Часть 6 (1/2)
— Как это утомительно.
Каждый из присутствующих почувствовал эту леденящую усталость, поселившуюся в самых костях. Усталость, что по ощущениям больше никогда их не покинет, а станет самым преданным спутником, который с каждым днём будет всё сильнее придавливать их к постели, создавая ощущение тяжести конечностей и отнимая всё больше энергии с каждым движением.
Деревня Харрис.
Он отправился туда один, никому ничего не сказав. Так что в замке Лорда сейчас мог быть полный хаос…
«Ты никогда не волновался, оставил ли после себя хаос, так что не смей начинать сейчас», – Альберу и сам волновался. Волновался за этого чрезвычайно умного человека, испытывавшего в этот момент так много эмоций, что они накладывались друг на друга, создавая спутанный клубок в центре груди. Этот клубок был упорно проигнорирован, запрятан как можно глубже, но это не могло скрыть трясущихся рук и боли, что виднелась в красно-карих глазах.
— Это всё подделка. Так что это не имеет значения.
«Мне всё равно. Этот мир фальшивка. Он не реален».
– О, Рок Су-я, – тихо вздохнул Суй Кхан, крепче прижимаясь к боку Кэйла. Это действительно ужасно. Мир, Судьба, Боги. Не важно кто. Никто из них никогда не был добр к его драгоценному донсену, поэтому он сделает всё возможное, чтобы смягчить это. Будет рядом и будет опорой для Кэйла.
Суй Кхан также знал, что не будет один в этом. Он видел как руки Чхве Чжон Су крепче сжались вокруг Кэйла, желая как можно сильнее заземлить его.
Видел, как Раон крепче прижимался к «Слабому человеку», желая быть рядом в каждый момент, являясь непоколебимой поддержкой.
Видел, как голубые глаза Альберу время от времени возвращались к настоящему Кэйлу, смотря на него с беспокойством. Его веру в мечту донсена и желание поддержать эту мечту.
«Что ж, похоже у меня появился ещё один беспокойный донсен», – думал лидер группы, бросив взгляд на голубоглазого блондина.
Кэйл повторял эти слова про себя, глядя прямо перед собой на высокую каменную стену.
Эта каменная стена была построена для того, чтобы отделить Лес Тьмы и Деревню Харрис, а также защитить территорию Хенитьюз от монстров-мутантов Леса Тьмы.
«Теперь это больше похоже на попытку не пускать людей ближе к нашему дому», – думал Чхве Хан, вспоминая, с какой регулярностью уничтожались монстры в тренировках. Такими темпами монстров там просто не станет…
Если бы…
Если бы Раон был здесь прямо сейчас.
«Человек, человек! Мы возвращаемся домой? Мы снова всех увидим? Я хочу скорее всех увидеть!»
– Прямо сейчас я здесь, слабый человек, – негромко проговорил Раон, но Кэйл без проблем услышал его. Вес молодого дракона на его плечах принёс с собой больше утешения, чем Хенитьюз желал признать.
Кэйл нахмурился.
— Я должен купить ему яблочный пирог, когда всё закончится.
Чхве Чжон Су слабо фыркнул на это, понимая, что даже спустя столько лет Ким Рок Су не изменился. Всегда беспокоился о странных мелочах в тяжёлые моменты. Это приносило утешение, ведь появлялась уверенность в благоприятном конце.
Стоя перед стеной, Кэйл размышлял о том, что он будет делать после завершения теста.
*Потрескивание
Его взгляд бесстрастно наблюдал за маленькой розово-золотой молнией на ладони.
— Как странно.
{Если бы я мог, то я бы сжёг это испытание}, – это всё, что мог предложить Скряга, понимая, что извинений недостаточно. Они дали обещание быть рядом с ним, но нарушили его. Они самым буквальным образом связаны с душой Кэйла, так что именно они должны иметь возможность всегда быть рядом…
Скряга.
Розово-золотой свет Огня Разрушения определённо проявлял себя, однако он не мог услышать голос скряги, как бы ни старался.
То же самое было с Несокрушимым Щитом, страшным гигантским камнем и Звуком Ветра.
Никто из них не отвечал Кэйлу.
{Прямо сейчас мы здесь}, – тихо заверил Супер Камень.
Воровка тоже желала поддержать Кэйла, однако чувство вины не позволяло произвести и звука. Их извинений не будет достаточно. Её извинений не будет достаточно, чтобы передать весь спектр ощущаемого сожаления. Если бы она могла это исправить… однако это всего лишь «если бы», которому никогда не сбыться, ведь уже слишком поздно что-то исправлять. Остается только надежда, что в будущем они не подведут Кэйла подобным образом.
