pt. 23 (1/2)
Потирая переносицу, Намджун боролся с головной болью, вызванной стрессом и недосыпанием. Ему уже было немного за тридцать, и когда его привычный режим сбивался, он чувствовал себя развалюхой. А Тэхён развалюхой выглядел.
Его вывезли из операционной около полуночи, спустя два с лишним часа после прибытия в госпиталь. По словам врача, операция прошла хорошо, — «практически без осложнений», как он выразился, — но для переливания потребовались два пакета четвёртой отрицательной. После этого его оставили под седацией ещё на пару часов, считая это наилучшим вариантом для стабилизации состояния.
Поскольку Тэхён был без сознания и находился в реанимации, Бамби пустили лишь на минуту — взглянуть на него и коснуться его тёплой руки, чтобы убедиться, что он жив и реален. Намджуна не пустили вовсе. Изначально им чётко озвучили правило — только один родственник может войти. Зато ему достались долгие и бессмысленные разговоры с врачами.
— Вы до сих пор не получили результаты анализов? — спрашивал он, морщась от тупой боли в затылке и ноющей — в висках.
— Получили, но они довольно неоднозначны, поскольку речь о гормонах в предполагаемый гон…
— Говорю вам, — Намджун уже отчаялся им объяснять. — У Тэхёна сейчас нет гона. И блокаторы он не принимает.
— Его жена…
— Его жена не может ничего об этом знать, — огрызнулся он, поигрывая желваками при взгляде на Тэхёна под трубками и капельницами за стеклом.
Он был похож на зверька в террариуме зоопарка или какой-нибудь лаборатории.
Врач развёл руками, опуская папку с бумажками, в которых был собран частичный анамнез Тэхёна, полученный благодаря уже имеющимся данным в его медицинской карте, докладам его коллег и словам близких. Но последние путали больше всего.
— Если мнения родственников расходятся, мы обязаны ждать, пока пациент сможет подтвердить или опровергнуть эту информацию сам. До тех пор мы назначим щадящую гормональную терапию и будем следить за малейшими признаками начала гона.
— У Тэхёна нет…
— Господин Ким, я знаю, что вы переживаете, — доктор понимающе кивнул. — Но речь не только о вас или о нас, речь о целом госпитале, полном сотрудников и больных солдат. И вы действительно думаете, что мы станем рисковать кем-либо из них и особенно — капитаном Кимом, потому что вам кажется, что досконально знаете его график приёма лекарств? В данном случае гон может его убить. Вы этого хотите? Хотите, чтобы швы разошлись и началось новое внутреннее кровотечение, потому что у него тестостерон зашкаливает?
Намджун просто не хотел, чтобы Тэхёна пичкали ненужными таблетками. Особенно гормональными. У них всегда были побочные эффекты. Часто крайне неприятные.
— Просто переделайте анализ, — опуская плечи на выдохе, выпалил он.
Врач отрешённо мотнул головой, уже успев назначить минимальную дозу блокаторов, что должны были сдержать гон хотя бы до пробуждения от наркоза.
— Мы подождём, пока капитан Ким проснётся, а тогда будем что-нибудь предпринимать, отталкиваясь от его цикла. Пока что наша задача следить за его состоянием и учитывать все возможные риски.
Этот чёртов цикл кого угодно с ума мог свести!
— Намджун, — Юндже окликнула его, как только он покинул пределы отделения и попал в один из пустых коридоров больницы. — Редактор Ким!
Она неслась к нему с двумя стаканчиками тёплого кофе из автомата.
— Вот, выпей, — она предложила ему один из них, а после того, как Намджун сделал глоток водянистого горького напитка, протянула ему вторую порцию эспрессо. — А это для Бамби. Ты ведь к ней сейчас направляешься?
Кофейный запах заведённого альфы был в разы приятнее аромата настоящего кофе, но Юндже казалось неуместным даже мысленно подмечать такое в сложившейся ситуации, потому она затаила дыхание.
— Ты знаешь Бамби?
Намджун мог бы догадаться и раньше по её взглядам и нежеланию подходить к другой омеге, но он был слишком занят переживаниями о брате, разговорами с врачами и попытками дозвониться до отца, чтобы придавать этому значение. Но теперь операция закончилась, доктора стали непоколебимы, а отец сказал, что не станет ехать в другой город из-за осколочного ранения Тэхёна и особенно — пугать этим их мать.
«Это даже не пуля, — выплюнул он с неким презрением. — А за стекляшку от взрывной волны не благодарят и не награждают».
