VI. Отъезд в Колорадо (1/2)

Я буду скитаться по лунной стране.

Пить из одного колодца с ним.

Он будет, как всегда чего-то хотеть.

И именно в этом он непобедим.

(Ночные снайперы - Всегда).

Рубен и Лесли жили у Маршей уже три недели. За это время Рубен смог достать на черном рынке второй паспорт, где его звали Лестер Гласс. Его опять чуть не убили, но мужчина смог противостоять снайперу, развернув его винтовку ему же в глотку. Когда он шел по улице на рынок, угроза нависла над ним, он ощутил ее кожей. Но враг был повержен легким движением руки и силой мысли. Он вернулся в дом друзей спокойным и радостным. Но предстояло налаживать общение с Уизерсом, что сначала показалось совсем не трудным: рекомендации Кэрри были вполне выполнимыми. Главное было сдержать язвительность, которая в мужчине была с детства.

Альбинос играл с собакой во дворе. Рубен решил для начала поздороваться.

– Привет, – проворчал Викториано. Он пытался сделать лицо попроще, но его так и подмывало поржать над неуклюжими бросками парня.

Лесли забыл о том, что Стив уже принес ему мяч и виляет хвостом (ждет, когда мяч кинут снова) и уставился на Викториано непонимающим взглядом.

– Что стоишь как столб? Привет, говорю.

– Зд… здравствуйте, доктор Гласс, – выговорил Уизерс.

– Что, Кэрри все же дает тебе отдыхать? – Рубен присел на широкие качели во дворе.

– Дает, – опять лаконично выразился альбинос. Он бросил Стиву мяч, тот понесся за ним через весь двор.

«Ну что мне еще-то говорить? О чем?» Рубен уже злился.

– Знаешь, я… хотел извиниться, – еле выдавил из себя мужчина. Его чуть не вырвало.

Лесли посмотрел на него удивленным взглядом.

– За что?

«Он что, специально так делает, чтобы вытянуть все жилы?!» Но Лесли спросил так из чистой наивности.

– За все. За то, что делал с тобой в «Мобиусе». Это негуманно, непрофессионально и неправильно. Теперь буду тебя только лечить.

«Фу, вроде получилось… Чувствую себя как загнанный зверь в углу».

Уизерс кивнул.

– Хорошо, я на вас не злюсь, – ответил он. – Вам еще и «сверху» приказы небось давали.

– Да, давали. Эти люди безумны: они считают, что в мою машину нужно поселить «грешников» и учить их уму-разуму. Ну или просто переселить туда весь Орден. Знаешь же, что за Администратором стоит религиозная организация?

– Не догадывался… – Мяч опять полетел через весь участок. Стив побежал за ним, высунув язык.

– Ну и немудрено: вас же никуда не выпускали и ничего вам не объясняли. Хотя я должен был… Я поступил как свинья. Со всеми вами…

Рубен ощущал, что ему будто даже становится легче на душе, когда он проговаривает все, что пытался придумать у себя в голове целый день.

– А что вас сманило в Айдахо? Они обещали много денег? – вдруг спросил альбинос. «Ничего-то от тебя не укроется!» – фыркнул про себя Рубен.

– Да, и свободу для исследований. А я давно ведь хотел построить такую машину, еще в студенчестве начал ее чертить.

– Ничего себе! – Лесли был изумлен. Стив принес ему мяч, но он стоял как вкопанный и вовсю глазел на собеседника.

– Часть чертежей я оставил у Грегори на память задолго до того, как переехать с вами в Айдахо. Они у него все еще в столе, если не врет.

Была суббота, и Грегори был дома. Рубен встал с качелей и отправился к нему, чтобы спросить о чертежах, а Лесли слегка выдохнул, оставшись наедине со Стивом. «Что такое творится с доктором Глассом? Извиняется сидит, хотя раньше чуть ли не давал пинка. Совсем крыша у него едет…» Парень бросил мячик в который раз, и пес привычно понесся за ним.

– Покажете? – вдруг удивил Рубена собеседник.

– Могу и показать, если ты хочешь. Я-то думал, что машина тебя только пугает.

– Вообще наука – это что-то непостижимое для меня, – признался альбинос. – Все, что вы делали, казалось волшебством, только очень злым.

– Тогда пошли к Грегори, узнаем все ли еще они там.

Лесли и Рубен отправились к Маршу, который что-то писал, сидя за столом. Викториано спросил о чертежах.

– Так вот же они! – Грегори протянул папку с бумагами. Лесли тут же схватил ее и стал рассматривать.