*Вшууу —
Ветер собрался в ногах и вскоре его тело взмыло в воздух. Как только он взлетел на вершину каменной стены, то сразу увидел густой лес.
Сейчас все уже успели привыкнуть к ощущениям полёта, так что даже не обратили на это внимания. Однако больше их всех беспокоило другое: ухудшение тугого клубка дурного предчувствия, что произошло при взгляде на лес. Тихое унылое смирение, желание отрицать происходящее, но невозможность этого. Ко всеобщему сожалению, Кэйл уже давно смирился с тем, что в его жизни постоянно случались несчастья, причём с завидной регулярностью. Судьба, построенная на бесконечных трагедиях, была видна предельно ясно, настолько, что отрицать это не получалось.
Лес Тьмы.
Кэйл вздохнул, как только увидел зелёный лес.
— Здесь всё также.
Кэйл видел тёмный лес, который ничем не отличался от леса в его воспоминаниях.
Если бы Чхве Хан имел память подобную Кэйлу, то он бы сошёл с ума намного раньше или, может, позже. Он бы смог вспомнить свою жизнь до Леса Тьмы, это было бы горько-сладко для него. Однако помнить каждый прожитый им день? Ужас и бессилие первых дней? Желание сдаться, прекратить свои страдания? Невозможность остановиться, имея веру, что где-то есть выход из леса? Каждый миг, эмоцию (отчаяние, страх, бессилие), вкус еды?
Тёмный рыцарь боялся представить себе, каким бы проклятьем существования стали бы все эти воспоминания. Как повторение этих воспоминаний свело бы его с ума. Медленно, но действительно тщательно, без возможности на восстановление, что подарили ему в деревне Харрис.
Его тело быстро пришло в движение.
Он двигался к входу в пещеру.
Добравшись туда, он убрал Звук Ветра, медленно направившись в пещеру.
Всем наконец удалось привыкнуть и адаптироваться к ощущению полета с помощью Древней силы, так что они даже не обратили на это внимания. Их внимание сейчас требовалось в совершенно другом месте.
Книга всё ещё была у него в руке.
Рон хотел бы, чтобы его молодой господин наконец избавился от этой книги. Сжёг бы, выбросил, не важно что, главное, чтобы она перестала быть в его руках или даже в поле зрения. Ему не нужно иметь на руках физическое напоминание происходящего. Не нужно иметь вещей, которые способны заземлить его в этой извращённой иллюзии.
В абсолютной тишине прозвучал его голос.
— Первым местом, где лично появился Белая звезда во время последней войны, была территория Хенитьюз, а потом, а потом…
Розалин желала больше никогда не слышать подобный голос у их молодого господина. Она привыкла слышать этот голос полный тихой уверенности, стойкости, а не наполненным отчаянием и неуверенным. Это просто не подходило для Кэйла.
Это вызвало у неё стойкое желание уничтожить причину этого. Однако кроме ощущения полной и тихой беспомощности она ничего не могла сделать. Она уже опоздала с этим, особенно, когда даже не попыталась протестовать против желания древнего дракона увидеть, что произошло на острове, хотя чётко видела неодобрение и нежелание Кэйла. Она решила, что в любопытстве древнего дракона не будет вреда. Как наивно с её стороны.
— Чёрт.
Кэйл не удержался и выругался.
Не в силах вспомнить, что там было написано, он открыл книгу.
Бикрокс схватился за кинжал, желая хоть как-то себя заземлить, посреди вновь вспыхнувшего отчаяния, бессилия, ужаса и одиночества. Посреди промелькнувших перед глазами записей нужных страниц, но быстро отметённых, не желая их помнить, не желая их понимать. Желая остановиться, сдаться, перестать быть единственным выжив–
Молодой Молан даже не заметил, как порезался, но боль была приятно заземляющей, давая шанс отвлечься от записи, что поглощала всё его восприятие.
[Вторжение Белой звезды в Королевство Роан и весь Северо-Восточный регион Западного континента началось с территории Хенитьюз. Тогда погибло множество людей, и многие Герои также отдали свои жизни.]
Чхве Чжон Су устроил свою руку на лодыжке Кэйла, желая, чтобы он не терял контроль над Записью. Ему хотелось, чтобы его донсэн не читал эту книгу, не делал этого повторно, не создавал новых записей. Ему хватит тех, что уже есть, в большем нет нужды. Он уже записал содержание этой книги… уже запомнил раз и навсегда.
Голос бывшего командира команды Ли Су Хёка всплыл в его сознании.
«Эй, новичок. Как получалось, что увидев хоть один раз ты можешь вспомнить всё, что хочешь вспомнить, но всегда забываешь то, что не желаешь помнить, как будто у тебя амнезия?»
