pt. 26 (2/2)

Толкнув стойку с капельницей в кабинку, он вошёл следом и прикрыл сломанную дверцу. Несколько секунд он поглядывал на Бамби сверху вниз, пока она крепко сжимала края кардигана, а тогда принялся расстёгивать пуговицы на своей больничной рубашке.

При резких движениях иголка в вене дёргалась, несмотря на прозрачный пластырь, которым была приклеена к кисти, и Тэхён стискивал зубы ещё сильнее, слыша, как они скрипят, но всячески подавляя боль. Стянув рукав с правой руки, он приступил к левой, аккуратно таща ткань вдоль прозрачной трубки, по которой стекало лекарство, а потом продевая наполовину опустевший мешочек через него и бросая тёплую после его тела рубашку Бамби на колени.

— Надень.

Он стремился оставаться спокойным и заботливым, но хмурые брови и смертельный холод во взгляде намекали, что он сейчас злится.

Бамби вытерла слёзы со щёк другим рукавом кардигана, но они выступили снова, стоило лишь опустить голову и взглянуть объективно на то, как она сейчас выглядела. Так, будто Донхёк не просто прижимал её к себе. Так, будто его руки были не только на её одежде, но и под ней.

Избавляясь от чужого запаха и ныряя в родной, мятный, она чувствовала себя обязанной оправдаться, и в то же время боялась, что это разозлит Тэхёна ещё сильнее.

Слова вроде «он меня только обнимал» или «он лизнул мою шею, но ничего более» выставили бы её шлюхой, которой она так не хотела быть для него или для кого-либо другого.

— Встань, — новый приказ Тэхёна прорвался в её мысли, заставляя немедленно повиноваться и уступить ему место на белой крышке.

Когда он опустился на её прежнее место, сдвинув ноги, у него снова вышло только сухое:

— Сядь.

Бамби осмотрелась, поначалу не понимая, куда именно должна сесть, но Тэхён хлопнул по своим коленям, указывая точное место.

Она думала, что для начала должна умыться, а лучше помыться, избавившись полностью от запаха Донхёка, вот только Тэхён не собирался её отпускать дальше, чем на шаг от себя, продолжая требовательно зазывать на свои колени. Поэтому Бамби сдалась и села.

Тишина между ними была ужасно громкой. Такой громкой, что их дыхание вразнобой отдавалось звоном у неё в ушах. Он касался её щеки, растирая по горящей коже остатки слёз, заглядывал в её виноватые глаза и не мог отделаться от чувства, что сильно опоздал.

Не в эту кабинку. Не в это утро. В её жизни в целом.

Он должен был прийти раньше. Должен был стать её защитником раньше. Её мужем, её другом, её опорой…

— Тэхён, — она произнесла его имя тихо, после коротко вздыхая. — Могу я тебя попросить…

— Что угодно, — тут же согласился он.

Убить Пак Донхёка? Легко. Избить Сон Хёнсу до полусмерти? Будет выполнено сегодня же. Вышвырнуть всех из этого госпиталя, чтобы Бамби не боялась ходить по этим коридорам в одиночку? Тэхён и это мог сделать.

— У-у… — Бамби запнулась. — Укусишь меня?

Тэхён был готов услышать любую просьбу — только не эту. Его хмурость снова усугубилась, а морщинки между бровями стали ещё глубже.

— Укусить?

— Пометить, — уточнила Бамби, невольно поднимая руку к шее и потирая пальцами те места, которых касался Донхёк. — Ты мог бы меня пометить, пожалуйста? Чтобы другие… Такие как… Чтобы они… Чтобы знали, что я — твоя.

Это было не её искреннее желание, а скорее необходимость и способ защиты. Что-то существеннее колечка на её безымянном пальце и словесных заявлений о том, что она чья-то. Никогда не своя, но Тэхёна.