— А, да, — Юндже принялась заправлять невидимую прядь за ухо, поглядывая в сторону. — Мы с ней были когда-то знакомы. Но не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы напоминать о себе. Поэтому передай ей кофе, будто он от тебя.
Большую часть времени она казалась ему горячей и увлекательной, но сейчас он подумал, что она очень милая.
— Ты не обязана оставаться здесь и беспокоиться о нас, — сказал он. — Но спасибо за кофе. Я передам.
— Это ерунда, — она отмахнулась, морщась из-за того, какой незначительной на самом деле была её помощь.
— А вот и нет. Я чувствую благодарность и в то же время вину за то, что не настоял и не подвёз тебя до дома. Было бы намного лучше проводить эту ночь в тёплой постели, а не здесь…
Поспорить с последним было трудно. До этого Юндже никогда не бывала в военных госпиталях, а они отличались от обычных больниц особенно глухой тишиной и множеством пустых палат, в которых наверняка водились призраки.
— Знаешь, я собиралась проводить её в тёплой постели с тобой, — призналась она. — Но здесь тоже неплохо. Точно лучше, чем одной дома или одной на вечеринке. Как ни странно, здесь я не чувствую себя лишней — хотя бы потому, что приношу кофе, и в этом есть хоть какой-то смысл.
Мысли Намджуна были в раздрае, но среди них всё равно нашлась та, что по-прежнему жаждала её губ и тела.
— Утром… — начал он, собираясь сказать ей что-то обнадёживающее и получить нечто подобное в ответ. Что-то о завтра, а точнее сегодня. Что-то про вторую попытку. И ничего о Хёнсу.
— Намджун? — слабый голос Бамби донёсся из соседнего коридора.
Взгляд Юндже забегал от одной двери к другой, пока она думала, где бы спрятаться, но не успела и шагу в сторону сделать, как Бамби возникла перед ней и Намджуном.
— Я услышала твой голос и поняла, что ты… — она запнулась на пару мгновений, удивлённо глядя на Юндже, которую даже не замечала всё это время. А может та слишком хорошо пряталась.
— Да, я закончил и как раз шёл к тебе, — он легко сжал кисть с браслетом, поднимая её руку и вкладывая в неё стаканчик с кофе. — Вот, выпей это.
— Спасибо, — её голова опускалась ниже с каждым слогом.
Сейчас было не до неловкости и стыда, но в мыслях всплыли её прятки в туалете и обсуждения её бывших лучших друзей.
Бамби знала, что они её презирали. Возможно, даже ненавидели. И осуждали каждый её вздох, даже если всё это время её дыхание контролировал её отец.
— Какой красивый, — стремясь разбавить тишину и лишить Бамби этого подавленного вида, Намджун указал на браслет. — Выходит, Тэхён успел его тебе подарить… Это хорошо. Он мне все уши прожужжал с этой своей идеей, так что мне тоже не терпелось увидеть его. Выглядит даже лучше, чем я думал. И это тут ёлка? В честь Рождества? Хм, поскольку в планах у Тэхёна отмечать каждый значимый момент, одного браслета может не хватить… Гарантирую, после выписки отсюда он ещё и шарм с осколком тебе подарит.
Он пытался отвлечь и подбодрить, но у Бамби было столько всего на уме, что некоторые его слова она попросту не слышала.
— Он всё ещё не проснулся от наркоза? — спросила она, по чуть-чуть отворачиваясь от Юндже.
— Нет. Доктор сказал, они нарочно увеличили дозу, чтобы он немного поспал. По их расчётам, он проснётся ближе к утру. Так что нам придётся выпить много кофе сегодня.
Бамби тоже об этом подумала, делая маленький глоток еле тёплого напитка, от горечи которого сводило челюсти. И всё равно эта горечь была ничто в сравнении с горечью переживаний за Тэхёна.
Она хотела вернуть время назад и удержать его в кабинете любой ценой, даже если бы он счёл её сумасшедшей или его ждало наказание от начальства. Она бы сжала его в объятиях и сказала, что никуда не пустит. Она бы стала его щитом от осколков, пуль и гранат. Потому что она давно была потеряна, но только с ним чувствовала, что возвращается. А что бы с ней стало без него?..
✫✫✫Тэхён просыпался так, будто пробирался через густую, липкую темноту, из которой не было выхода. Что-то тянуло его вверх — слабое ощущение холода на коже, капель воды, звук аппаратов, глухое пиканье, — и одновременно держало на дне: тянущее, тупое, тошнотворное.