Суй Кхан тихо улыбнулся этому воспоминанию. Это было действительно одно из приятных, особенно сейчас. Приятно помнить, что посреди всего океана отчаяния есть приятные воспоминания и эмоции. Он помнил, что сказал эти слова, когда Ким Рок Су не желал делать документацию, притворяясь, что не может запомнить и строчки. Было смущающе понимать, что тогда его безбожно обманывали, чтобы избежать бумажной волокиты.
Кэйл шёл по тропинке пещеры, освещённой светом магических ламп, одновременно с этим просматривая книгу.
Он не очень хорошо помнил её содержание.
Альберу начинал понимать, почему многие проблемы Кэйл решал через взрыв. Он действительно хотел поступить так с этим местом, вскрывающим раны, позволяя увидеть то, что должно быть скрыто для всех глаз, пока Кэйл бы не захотел самостоятельно раскрыть им это. Пускай это бы никогда случилось, но они бы не тревожили то, что ещё не успело зажить.
*Шелест
Страница снова смялась. Кэйл начинал злиться.
«Для того, кто плохо помнит содержание, ты слишком легко находишь каждую нужную страницу», – думал Эрухабен, сжимая руки в кулаки. Его искренне раздражало бессилие в этой ситуации. Он ненавидел видеть боль и отчаяние его ребёнка. Ненавидел видеть через что прошёл Кэйл ради него. Ненавидел понимать, что позже он отказался от чаши. Отказался от подарка, доставшегося такой высокой ценой.
— Эта сумасшедшая воровка.
«Как она могла сделать такой тест?»
{Мне очень жаль}, – Воровка тихо извинилась, совершенно не зная, что ещё она может сделать или сказать. В момент создания испытания это казалось хорошей идеей. В её замутнённым горем и отчаянием сознании это казалось хорошим испытанием характера.
Хенитьюз даже не стал обращать внимания на эти извинения. Он был занят, держа запись под контролем, не позволяя ей вновь завладеть его восприятием.
Взгляд Кэйла немного успокоился.
*Топ топ
В этой пещере раздавались только его шаги.
Рон ненавидел это чувство неправильности, возникшее в его груди. В этой пещере никогда не должны быть слышны лишь одни шаги. Совершенно нет. Там должен быть слышен топот множества детей, их тихие разговоры, смех. Должна быть тихая поступь его сына и Чхве Хана. Цоканье небольшого каблука Розалин. Уверенный шаг древнего дракона. Должны быть слышны разговоры молодых волчат. Когда-то робкий шаг Лока, теперь наполнившийся тихой уверенностью в себе и своих силах.
Вилла не должна быть тихой. Она должна быть шумной. Откуда-то должны разноситься небольшие взрывы неудачных экспериментов. Звук перемещения костей, что были под контролем Мэри. С кухни должны разноситься звуки передвигаемой посуды и приятные запахи. Их дом не бывает пустым. Там всегда должен кто-то быть.
Однако каждый шаг был медленнее предыдущего.
Он бежал от замка Лорда к Лесу Тьмы и даже к этому входу в пещеру быстрее, чем когда-либо.
Однако, приближаясь к месту, которое должно находиться в конце этой пещеры… шаги Кэйла, идущего к вилле Супер Камня, продолжали замедляться.
– О, Рок Су-я, – негромко вздохнул Суй Кхан. – Ты так силён, – совсем тихо пробормотал он. Как же бывший Ли Су Хёк желал прервать эту запись. Это воспоминание. Он так желал быть рядом с Кэйлом в тот момент, дать ему нужную поддержку. Однако он не мог и именно это Суй Кхан ненавидел больше всего.
Он всё время думал о том, что его там ждёт.
Разумеется, Кэйл знал, что ему нужно идти.
Как же Чхве Чжон Су хотел сказать Кэйлу, что тот имеет право остановиться. Имеет право хотя бы на мгновение перестать идти. Имеет право сломаться, перестать быть сильным. Однако он знал, что остановка может означать смерть. Во время апокалипсиса каждый узнал, что нельзя останавливаться. Нельзя переставать что-то делать, нужно постоянно двигаться вперёд. Убивать монстров. Зачищать территорию. Застою нет места, когда борешься за выживание.
Он знал, что должен закончить этот тест как можно скорее.
Он знал, что в реальном мире его ждут люди.
– Мы всегда будем ждать тебя, Кэйл-ним, – тихо, но уверенно произнёс Чхве Хан. Он не знал, что ему сделать, чтобы хоть немного расслабить этот клубок боли и отчаяния в груди. Не знал, как помочь. Сейчас Хан даже не был уверен, кому именно принадлежит этот клубок. Ему хотелось разодрать собственную грудь, чтобы избавиться от этой боли, от этого всепоглощающего отчаяния, от одиночества, что начинало прокрадываться в каждый уголок его души.