– Ого, а ванны-то похожие! И сердцевина тоже сияет, – завороженно пробормотал парень. – А что там такое вертелось наверху?

– Мощные энергонакопители. Благодаря им машина работала. Я добавил их уже позже, на этих рисунках их нет. Я думал ограничиться двигателем.

Лесли все смотрел и смотрел, разглядывал внутренности машины, которая всегда была ужасом для подопытных. Детали казались ему фантастическими, но и логичными. И тут он внезапно увидел последнюю страницу, на которой был нарисован мозг в капсуле.

– А что это за мозг? – спросил он.

– Это Ядро, – беспристрастно ответил Рубен. – Одним человеком придется пожертвовать, чтобы он или она содержали в своем мозге все миры и управлялись самой машиной через физический носитель. У машины есть свой мозг, я не думал, что он будет настолько разумным и хотел дополнить его человеческим.

– То есть вы хотели убить кого-то из нас ради этого? – испуганно спросил альбинос.

Повисла пауза.

– Уизерс, все в прошлом. Машины нет, можешь не бояться.

– А что, если это будет Ян? Или Аманда? Или Робин? – взволнованно и гневно спросил парень. – Они же там с вашей машиной по-своему чудят.

– Не будет. Только я один знаю секрет.

Лесли многозначительно моргнул.

«Не рассказывать же ему про то, что я хотел его убить!»

– Ну хорошо, я тогда не буду переживать, – вздохнул Уизерс и положил папку на стол Грегори.

Но переживания в нем все равно кипели. Изобретение «съедало» их по очереди: сначала Ребекка, потом… другие. И так крепко сдружившаяся компания поредела. Лесли помнил скорбь, наполнявшую всех после очередной смерти. И как ужасно страдала Аманда, когда ее любимая Анна была сожрана монстром из озера! Нет, это все неправильно, недопустимо, нельзя, чтобы этот человек был рядом… Лесли вздохнул еще раз и покинул кабинет, отправившись снова играть с собакой.

– Ну как, налаживаются отношения ваши? – поинтересовался Грегори. – Кэрри мне все рассказала. Ты решил подружиться с ним? Ну и правильно, для опекунства это чуть ли не самое важное.

– Это… сложно, – выговорил Рубен. – Я все же издевался над ним. Но он сказал мне, что простил меня.

– Экий ангел! – только и улыбнулся Марш.

Кэрри готовила обед. Она купила креветок для пасты, и они уже жарились. Рубен вызвался помогать с очисткой, и результат порадовал хозяйку. Запахи были невероятные, Лесли ходил и облизывался. Да и Рубен, в общем-то, уже очень хотел попробовать пасту. Зарядил дождь с градом, и компания радовалась, что у них есть столь уютный и теплый дом. Лесли прикорнул в гостиной на диване, Рубен на кухне читал газету, а Грегори, что-то насвистывая, в детской ухаживал за малышами.

– Лестер Гласс, говоришь? – сказала Кэрри. – Красивое имя.

– Сам придумал, – горделиво сообщил Викториано, дочитывая криминальную сводку. – Я в совершенстве знаю немецкий, почему бы и не стать немцем? И язык невероятно красив. Точен, словно формула, остер, словно меч.

– А что помогало тебе так быстро учить языки? Ты уже на первом курсе владел четырьмя!

– Скука в фамильном особняке, частые наказания, перед которыми я стаскивал книги из библиотеки отца и читал в подвале с фонариком. Да, я в подростковом возрасте уже их выучил. В университете я только практиковался да читал в оригинале некоторые научные и психологические книги. Особенно много я прочел на немецком: все же много было хороших немецких психиатров.

– Ну ты даешь! – восхитилась женщина. – А про психиатров согласна: тот же Крепелин…

– Именно.

Паста была готова.

– А я пыталась учить французский, но потерпела поражение, – поделилась Кэрри, раскладывая еду по тарелкам. – Языки – это не мое. Английский родной знаю – и хватит.

– А вот это ты зря, – нравоучительно сказал Рубен. – Языки ум развивают.

– Я и так умная! – улыбнулась женщина.

– Не спорю, – развел руками мужчина. – Твой отличный аттестат, небось, где-то в рамочке да на стеночке.

– Нет, представь себе: лежит далеко на полке, – сказала Кэрри. – Давно на него не смотрела. Главное сейчас воспитать из Мэри и Мэттью достойных американцев. Учеба – дело прошлое. Из декрета выйду – снова пойду на переквалификацию. Врач из меня хороший, но можно еще лучше: премий давно не получала.