Он открыл глаза, но это дало мало пользы. Свет бил в зрачки и будто сразу в мозг, а всё остальное плыло. Потолок. Тени. Монотонное электронное «пик-пик». Единственным чётким была боль. Тянущая, тупая боль где-то глубоко в животе — чуть выше пупка, правее. Обжигающая при вдохе, дёргающая при любом шевелении. Тэхён попробовал повернуть голову — и сразу застонал.
Горло саднило. Не так, как от простуды — хуже. Жёстче, как будто по внутренностям прошлись наждаком. Стоило глотнуть слюну — и он чуть не закашлялся, задыхаясь в собственном теле.
— Господин Ким Тэхён?..
Женский голос. Тихий, но настороженный.
Он моргнул, с трудом переведя взгляд вбок. Там была медсестра — она стояла у его капельницы, поправляя тонкую трубку, уходящую в его руку. Раствор был бледно-жёлтый, возможно — антибиотики, глюкоза, физраствор, плазмозамещающая. Или всё сразу.
— Он очнулся! — выпалила она, резко повысив голос. — Доктора, скорее! Он в сознании. И позовите сопровождающих. Жену и… брата, пожалуйста.
Где-то за стеной послышался глухой звук быстрых шагов.
Тэхён зажмурился. Его всё ещё мутило. Тошнота сидела в горле, в груди — как свинец, а лёгкие будто забыли, как дышать.
Он чувствовал себя раздробленным на куски и собранным обратно неправильно. Живым. Но не целым.
— Капитан Ким? — мужчина в галстуке и белом халате склонился над ним.
Он пытался его расшевелить и говорил, что нормально чувствовать себя ужасно после такого ранения. Но Тэхён не просто чувствовал себя плохо — он был жалким неудачником и идиотом, который умудрился слечь из-за какого-то осколка и превратить любимое Рождество Бамби в ночной кошмар. Идеальный муж, нечего и сказать.
— Тэхён? — её голос обрушился на его голову надувным спасательным кругом и резко выдернул его из густой, чёрной воды.
Откуда она здесь?
Сейчас было не время о таком переживать, но он попытался приподнять голову и осмотреть своё тело.
Светло-голубая больничная одежда с цветочным принтом была наихудшим из всех возможных вариантов. Где его чёрный спецназовский костюм? Где тактическая кофта, придающая ему хоть какой-то крутости?
— Тэхён, — Бамби понизила голос, оказавшись в палате. Он перешёл в самый настоящий шёпот, когда она вцепилась в его покоящуюся на кровати вдоль тела руку, а он стиснул зубы, чтобы не взвыть от боли. — Тэхён…
От места крепления капельницы расползалось ноющее чувство, а при малейшем напряжении мышц живота боль вспыхивала во всём теле.
Ему нужно было немного времени, чтобы разобраться, как и что сейчас работает: как говорить, как дышать, как сжимать её пальцы в ответ, пусть и слабо.
— Я дам вам немного времени и увеличу дозу обезболивающих, — сказал доктор, закончив проверять показатели на мониторе. — Но позже приду, чтобы уточнить несколько вопросов, капитан Ким.
Намджун, застрявший в двери, сложил руки на груди и наблюдал за всем издалека. На горизонте снова маячили проблемы, и в этот раз решать их должен был сам Тэхён.
— Тебе очень больно? — Бамби продолжала сжимать его руку, а другой ладонью приближаться к его животу и пугать его этим до смерти, но поскольку прикасаться она не решалась, он даже смог чуть мотнуть головой.
Было не очень больно, было адски больно. Но ей знать об этом необязательно.
— В ближайшее время никакого соджу и пива, — сообщил Намджун, но Тэхёну было слишком тяжело поднять на него взгляд, потому он продолжил следить за рукой Бамби. — Твоя печень была проткнута стеклом, знаешь?
Кивнуть тоже было слишком трудно, но Тэхён надеялся, что брат простит ему этот игнор.
Через минуту в палату вернулась медсестра, чтобы ввести ещё что-то в капельницу, и она же увела с собой Намджуна, наконец, оставляя их наедине.
Обычно Бамби была тихой и молчаливой, и добиться от неё инициативы и вопросов было непросто, но сейчас они сыпались один за другим.
— Тебя не тошнит? Удобно лежать? И почему врач даже не проверил швы?..