— Но всё же.
Кэйл остановился.
Розалин никогда не видела, чтобы Кэйл останавливался в ответственный момент. Он всегда шёл вперёд, всегда имел план на все случаи непредвиденных обстоятельств, остановиться его заставляла лишь потеря сознания.
Она ощущала чуть ли не физическую боль от этого зрелища, а возрастающие эмоции горя и отчаяния в её груди вызывали почти непреодолимое желание расплакаться, закатить истерику, лишь бы остановить это. Остановить это назревающее горе и одиночество.
Его голос был спокоен.
— Я не могу быть таким.
Тихий твёрдый голос, что раньше приносил с собой только волны уверенности и спокойствия, сейчас приносит боль и печаль. Никто не должен быть способен сохранять безмятежность в своём тоне, когда вокруг происходит такой ужас. Когда тебе чуть ли не в лицо пихают твой самый ужасающий кошмар.
Кэйл сжал кулаки. На его лице не было никаких эмоций.
В следующий момент он с силой ударил себя по бёдрам и ногам, которые переставали двигаться, продолжая говорить сам с собой.
Чхве Хан так сильно сжал рукоять меча, что, будь она сделана с меньшим мастерством, точно сломалась бы под такой силой. Хан презирал то, что он видел перед собой. Ненавидел видеть, как Кэйл причиняет себе боль, лишь бы продолжить идти. Будто никакая слабость недопустима. Он ненавидел ощущать всё больше отчаяния <s>(сейчас Чхве Хан даже не был уверен кому именно оно принадлежит)</s>, боли и горя. Ненавидел, как они всё сильнее и сильнее заполняли собой всё его существо. Однако ещё больше он возненавидел собственное бессилие. Бессилие перед этой ситуацией. <s>Бессилие, бессилие, слабость, отчаян–</s>
— Я не могу себе этого позволить.
Он замедлялся, хотя каждое мгновение давило на него. Он сбавлял скорость, когда у него была гора дел. Как он мог остановиться здесь?
«Несчастный ублюдок», – сейчас это прозвище подходило как никогда раньше. Эрухабен возненавидел его в этот момент настолько, насколько никогда сам от себя не ожидал. Золотой дракон сжал руки в кулаки до такой степени, что его ногти порвали кожу, но он даже не обратил на это внимания. Он был слишком поглощён записью и эмоциями, которые она проецировала. Слишком поглощён отчаянием и горем своего ребёнка, неспособностью хоть как-то на это повлиять. Особенно теперь, когда он проигнорировал желание Кэйла. Точнее, его нежелание показывать им это, рассказывать об этом.
… Имеет ли Эрухабен теперь право называть Кэйла своим ребёнком?
Эта внезапная мысль заставила древнего дракона разжать кулаки и дрожащим взглядом уставиться на проекцию Кэйла. Ему было страшно услышать ответ на свой вопрос. Страшно даже самому пытаться ответить на него. Ещё страшнее озвучить его вслух… потому что в глубине его гордой драконьей души он уже знал ответ.
Это было не то, что должен был делать Кэйл Хенитьюз, нет, Ким Рок Су. Он продолжал бить себя по усталым бёдрам, которые не хотели идти дальше. Однако выражение его лица оставалось бесстрастным.
Чхве Чжон Су решил, что им пора сменить положение, так что он встал и аккуратно поднял Раона, тихо попросив его немного подождать. Суй Кхан же самостоятельно отодвинулся, давая Чжон Су достаточно пространства для его плана, который был быстро выполнен: он поднял Кэйла с его кресла, на что получил грязный взгляд, очень похожий на взгляд недовольного кота, поднятого с нагретого места (не то чтобы кто-то мог допустить даже мысль о том, чтобы озвучить эту ассоциацию вслух), а после опустил его на пол. Сам же владелец Белого Миру устроился позади Хенитьюза, обнимая его за талию и устраивая подбородок на чужой голове.
Раон увидел в этом возможность занять колени своего человека, чем быстро и воспользовался, удобно устраиваясь на новом месте. Кэйл погладил голову молодого дракона, откидываясь на Чжон Су и устраиваясь поудобнее. Для него было не в новинку подобное положение.
Суй Кхан же слабо улыбнулся этой сцене. Ему была известна причина смены положения. Чхве Чжон Су было недостаточно того контакта, который у него был с Кэйлом. Ему нужно было больше, нужно быть уверенным, что их донсен в порядке, ощутить это физически. Ощущая всю боль, горе и отчаяние, ему хотелось быть уверенным, что прямо сейчас Кэйл в порядке.
Бывший Ли Су Хёк пристроился сбоку, обнимая Чжон Су крылом, прикрывая его спину. Второе же крыло оказалось над Раоном, накрывая его как одеялом.