— Ты уверена? — спросил он, разглядывая её заплаканное лицо и выискивая в нём хоть намёк на решительность, но она просто была напугана и говорила то, что в её голову вложили другие. — Хочешь, чтобы я поставил метку? Прямо здесь и прямо сейчас?

Она кивнула.

— Это больно.

Она кивнула снова, в этот раз даже быстрее, размыкая губы в немом «знаю», и Тэхён ощутил новый прилив злости из-за того, что кто-то делал это с ней до него.

Чьи-то клыки впивались в её кожу, входили так глубоко, чтобы оставить на ней свой запах и след, и даже с тем, что всё рассеялось, одна мысль о других альфах на ней разгонял его пульс до предела.

Тэхён был готов умереть за свою страну, за свою семью и за Гу Бамби, сидящую у него на коленях и упрашивающую его пометить её.

— Обычно это делают во время оргазма, чтобы немного облегчить боль, — сказал он. — Но ты просишь, чтобы я сделал тебе больно в этом чёртовом туалете потому что?..

— Ты давно должен был это сделать.

— Нет, Бамби, — он замотал головой, отвергая такой её ответ. — Нигде не прописано, что я должен был делать что-то такое, потому мы и не делали.

— Но другие ждут, — сказала она, слегка повышая голос. — Ну же, укуси меня скорее!

Она уже настроилась на метку и хотела, чтобы он поторопился. Она даже запрокинула голову, подставляя свою шею.

Тэхён под Бамби зашевелился, но не при приближении к ней, а чтобы столкнуть её со своих колен и самому встать.

— Сделаю вид, что не слышал этого, — сказал он, поворачиваясь к ней спиной и осторожно кладя руку на широкий белый пластырь. Рана под ним горела огнём. — Сейчас вернёмся в палату, чтобы ты могла собрать свои вещи, а тогда твоя мама заберёт тебя отсюда.

Почему её мама должна была забирать её куда-то? Бамби с первого дня была здесь с ним и обещала не оставлять его до самой выписки.

— Нет, Тэхён, я…

— Я чувствую себя неважно, — перебил её он, ощущая, как на коже проступает липкая испарина, а тошнота накатывает, несмотря на лекарства. — А волнения о тебе делают всё только хуже. Поэтому вернись домой, к Сэин или к своей маме, и позволь себе немного отдохнуть.

— Отдохнуть от чего? — Бамби подалась немного вперёд, стараясь взглянуть на него, но Тэхён опустил голову, избегая её взгляда. — От тебя? Думаешь, мне нужно отдохнуть от тебя?

Скорее от других.

Все эти люди вокруг выматывали Бамби, доводили её, а Тэхён ненавидел видеть её такой. Особенно сейчас, когда вся его сила иссякала за две секунды, превращая его в слабака, который не то что противостоять другим альфам не мог, а даже чёртовой тошноте.

— А может это ты хочешь отдохнуть от меня? — из-за затянувшейся тишины спросила она.

Тэхён склонился ещё ниже, надавливая ладонью на живот из-за первых спазмов.

Если бы он дал понять, что ему совсем плохо, она бы ни за что не ушла.

— Видимо, да, — голос Бамби сошёл на нет, как и её вера в то, что Тэхён — особенный.

Он был мягче и добрее с ней, но он также пользовался ей, когда ему хотелось секса, а когда их откинуло назад из-за его травмы и её слезливой жалости, он вдруг почувствовал себя уставшим. Как если бы утешать Бамби было утомительно, а быть на её стороне — раздражало.

— Я пойду, — она обошла его, полностью погружённая в эти мрачные мысли, и потому даже не заметила его сжатых вокруг металлической стойки пальцев и сморщенного от боли лица.

Сейчас её боль была для неё важнее, и потому она видела только то, что ей было выгодно в данный момент, а именно — что любовь Тэхёна обманка, и что гипотетическое «когда-нибудь это закончится» намного ближе, чем кажется.