В этот момент Рубен позавидовал энергии бывшей однокурсницы. Он сам уже утратил тот запал, каким судьба награждает талантливого ученого в процессе эксперимента. Он помнил, каково было находиться на грани открытия, сколько сил прибавляется к обычному состоянию, уходит желание спать. Теперь же, у Маршей, Рубен отсыпался за все бессонные ночи в «Мобиусе» и благодарил вселенную, что она подарила ему таких друзей. Без них он бы сейчас скитался по вокзалам и ненавидел себя и своего спутника за то, что тот висит у него на шее. Здесь же, у Маршей, мужчина убедился, что Лесли может приносить пользу. Мечта, заставившая забрать его из корпорации, теперь разворачивалась в быт и дорогу к спокойному сосуществованию. О второй машине изобретатель все еще мечтал, но она (машина) все сильнее удалялась от него, и все сильнее приближалась обыденность.

Нет, нужно куда-то уехать! Нельзя сидеть на шее у друзей. Почему бы не навестить Седар Хилл – городок, где он родился? Может, там найдется работа? Посмотреть на фамильный особняк издалека (его, небось, уже разрисовали граффити и разбили стекла). Сестру мужчина уже отпустил, а родителей убил собственными руками, поэтому ничего тревожного и болезненного с особняком связано уже не было. В конце концов, можно всегда вернуться. Устроиться в какую-нибудь клинику и работать там, не высовываясь. А в этом ничтожном городишке за его талант бороться будут!

После принятого решения мужчину охватил дух путешествий и смены мест. Он принялся складывать вещи, уйдя с кухни. А вот Лесли пришел на кухню и уже ел пасту. Кэрри и Грегори удивились, куда это исчез Рубен. Но тот пришел со второго этажа с рюкзаком в руках.

– Куда-то собрался? – спросил его Грегори, наматывая макароны на вилку.

– Я не могу больше висеть у вас на горбе, я поеду в Колорадо в свой маленький город, где родился. Там и пригожусь. Все равно пока нужно залечь на дно.

– А я? – спросил Лесли.

– Ты поедешь со мной. Покажу тебе родной городишко.

Лесли испугался не на шутку. Теперь-то никакие Марши не защитят его, если доктор Гласс задумает какую-нибудь гадость. В их семье было так хорошо!

– Рубен, останься еще на пару дней, – попросила его Кэрри. – Куда ты сорвался в такую погоду?

– Да я никуда еще не ушел, меня просто идеей осенило. И мне придется просить у вас денег на дорогу.

– Дадим, никуда не денемся! – улыбнулся Грегори. – А где ты будешь жить?

– Сначала, видимо, в гостинице дешевой, а потом сниму какой-нибудь клоповник. В первый же день приезда нужно найти старую клинику, которую спонсировала моя семья. Меня там помнят, устроят как надо. Может даже на вокзале жить не придется: сразу дадут квартиру. Я помню, что у них это было принято: они всегда ждут врачей из больших городов: дефицит.

– Ну а что, неплохая идея, а? – спросил Грегори у жены.

– Сядь, поешь. – Кэрри придвинула Рубену тарелку с пастой. Тот попытался утихомирить сильно бьющееся сердце и принялся за еду.

Через пару дней Рубен и Лесли распрощались с Маршами, отблагодарив их за гостеприимство (Грегори отдал Рубену свой старый телефон, потом они заехали за новой сим-картой, а после бывший однокурсник сказал: «Можете всегда рассчитывать на нас, приезжайте») и направились на вокзал, где потом два часа ждали автобус до Колорадо. Лесли чувствовал себя не в безопасности рядом с доктором Глассом, но постоянно вспоминал их последний разговор. Формально они «помирились», но страх все еще сковывал парня, когда тот находился рядом с Рубеном. Это было иррациональное чувство опасности, что его снова привяжут ремнями в холодной воде, наденут на голову какое-то устройство и заставят смотреть на ужасающих монстров, будут бить током, орать, швырять на пол. Но, успокаивал альбинос себя, доктор Гласс обещал, что никакой машины больше не будет, поэтому бояться было нечего. Лесли наивно верил обещаниям людей даже не догадываясь, что они на самом деле думают. Он бы не поверил обещаниям родителей, но здесь почему-то старался взрастить в себе веру доктору Глассу. В конце концов он больше никому не был нужен.