«Ким Рок Су, я… я»
Он услышал в своём сознании голос своего бывшего командира группы Ли Су Хека.
Суй Кхан сожалел, что оставил такую запись с Ким Рок Су навсегда. Однако тогда это было их единственным вариантом. Всё же фраза «быть живым — лучшее» изначально принадлежала именно ему. Если бы тогда у него была возможность выжить, никем не жертвуя, то он бы ей воспользовался.
Бывший Ли Су Хёк положил голову на плечо Кэйла, показывая, что сейчас он здесь. Что сейчас он жив и здоров.
Кэйл же на это провёл свободной рукой по светлым волосам. Он понял молчаливый посыл и теперь позаботится, чтобы так оставалось как можно дольше.
Это было нечто такое, что он помнил, хотя и ненавидел.
«Ты можешь заткнуться?»
«Заткнуться? Что ж, похоже, скоро я заткнусь навсегда.»
Альберу печально улыбнулся, начиная понимать, откуда именно у Кэйла такой характер. Однако боль и горе в груди не давали поддерживать эту улыбку долго. Эти записи действительно много рассказали о причинах всех действий молодого Главнокомандующего.
«Пожалуйста, не говори таких глупостей.»
«Я буду говорить всё, что хочу сказать. Ким Рок Су, эй, Рок Су.»
Чхве Хан слабо покачал головой на это. Некоторые слова и действия Кэйла идеально подходят под эти слова. Он всегда делает и говорит, что ему угодно.
«Что?»
«Я оставляю всё на твоё усмотрение. Понял?»
«Похоже это частичный ответ на вопрос о навыках молодого мастера», – Рон вновь начал вертеть кинжал в руках. Это была действительно грустная запись. Старший Молан не знал, что бы он делал, если бы помнил каждую смерть и падение Дома Моланов в таких подробностях.
«Скорее всего сошёл бы с ума от горя», – его новый молодой мастер был действительно силён. Силён так, как многим совершенно не понять. Силён так, как его прошлому молодому мастеру никогда не быть.
«Мне казалось, ты велел мне быть бездельником.»
Розалин бы рассмеялась, если бы не отчаяние и горе, заполнившие её грудь настолько, что хотелось плакать. Даже в прошлой жизни их молодой мастер желал стать бездельником и, судя по записи, ему этого так и не удалось сделать. Работа и обязанности преследуют Кэйла, так же как он преследует свою жизнь бездельника.
«А ты когда-нибудь видел, чтобы всё в мире шло так, как ты хочешь? Ты-*кхо кха- В любом случае… я оставляю это тебе. Рок Су. Эй, Рок Су. Позаботься обо всём за меня.
Бикросу было больно видеть эту сцену. Больно понимать, что эти слова действительно правдивы. В мире ничто никогда не идёт так, как кто-то хочет. Больно вспоминать последний день Дома Молан. День смерти его матери. Если бы он уже не чувствовал жар и запах гари от записи, то точно бы чувствовал запах своего горящего дома. Запах крови павших Моланов.
Рон заметил, что мысли его сына ушли в другую сторону. В сторону их собственного горя и потери. Наблюдая за потерями Ким Рок Су им сложно не вспомнить смерть и падение их собственного дома. Старший Молан не желал, чтобы его сын мысленно уходил в этом направлении, так что он осторожно взял травмированную руку и протёр её чистым платком, вытирая кровь, а после аккуратно перевязал. Рон положил руку на плечо Бикроса, напоминая ему, что он здесь. Что они выжили. Что теперь они в порядке.
«Чёрт.»
Кэйл снова выпрямился.
Затем он продолжил путь.
Чхве Хану показалось, что ему перекрыли кислород. То, как резко Кэйл откинул всю боль, горе и отчаяния на задний план, стараясь полностью это игнорировать, было неожиданно. Только что эти эмоции наполняли каждый уголок его существа, а теперь были сжаты в тугой снежок чувств, что был заброшен как можно дальше и забыт. Однако тёмный рыцарь не мог отделаться от ощущения, что этот снежок вернётся многократно увеличенный и ударит во всю силу, что его будет невозможно проигнорировать.
Его шаги, которые замедлялись, пока полностью не остановились, снова вернулись к своей обычной скорости.
Эрухабен не мог перестать удивляться силе этого обманчиво слабого человека. То, как он смог отодвинуть свои эмоции и продолжить идти, было невероятным для него. И это же приносило ему невероятную боль, заставляя задаваться вопросом о том, что же пережил Ким Рок Су, который может продолжать делать новый шаг, несмотря ни на что?
В его голове звучали голоса людей из других отделов, которые говорили, не зная о его присутствии.
