прицепленную мотоциклетную коляску. Она казалась жесткой и неудобной.

— Прошу, — Джеймс подал ей руку.

Тяжело забравшись в коляску, Лили с досадой произнесла:

— Я в ней глупо выгляжу.

— Это точно, — похихикал Джеймс.

— А ты не со мной сядешь? — обеспокоилась она, когда Джеймс стал устраиваться на сидении позади Сириуса.

— Мы вдвоем там не поместимся, — недоуменно произнес он. — Но если хочешь, я могу держать тебя за руку.

— Готовы? — спросил Сириус и, не дожидаясь их ответа, завел мотоцикл, который оглушительно взревел.

Лили мертвой хваткой вцепилась в защитное стекло перед собой, вжимаясь в кресло.

Зажмурившись и втянув голову в шею, она ощущала, как они разгоняются, слышала смех Джеймса и Сириуса, надеясь, что они смеются не над ней, а если над ней, то они еще пожалеют. И наконец, она почувствовала, как они оторвались от земли. Тяжелый вздох так и застрял в груди, пока они стремительно летели вверх, набирая высоту.

— Боже… — прошептала она. — Боже мой…

Уши нещадно закладывало — она словно в вакууме находилась. Все согревающие чары мгновенно развеивались и в лицо бил холодный ночной воздух.

— Лили.

Продолжая с силой держаться за защитный экран, она почувствовала прикосновение Джеймса. Чуть приоткрыв глаза, она скосила на него взгляд. А он широко улыбается, щеки раскраснелись от ветра. Никакого страха.

— Все хорошо. Смотри, — он кивнул вперед, а ей все еще страшно было взгляд от него отвести и посмотреть вперед или вниз.

Но, переняв его бесстрашие и уверенность, она с трудом отвела взгляд от него.

Они уже набрали высоту и сейчас неслись вперед, оставляя за собой густые клубы дыма из выхлопной трубы. Ветер уже не с такой силой бил им навстречу, а перед ними…

Ужас мгновенно исчез, оставляя лишь приятное волнение и восхищение. Под ними раскинулся неизвестный ей город, расползаясь паутинкой светящихся огней. Над головой мелькали далекие звезды в глубоком, иссиня-черном небе, и за спиной оставался диск неполной луны.

Уже оказавшись дома и отогревшись горячим чаем, любовно приготовленным Киллой, Джеймс вновь заговорил об имени для ребенка.

— Джеймс, — прервала Лили, — я понимаю твое желание передать малышу имя отца, но…

— Ты категорически против, да?

— Вовсе нет, — мягко ответила она. — Если ты скажешь, что его будут звать Флимонт, так и будет. В конце концов, я буду его любить, — она положила руку на живот, проводя ею вниз, — вне зависимости от его имени.

— Но тебе больше нравится Гарри Поттер, верно?

— Не совсем.

Лили видела, что и ему тоже нравится этот вариант, только из природной упертости он не мог так быстро сдаться и уступить. Но он на этот вариант не ругался и не кричал, как на другие предложенные. Да и вообще, это он первый произнес это имя, и, кажется, это играло не последнюю роль.

— А какое тогда?

— Гарри Джеймс Поттер.