Автобус подъехал, и путешественники со своими небольшими рюкзаками сели в него. Дорога предстояла очень долгая, и Рубен тут же откинулся в кресле, скрестив руки за головой, чтобы поспать. Предстояло еще пересаживаться в Вайоминге. Денег хватало. Лесли очень любил далеко ехать и не отрывал взор от окна. Он вспоминал, как в школе ездил в поход, и как там его окунули лицом в грязь, пока он беспомощно барахтался и визжал. Но теперь все позади, правда?.. Лесли пережил столько ужаса и боли, что не пережили бы даже многие взрослые, но он старался не унывать и разглядывал облака, бегущие за стеклами.

Парню было очень дискомфортно в женской одежде, но он понял, что к такому облику ему нужно привыкать. Раз он никому не нужен, кроме доктора Гласса – придется потерпеть. Он вспомнил, как хотел быть девочкой, когда видел, как его мать нянчит дочь своей сестры. Может, мальчиков просто не любят потому, что они мальчики? А этой малышке его мать даже подарила костюмчик. Лиза не дарила Лесли одежду никогда. Он очень хотел быть счастливым. Теперь он сжимал пальцами темно-синее платье и все время подтягивал белые колготки. Было зверски неудобно и неприятно, но Лесли терпел из последних сил. А парик очень чесался. Уизерс скреб голову, одновременно подтягивая колготки другой рукой. Рядом дернулись.

– Боже, что ты возишься? – проворчал свой вопрос Рубен.

– Мне в платье и колготках неудобно, а парик чешется! – сказал парень прямо, но тут же потупил взгляд и застеснялся своего голоса.

– А я что могу сделать? Это маскировка. Терпи, иначе приготовься распрощаться с жизнью.

Парень вздохнул. Спорить было бесполезно: доктор Гласс был прав.

Они ехали по сельской местности, Лесли увидел стадо коров и с восторгом разглядывал его, пока они не завернули в другую сторону. Зеленые билборды рассказывали, сколько километров до того или иного городка или небольшого поселения. Лесли никогда не уезжал так далеко, родители его никуда не возили. Мимо неслись деревья, редкие домики, солнце едва выглядывало из-за облаков, и накрывало эти домики столбами света. От волшебства вокруг перехватило дух.

Они ехали уже часов пять, а предстояло пятнадцать. Автобус сделал остановку, чтобы люди могли запастись провизией на дальнейшую дорогу. Рубен ушел за едой, а порядком уже проголодавшийся альбинос ждал его. Магазинчик был небольшим, но в нем была куча еды, Уизерс уже предвкушал обед. Погода заметно испортилась, назревал дождь. Ехавшие услышали первый раскат грома, когда тронулись и продолжили поездку. Лесли набросился на сэндвичи и кофе, которые ему принесли, и съел целых три штуки. Насытившись парень ощутил, что его клонит ко сну. Уже накрапывал дождь, а через пару минут он превратился в ливень. Автобус, словно корабль, скользил по дороге, Лесли слегка потряхивало, он расположил голову между углом сидения и окном и почти сразу заснул. Рубен тоже задремал.

Проснулся альбинос, когда они уже были в часе езды от Вайоминга, как сказал водитель, ответив на вопрос одного из пассажиров. Уизерс выспался и с новыми силами пялился в окно, а Рубен уже как два часа читал книгу, которую ему дал Грегори, это был довольно интересный детектив. Уизерс старался вообще не отвлекать своего будущего опекуна, чтобы не злить его. Парень старался даже потише дышать. Этот час они проехали в абсолютной тишине, кроме шума от болтающих женщин на задних сидениях.

Автобус остановился на станции в пригороде. Здесь же нужно было встречать второй автобус до Колорадо. Предстояло ждать автобус два часа и ехать шесть с половиной, тоже до пригорода. Рубен и Лесли вышли на воздух и почувствовали, как у обоих болят задницы от такого долгого сидения. Они зашли в «Сабвей», который нашли в пригороде, и в таком же молчании ели салаты и сэндвичи. Рубен удивлялся, что его бывший пациент такой молчаливый (правда, и в «Маяке» иногда бывало сложно вытянуть из него хотя бы словечко), что он не ноет и тихо терпит. Немного поныл в начале – и перестал. Видимо, чтобы его не злить. Рубен был благодарен, что спутник спокойный и не устраивает бедлам с истерикой, как иногда было в клинике. Он даже не спрашивал, зачем конкретно они ехали в Колорадо. Лесли знал, что это родной штат его бывшего доктора, в остальном уже все забыл.

– Уизерс, как дела? Парик все еще чешется? – между прочим спросил Викториано, когда они вышли и прогуливались по вокзалу.

– Чешется, но я терплю, как вы сказали, – пробормотал альбинос, разглядывая асфальт.