«Эй. Эта змея Ким Рок Су даже не заплакал, когда человек, спасший ему жизнь, умер. Как можно быть таким бесчувственным?»
Чхве Чжон Су крепче сжал Кэйла в своих объятиях. Он ненавидел подобных ублюдков, если бы Чжон Су имел такую возможность, то заткнул бы их раз и навсегда.
– Эти люди так глупы, – недовольно пробормотал Раон. Вроде взрослые люди, а не понимают даже простых вещей.
– Действительно, Раон-ним, – Суй Кхан согласно кивнул. – Некоторые люди неисправимо больны глупостью.
«Кто знает. По крайней мере, перед своим уходом лидер группы Ли Су Хек выбрал хорошего преемника. Ким Рок Су очень хорошо справляется со своей работой.»
«Может, он и бесчувственный ублюдок, но по крайней мере хорош в своей работе.»
– Конечно, Рок Су-я – лучший. Он умнее всех вас, идиотов, – тихо фыркнул владелец способности «Разрез». На это он получил согласное мотание головой от Чжон Су.
– Конечно, мой человек всегда самый лучший, – гордо сказал Раон, на что получил поглаживание от Кэйла и слабую улыбку.
Кэйл мог быть не согласен с этим, однако попытки исправить ребёнка не предпринимал. Раон заслуживает верить во всё, что пожелает.
Бесчувственный Кэйл направился в конец пещеры.
Розалин смогла буквально почувствовать все эмоции Кэйла, поэтому была категорически не согласна с этим заявлением. Их молодой мастер слишком далёк от этого понятия. Он может выглядеть холодно и уверенно, но буря эмоций, что он переживал, которые она смогла почувствовать, как свои собственные, никогда не дадут солгать. Бывшая принцесса даже хотела бы сказать, что Кэйл испытывает слишком много.
То, чего он боялся больше всего.
Кэйл знал, что это такое, но на этот раз оно было фальшивым.
– И мы теперь снова здесь, с тобой, – Чжон Су прижался щекой к волосам Кэйла. Теперь они не собирались его покидать, ведь даже Смерти пришлось бы приложить немало усилий, чтобы их забрать, и пережить всеобщий гнев. А так как Чхве Чжон Су лично знал этого ублюдка, то может гарантировать, что он не предпримет и попытки.
— Вот почему это не имеет значения. — Сказал себе Кэйл, продолжая идти.
– Однако то, что ты чувствуешь, имеет значение, Кэйл-ним, – тихо сказал Чхве Хан, желая, чтобы Хенитьюз подумал о себе. Подумал и понял, что те эмоции, которые он сейчас испытывает, имеют значение. Что он сам имеет значение. Настолько большое значение для очень многих людей, что им невыносимо видеть его боль.
Он шёл в одном темпе, больше не замедляясь.
И вскоре Кэйл наконец увидел конец пути.
Как же Эрухабен желал, чтобы вместе с концом пути наступил конец этого испытания. Этого бесконечно жестокого испытания, которое никогда не должно быть создано. Никто не должен проходить через подобное. Особенно Кэйл, что никак не сможет поймать перерыв. Всегда в движении, всегда что-то планируя, всегда имея такую ужасающую способность под своим контролем.
Свет, более яркий чем тусклые магические огни, расположенные внутри тропы, встретил его.
Кэйл вышел на свет.
— Ничего не изменилось.
«Кроме пыли, появившейся без тщательных генеральных уборок», – Бикросу было невыносимо видеть Виллу настолько пустой. Наполненной пылью, что однозначно была бы убрана им и волчатами. Наполненная чуть ли не звенящей тишиной могильника.
Всё было точно так же.
Всё выглядело также, как в прошлый раз, когда Кэйл видел виллу Супер Камня.
«Однако там слишком тихо», – горько подумал Рон. Такая тишина ассоциировалась лишь с кладбищами, где нарушение тишины казалось самым страшным возможным нарушением. Старший Молан слышал такую тишину лишь раз в своей жизни. Перед падением Дома Молан, и ему совершенно не нравилось подобное сравнение.
Вот почему он смог войти на виллу с более расслабленным видом.
Затем он начал одну за другой открывать двери комнат.
*Ха-ха-ха —
И не смог сдержать смеха.
Все вздрогнули от этого смеха. Смеха, наполненного тяжёлым горем, болью и отчаянием. Всё чувствовали себя так, будто они опускались на дно ледяного озера, которое было заполнено лишь отчаянием. Отчаянием, что перехватывало дыхание. Горе, что словно валун, придавливало глубже, дальше ко дну. Боль, которая была настолько всепоглощающей, что ни у кого не было даже малейшего желания попытаться всплыть. Вспомнить, что есть вещи, отличные от боли и печали.
