Свежая кровь (1/2)
Трое суток прошло. Отцвели лучи третьего заката. Цицерон не хотел этого момента, но, где-то в глубине души, он чувствовал, что всё так и закончится. Что она не вернётся. Хранитель молчал. Ему было больно, внутри всё завязывалось в узел от мысли, что он больше никогда не увидит Флорети. Но он вновь вспоминал о том, что должен был быть готов к этому давно. К тому, что он будет терять братьев и сестёр его готовили ещё в Сиродиле. Ведь жизнь Хранителя ценится выше чужих. И лишь Слышащий стоит больше. Дороже Слышащего лишь сама Тёмная Матрона. В Тёмном Братстве всегда всё было хорошо с иерархией.
Обговорив последние детали с гильдией, Рон-Тара поблагодарила их за помощь. Обещать ответных услуг ворам она, конечно же, не могла. "Впрочем, если их никто не закажет, я точно отплачу им той же монетой" - думала белёсая ящерица, поправляя вещмешок на спине. Аргонианка бросила прощальный взгляд в сторону Буйной Фляги. Конечно же, воры не стояли на краю импровизированной пристани и не смотрели им вслед полными печали глазами. Они просто обменялись довольно-таки прохладными словами, но Рон-Тара искренне отблагодарила Делвина и крепко пожала ему руку на прощание. В конце концов, с Меллори у них ещё планировалось множество совместных дел.
Шут и аргонианка подошли к двери, за которой скрывалась скользкая и тёмная канализация. Хранитель угрюмо скользнул за дверь, исчезая в тусклом свечении стареньких лампад. Рон-Тара же на секунду застыла в проёме и огляделась назад. На причале сидел рыжеволосый Бриньольф. Он о чём-то общался с Тониллой. Вор сидел немного вальяжно, но, в то же время, было в его позе что-то напряжённое. Одна нога беспечно свисала с края причала, чиркая по глади воды кончиком сапога. Одной рукой он упирался в деревянный пол за своей спиной, другой - лениво жестикулировал. Больше позой похож на беззаботного путника или какого-нибудь харизматичного барда. Но лицо - полное какой-то серьёзности, даже строгости. Он не шутит, а обсуждает что-то очень важное. Да и, в сущности, умный вор сидел в такой позе, из которой ему будет легко подскочить, если кто-то нападёт.
Бриньольф быстро заметил на себе стылый взгляд ящерицы и, подняв руку, коротко махнул ладонью. Резко и остро, будто пальцы - это лезвие сабли. Аргонианка качнула мордой и ушла за дверь следом за Цицероном, что ждал её на лестнице. Она не сказала, но лишь сейчас, глядя на Бриньольфа издалека, она вспомнила, кого он так её напоминал. Не внешностью, нет, но умением держать себя. В нём не сквозил знакомый жар, но повадки били чётко в глаза. Жесты и даже интонация, будто дух его воплотился в этом человеке. Даже взмах рукой, как взмах острым лезвием - легко, просто, быстро. Это так было похоже на человека, который ухмылялся, как шалопай, а вёл себя, как самый что ни на есть профессионал. Одна лишь Кинарет знала, как сильно Бриньольф напомнил ей об Артуро.
***С момента возвращения Цицерона и Рон-Тары в Убежище прошла неделя. Но Флорети так и не возвращалась. Исчезновение лидера знатно повлияло на то, что координировать работу было сложнее. Дориан слушал Мать, Рон-Тара записывала за ним имена заказчика и жертвы. Да только вот слать исполнять заказ было некого. Визара ещё не оклемался от последнего случая, Дориан оставался бесполезным в тёмном деле убийцы. Назира ждали с новичками - на них была большая надежда. Ещё была Бабетта, которая уже примерилась на парочку заданий в Солитьюде. Рон-Тара - которую так официально и не приняли в семью - предлагала себя в роли связного с заказчиками. Мать Ночи, конечно же, достоверный источник, но всё же мелкие подробности и планирование убийства - дело то ещё. Конечно же, внешность у аргонианки выделяющаяся, но на первое время должно было сойти. Лучше всего на этом поприще смотрелся Назир - это без всяких сомнений. Но пока что он был занят рекрутированием новичков. Ещё бы тут неплохо справилась Флорети, но её судьба оставалась в тумане. И эта неизвестность била по всем. Свои обязанности выполнял каждый член Братства, но в Убежище повисло странное и смутно знакомое напряжение. Бабетта как-то поделилась с Дорианом, что нечто похожее она чувствовала, когда в Фолкритском Убежище был траур по Фестусу.
- Но она ведь не умерла... - отозвался босмер, не поднимая глаз от чашки с травяным настоем. А сам поражался, как неуверенно звучал его голос.Назир, кстати, вернулся через десять дней после возвращения Цицерона и Рон-Тары из Рифтена. А с ним было целых три новичка. Это большое прибавление в нынешнее сложное время. Среди них был худощавый и высоковатый для своей расы данмер. Улыбчивый и молчаливый. Причёска парня выглядела так, будто ему её делал какой-нибудь свихнувшийся грязекраб, порой даже Рон-Тара замечала, что из пышных кучерявых и вечно беспорядочных волос торчали ветки. На вопросы он не отвечал, но активно кивал или качал головой, если мог ответить да или нет.
- Немой, - пояснил Назир. - Ничего, он грамотный, обещал, что пока писать будет и постепенно научит остальных языку.
- Имя-то у "немого" есть? - фыркнул Дориан, с подозрением оглядывая поджарую фигуру мера. Улыбка, казалось, была приклеена к недвижимым обветренным губам чудаковатого юноши. Да и выглядел он очень молодо.
- Мираиз, - ответил на поставленный вопрос Назир. Эльф отозвался на своё имя, чуть сощурив глаза цвета ядовитого колокольчика.
-Синие глаза, - хмыкнула Бабетта, вглядываясь в лицо данмера. - Это редкость, как бы не стало его погибелью.
В ответ Мираиз активно замахал руками и затряс кудлатой гривой, пытаясь что-то сказать. Но получалось плохо. Впрочем, вампир одарила его лёгкой ухмылкой, оскалив острый край клыка - возможно, она что-то поняла в хаотичном дёрганье мера.