*Ха-а, боже мой.
Он не мог в это поверить.
Это был пустой смех.
Молитвенная комната и спальня Святого Джека.
Чхве Хан чуть ли не физически ощущал, что тот небольшой, откинутый ранее снежок, превращается в невероятно большую лавину эмоций. Эмоций, от которых нельзя будет отмахнуться на этот раз. Теперь они ударят многократно сильнее, повалят за собой и не позволят подняться.
Спальня Мастера Меча Ханны.
Лаборатория и спальня некроманта Мэри.
Лаборатория Розалин.
Смех Кэйла становился громче каждый раз, когда он открывал новую дверь.
– Кэйл-а, зачем же ты себя так мучаешь? – Печально произнёс бывший Ли Су Хёк, выше подняв свои крылья, желая, чтобы они смогли защитить его драгоценного донсена от переживания всего этого повторно. Желая, чтобы он мог быть тогда рядом, давая всю поддержку, которая только могла бы понадобиться Рок Су.
– Эта глупая Воровка не могла делать обязательным условием открытие каждой двери, – даже Чжон Су не верил в свои слова, – это излишне жестоко. – Он провёл одной рукой по боку Кэйла, желая убедиться, что тот не теряет контроль над Записью. Что он всё ещё с ними, а не в глубинах ада, созданного его собственным разумом и воспоминаниями.
Ничего не изменилось.
Их комнаты были точно такими, какими Кэйл их помнил.
«И это причиняет самую большую боль»
Ну, были небольшие различия.
Он увидел Осуждение Солнца на столе Святого Джека. Треснувший божественный предмет лежал там.
Меч Мастера Меча Ханны был аккуратно уложен на её кровать.
Несмотря на тяжёлое начало, Ханна стала частью семьи вместе с Джеком. Больно видеть, что это всё что осталось от Святых близнецов. Меч, который так часто встречался с мечом Чхве Хана во время тренировок. Разбитое зеркало Джека, который пошёл против собственной природы ради сестры.
Одна из многочисленных чёрных мантий Мэри и чёрная кость виверны находились в её лаборатории.
Посох Розалин и магический камень высшего качества, который Кэйл дал ей, но который она не успела использовать, лежали на её столе.
Розалин было сюрреалистично видеть по сути собственное место захоронения. Это причиняло боль способами, о которых она даже никогда бы не подумала. Ещё больнее было видеть спальню Мэри. Бывшей принцессе сейчас тяжело даже представить, что когда-то она была так же невежественна, как и все, в отношении тёмных существ.
Кэйл на мгновение остановился и заглянул в книгу.
[Большинство людей, которые были поражены грозной атакой Белой звезды и его подчинённых, погибли, а их тела бесследно исчезли.]
[Вот почему было трудно создать могилы для многих из этих великих Героев. Хоронить было нечего.]
Бикрос ненавидит эту книгу с большей страстью, чем ненавидел Руку, которая уничтожила его дом. Эта книга уже должна быть уничтожена, как и любые экземпляры, что были бы ими найдены.
*Ха-ха-ха-
Пустой смех Кэйла эхом разнёсся по всей вилле.
— Это их могила.
Эрухабену было больно слышать этот голос наполненный таким количеством боли, что, казалось, её можно собрать в чашу и испить. Ему хотелось рвать и метать, как во времена своей молодости, лишь бы прекратить это. Прекратить мучения Кэйла, остановить это настолько ставшее всем ненавистным испытание. Однако он уже ничего не мог сделать. Ему оставалось лишь наблюдать, понимая, что именно он является виновником, заставляющим Хенитьюза вновь переживать всё это.
Подземелье, расположенное под Лесом Тьмы. Оно стало их могилой.
Кэйл открыл дверь в другую комнату.
Это были комнаты, в которых жили Лок и его братья и сёстры.
Бикросу хотелось что-то уничтожить. Больно видеть, что дети, которых их молодой мастер самым наглым образом повесил на него, мертвы. Он привязался к ним и заботился, даже если не всегда ясно это показывал. Больно видеть их могилу и осознавать, что он не смог их защитить.
Кэйл погладил дневник Короля Волков, который он отдал Локу, после чего продолжил свой путь.
Розалин тихо всхлипнула, смотря на этот дневник. Чхве Хан же невидящим взглядом смотрел на комнату Лока, вспоминая их младшего брата. Они видели, насколько сильным тот вырос. Они вместе дали обещание защитить его, когда Лок переживал свой режим берсерка в самом начале их знакомства. Им физически больно видеть доказательства их неудачи. Доказательства того, что они не смогли сдержать обещание. Не смогли защитить. Спасти…
Бикрос и Рон.
Он также увидел комнаты страшного дуэта отца и сына.
*Хаа!
Посмотрев на кровать Рона, он увидел руку. Это была фальшивая рука, которую дала ему Мэри. Похоже, после смерти Рона осталась только она.
Рон видел следы своего сына по всей комнате, болезненно осознавая - это всё что осталось от его сына. Его сына, что вырос таким сильным, несмотря на все преграды, которые попадались ему на пути. Старшему Молану нужно физическое напоминание, что его сын жив, поэтому он взял руку Бикроса и нашёл на ней пульс, утешаясь биением сердца, которое ощущает под пальцами.
Бикрос лишь прислонился к своему отцу, напоминая себе и ему, что они живы. Всё, находящиеся перед их глазами – ложь. Однако боль от этого слабее не стала…
Кэйл закрыл глаза, и когда снова открыл их, уже продолжил движение.
Следующей была комната Эрухабена.
После этого —
*Щёлк
Открыв дверь, Кэйл увидел меч, который дал Чхве Хану. Меч был сломан, и от него осталась лишь часть рукояти.
Чхве Хан перевёл взгляд с рукоятки в записи на меч в своих руках. Он дал молчаливое обещание самому себе, что не даст себе так умереть. Что он станет сильнее. Достаточно сильным для защиты Кэйл-нима, чтобы ему больше никогда не приходилось проходить подобные тесты, доказывая, что всё увиденное там – ложь, не имеющая и капли связи с настоящим.
[Чхве Хан, Герой, был тем, кто встретил самую печальную смерть. Он атаковал Белую звезду прямо в лоб и увёл его прочь от невинных граждан, после чего исчез без следа, будучи поражённым белым светом с небес.]
[Единственное, что осталось, — это рукоять его меча.]
[Автор этой книги исследовал прошлое этого Героя, самого юного Мастера Меча в истории, который пожертвовал собой ради других.]
Чхве Чжон Су действительно задумался о возможности того, чтобы как-либо достать Воровку и показать ей последствия создания таких тестов. Он был уверен, что лидер группы ему в этом с удовольствием поможет.
Кэйл продолжал перелистывать страницы.
[Тем не менее, до инцидента со взрывом на площади столицы Королевства Роан, где Кэйл Хенитьюз впервые проявил себя как Герой, не существовало никакой информации о прошлом Чхве Хана.
Всё было так, словно он появился на свет вместе со славой Кэйла Хенитьюза.
Чхве Хана полностью устраивала подобная характеристика. Раньше, до Кэйла, он был лишь сгустком боли и отчаяния, желающий лишь мести. Вряд ли бы он сделал хорошее и успешное появление, если бы не Хенитьюз, что спас его от одиночества.
Разумеется, это всего лишь мысли автора.]
Рон запомнил автора этой книги. Когда они вернутся домой, то он выследит его и убедится, что подобная чепуха никогда не увидит света.
Кэйл легонько ударил себя кулаком по бёдрам.
Он был сильно расстроен.
Бывший Ли Су Хёк хотел бы записать этот день в календарь. Он очень редко видел, как Ким Рок Су признавал, что был расстроен. Говорить о «сильно расстроен» не было и речи. Однако его действительно печалит ситуация, в которой его донсен наконец признал свои эмоции.
[Кэйл Хенитьюз. Можно было узнать прошлое большинство Героев, которые сопровождали его.]
[Однако можно сказать, что истории Чхве Хана и Раона Миру начались с достижений Кэйла Хенитьюза и закончились его величайшей победой.]
Розалин почувствовала себя так, будто ей на голову вылили ведро ледяной воды. Раон. Раон Миру. Их маленький чёрный дракон, которого лелеял каждый в семье. Он тоже был мёртв в этом испытании, хотя сейчас у неё даже язык не поворачивается назвать эту пытку испытанием.
Все наблюдали, как Кэйл заботится о молодом драконе. Каждый осознавал, что именно дети будет занимать первоначальное место в сердце их командира. Именно они первые туда попали, и Раон имеет невероятное понимание Кэйла, до которого всем остальным вряд ли когда-нибудь удастся добраться.
Было чуть ли не физически больно осознавать всю жестокость этого испытания. Всю боль, что она принесла Кэйлу.
Кэйл открыл рот, желая что-то сказать.
'Кто, чёрт возьми, это написал? Что за чертовщина с этим описанием?'
Ему хотелось сказать всё это. Однако из его уст ничего не выходило.
Альберу наймет человека, который будет проверять книги во избежание увидеть такие строки хоть когда-либо снова. Ни одна строка не познает даже шанса на существование в их мире. Они уже достаточно облажались с Кэйлом, проигнорировав его желание, так что теперь они постараются сделать так, чтобы ничего не напоминало ему об этой пытке.